Алиса Перова – Сделано с любовью (страница 33)
Кутаясь в тонкий плед, я сижу на широком подоконнике и обнимаю озябшими ладонями тёплую кружку с ароматным какао. Сегодня я чересчур увлеклась пешей прогулкой по любимым местам и сильно замёрзла. Зато совместила удовольствие с полезной встречей и убила двух… нет — трёх зайцев.
Кроме Ли и Пушка, друзей в родном городе у меня отродясь не водилось, но парочка полезных знакомых ещё осталась. Опять же — спасибо Ли. Удивительно — район разросся и преобразился до неузнаваемости, но маленький цветочный магазинчик с неприметным фасадом так и остался благоухать на прежнем месте.
С Дамиром мы не виделись лет пять, но он как будто и не изменился совсем. Зато не признал меня. В ответ на моё приветствие этот хитрый старикашка флорист, так любящий изображать наивного простофилю, попытался прикинуться беспамятным — «Какой такой Айка? Кто такой вообще?..» Я терпеливо выдержала его приступ склероза и, когда Дамир понял, что я не отстану, память его прояснилась: «Ох-ох! Да гляди-ка — и правда Айка! Эх, старость не радость!.. А ты вон уж какая большая стала!»
Большая я не расчувствовалась — сухо поздравила Дамира с наступающим Рождеством и сразу перешла к делу. Старик внимательно выслушал, покачал головой, языком поцокал… а потом набросил на себя ветхое пальтишко и, приказав сторожить его цветочный рай, с тяжелыми вздохами и кряхтением покинул магазин. Вернулся Дамир минут через сорок, вздыхая ещё печальнее. Странно, но за это время ни одного покупателя так и не объявилось, и у меня даже промелькнула мысль — а бывают ли они здесь вообще? Или сочельник — не повод для цветов?
— Великоваты для тебя, так что поаккуратнее, — недовольно проворчал Дамир, передавая мне нунчаки. — Заранее надо обращаться, чтоб всё по тебе было. Вот не люблю я такие срочные дела, а вы, молодые, вечно торопитесь, всё спешите куда-то, а отсюда и беды все.
— Дамир, я ещё кое-что просила… забыл?
— Не забыл! — огрызнулся он и, засунув костлявую руку по самый локоть в карман своего пальто, извлёк оттуда мохнатые наручники.
— А почему розовые? — вырвалось у меня, но под хмурым взглядом старикана я пожала плечами и поспешила его успокоить: — Да, собственно без разницы, так даже симпатичнее. И что, это всё?
Я выжидающе уставилась на его бездонный карман.
— Может, и не всё, — передразнил меня вредный дед. Пошарив за пазухой, он достал маленькую пластиковую баночку и потряс ею: — Достаточно две штучки на пол-литра воды.
— А четыре можно для быстрого эффекта? — я потянулась рукой к баночке, но Дамир резко отдёрнул свою руку и снова запричитал:
— Всё вам быстрее, быстрее… всё куда-то спешите, спешите! Можно и четыре, но не больше.
— А через сколько времени начинает действовать? И-и… если шесть, то всё — кирдык? — попыталась я нащупать границу риска, а в ответ заработала длинную нудную отповедь, которая свелась к тому, что можно и десять штук проглотить, но ежели что — он меня предупредил. А кирдык никогда исключать нельзя, даже если пережрёшь конфет.
Щедро расплатившись с ворчливым стариком и получив в нагрузку изысканный букет, я распрощалась и поспешила к выходу. Мне было неизвестно, оставался ли Дамир другом Ли или тоже стал предателем, но, взявшись за ручку двери, я оглянулась и всё же спросила:
— Дамир, а ты Ли давно видел?
— Ли? — он растерянно поморгал, снова превращаясь в старого маразматика: — Какой такой Ли? Хто это?
Глава 30 Аика
Четырнадцать месяцев назад (продолжение)
За окном уже стемнело, и праздничная иллюминация осветила столицу множеством ярких огней. Я наблюдаю, как вокруг главной городской ёлки начинается большая рождественская тусовка и почему-то совсем не ощущаю праздника. Сегодня моя последняя ночь в Киеве, и мне хотелось бы провести её в одиночестве. Сидеть вот так у окна до самого утра и любоваться на заснеженный прекрасный город.
Но, прежде чем я снова покину мою родину, необходимо отдать должок.
Дверь внезапно распахнулась, впуская раскрасневшихся с мороза девчонок:
— Айчик! — прощебетала Стефания и тут же восторженно ахнула, обнаружив цветы: — Какая п-прелесть! Саш, посмотри!
— Айка, — с порога рявкнула Алекс, напрочь игнорируя Стешкин восторг: — Мне иногда придушить тебя хочется за упрямство!
Сказать, что меня достали Сашкины претензии, обвинения и истерики — не сказать ничего. Поэтому я молча отворачиваюсь к окну. Не хочу сейчас слышать, какая я непроходимая дура — устала. Мне необходимо верить, что всё в моей жизни, наконец, движется к лучшему… эх, знать бы заранее, какими путями!..
— А нормально нас сестрёнка встречает, да, Стеш? — заводится Алекс.
— Лучше за собственным языком п-последи! Да, Сань? — ощетинивается младшенькая. — А то складывается ощущение, что этот Кир-сан тебе д-дороже собственной сестры. Вот и оставалась бы на страже его нервного спокойствия, раз уж ты так п-переживаешь за него.
«Матереет ребёнок», — усмехаюсь я про себя.
— Да что б ты понимала, сопля малолетняя? — распаляется Сашка. — Ей же джекпот выпал, а она носом крутит. Или ты всерьёз думаешь, что хоть один козлоногий задрыга из толпы твоих воздыхателей может называться мужчиной? Это мусор, малышка! Обильно припудренный гламуром! Да никто из них ничего тяжелее своей сосиски в руках не держал! Ну… если только сосиску друга.
— Саш, ты с-с ума сошла? — обиделась Стешка. — Я, между п-прочим, твоего Вадика никогда не оскорбляла…
— Очень даже зря! К тому же этот придурок давно уже не мой. Вам надо было почаще напоминать мне, какой он блудливый кобель. Хотя следовало сразу присмотреться к его папеньке — от рябинки не родятся мандаринки.
— Замолчи! — предостерегающе шепчет Стешка, но заброшенный Сашкой камень уже попал в цель.
— Чего ты добиваешься, Саш? — я снова развернулась к сестре. — Тебя до сих пор выбешивают мои отношения с Вадькой? Тогда придётся тебе напомнить, что он был моим единственным другом ещё задолго до того, как по иронии судьбы оказался моим братом. Прости, но он дорог мне не меньше, чем ты, и я не стану выбирать между вами. — Почти с удовольствием я наблюдаю, как от обиды и злости вспыхивает лицо Алекс, и добавляю: — И даже если Вадик в пылу азарта перетрахает все женское население планеты, он всё равно останется моим единственным и любимым братом. Надеюсь, это понятно?
— Ну ещё бы! Меня только удивляет, как же ты, такая неприкасаемая девочка, могла вылупиться после случки двух морально неустойчивых существ. Самое время напомнить, что у тебя ещё и мать шлюха.
— У тебя тоже.
— Девчонки, ну вы чего? — захныкала Стешка. — Д-дурочки, она ведь и моя мама… мы же семья.
— Смирись, малышка, у нашей Гейши Павловны теперь новая любимая семья, — ехидно посочувствовала Алекс. — Оно и понятно, такого папочку разве можно…
— Саш, — прерываю её устало, — пожалуйста, оставь в покое моего папу. Лично тебе его не в чем упрекнуть.
— Это о каком из твоих папенек сейчас речь? — ломает комедию Алекс. — А то я уж вся запуталась.
— Ты знаешь, о каком. Но, если что, то я за обоих готова связать твоё раздвоенное помело академическим узлом.
— Ай! — Стефания смотрит на меня с упрёком и ужасом. — Девочки, ну что вы творите?! П-праздник ведь… а всё из-за вашего дурацкого Кир-сана! Айка, Сашка не хотела тебя обижать, п-просто она с этим твоим австралийцем созвонилась, вот и бесится.
— Да! — заорала Алекс, испепеляя меня злым взглядом. — Представь себе, я сама ему позвонила! И перед новым годом тоже звонила! И очень жалею, что не сказала ему, где мы! Тебя же послушала!
— С каких это пор ты перестала пользоваться собственными мозгами?
— Какая же ты… — Алекс проглотила оскорбление и долбанула меня новостью: — Ты хоть знаешь, что Кир вылетел из Сиднея вслед за нами? А теперь догадайся, куда он отправился тебя искать? Это от него наша мамочка узнала, что мы были в Австралии, а теперь она мне все нервы вытрепала! А представь, что она могла наговорить о тебе Киру!
В груди разрастается тяжёлый колючий ком, больно ранящий и мешающий дышать.
— Что ты молчишь? Оглохла? — беснуется Алекс, а мне вдруг очень хочется схватить её за шкирку и вышвырнуть из своего номера.
— Нет, Саш, кажется, это ты оглохла. Поэтому заткнись и прислушайся! Слышишь?
— Нет… — растерялась она и раздражённо спросила: — Что слушать-то?
— Как звучит мой «похер»! Что ты вообще прицепилась ко мне со своим Кириллом? Мне и без него есть о чём думать и чем заняться! Ясно тебе? Как ты вообще видишь нас вместе? Где?! Думаешь, ради него я бы осталась в Австралии? Бред! У меня есть дом!.. Мой дом! И я хочу туда!
— Но подожди… — неожиданно растерялась Алекс. — Можно ведь найти какой-то компромисс.
— Это какой же? Притащиться за мной в Воронцовск? С чего он решил, что мне это нужно? Или он забыл, что у него контракт? Ты тут только что вещала о настоящих мужиках… так вот, в моём понимании настоящий мужик должен выполнять свои обязательства! А зачем он припёрся, где его чувство долга?
— А… к-как же любовь? — жалобно пролепетала Стешка.
Я набираю воздуха, чтобы ответить, но, глядя на младшенькую, вдруг понимаю, что не имею права отрицать это чувство, но пора бы немного плеснуть тёмной краски на её розовые очочки.