Алиса Перова – Сделано с любовью (страница 31)

— Хм!.. — она закусывает и кривит губы. — Ну, Настя!.. Вот же сука! Надо бы выяснить, кто эта доблестная Полинка, и подарить этой доброй женщине чугунную салатницу. Короче, про мужика — это всё бред собачий, а мама просто мстит Айке за своего любимого сыночка. Мало этому козлу прилетело.

Мне откровенно плевать на их братца, да я уже и забыл о его существовании. Но если этот рыжий хер оставил грязные следы в истории моей девочки, то, конечно, я предпочту об этом знать. Айка никогда не говорила о нём, что казалось странным, учитывая её привязанность к сёстрам. Но, помнится, и Сашка просила не упоминать брата в разговоре с Айкой, хотя и не объясняла причин. Зато сейчас она, кажется, готова выложить всю биографию, лишь бы отвлечь меня от главной темы.

А Генычу, конечно, интересно всё: «А что за брат?.. Серьёзно — твой близнец? Ну ни хрена себе! Ух, бедный парень, и как он только выжил среди стольких женщин?.. А-а, ну если урод!.. Александрия, а вы с ним очень похожи?.. Да ни на что я не намекаю!.. Да понял я — АлександриНА — я запомню! Слышь, а за что вы невзлюбили пацана — потому что рыжий?..»

Слышать о том, что какой-то ушлёпок третировал мою Айку, когда та была совсем ещё малышкой, оказалось больно. И даже то, что она быстро научилась себя защищать, мало успокаивает.

— У Айки был ворон, — Сашка грустно улыбнулась. — На самом деле очень страшная и опасная птица. Но для Айки он был всем — и другом, и братом, и собеседником. Ричард очень её любил!.. И ревновал абсолютно ко всем, и защищал от всех. Айка когда-то спасла его и выходила… вот и вышло, что встретились два одиночества. Айка ведь была очень одиноким ребёнком… — по Сашкиным щекам заструились слёзы. — Знаешь, Кир, мы ведь со Стешкой никогда не знали нашу вторую бабушку — бабушку Аню. Зато её хорошо знал мой бывший, да и все говорят, что она была ужасной женщиной — грубая, злая, нелюдимая… Вот к этой ведьме наши родители и отправили тринадцатилетнюю Айку. Так они и жили здесь втроём — злая бабка, никому не нужная Айка и покалеченный ворон. Но самое удивительное, что от чужой и незнакомой бабки и хищной птицы наша Айка получила больше добра и любви, чем в родной семье.

Сашка всхлипнула и закрыла лицо руками. Геныч притих и, нацепив на физиономию глубокую скорбь, даже забыл о еде. А я, ощущая уже привычную ноющую боль в груди, задумался о моей маленькой и отверженной девчонке.

Сашка резко смахнула слёзы и продолжила:

— Бабка Аня умерла, когда Айке только исполнилось шестнадцать, и вся организация похорон легла на неё. Правда, к тому времени наша малышка уже два года зарабатывала деньги и совсем не бедствовала. Айка страсть как любит деньги! — Сашка усмехнулась и пояснила: — Это у неё компенсаторное.

— Э-э… это типа компенсация того, чего не хватало? — вежливо поинтересовался Геныч.

— Да, типа того, — без тени ехидства подтвердила Сашка и продолжила с неожиданной злостью: — А потом в Воронцовск нагрянули мы! Мама сбежала от папы, а мы со Стешкой составили ей компанию, потому что по Айке соскучились. И припёрлись, как три голодранки — в чём были. Это уж позднее папочка обнаружил наше укрытие и стал усиленно помогать, а сначала Айка в нас столько денег и сил вбухала. Да, собственно, не об этом речь… — Сашка выдохнула, выпила залпом остывший чай и продолжила: — Ну что… Короче, Санёк, братишка наш, приезжал сюда только однажды, как раз два года назад. Вроде как собирался нас всех со своей невестой познакомить... В общем, с ней познакомил, а заодно и отравил Айкиного Ричарда.

— Как?! — горестно взревел Геныч.

— Хладнокровно! Как тараканов травят, чтобы комфортно жить не мешали, — жёстко пояснила Сашка. — Айка каждое утро с ним в лес бегала… Она там танцевала со своими убийственными колотушками, а Ричи на неё радовался. Похоже, тогда Санёк и подсыпал в поилку отраву.

— А вы всё где были? — не выдержал я.

Сашка передёрнула плечами.

— Айка очень рано вставала… Я ещё спала, Стешка в школу убежала, а мама… — она зло усмехнулась. — А мамочка, вероятно, на стрёме стояла, пока этот урод воду травил. Айка после леса сразу умчалась на свою работу, а ворон… Вообще, очень странно, что Ричи не умер сразу. Знаете, он не должен был столько продержаться, но… — Сашка снова заплакала. — Я позвонила Айке, но даже не верила, что она успеет… А Ричи, представляете, её дождался… а потом сразу умер у неё в руках.

Геныч шмыгнул носом и опустил голову, а я… даже не думал, что во мне может найтись столько ярости и ненависти к незнакомому… нет, даже не человеку — к этой твари. Захотелось ему той же участи, что он приготовил Айкиному питомцу. Не за птицу — за Айку мою.

— Санёк сбежал, конечно, в тот же день, — продолжила Сашка. — И это он правильно сделал, потому что я сама была готова удавить эту гниду. А Айке было совсем не до мести, мы даже боялись, что потеряем её совсем. В квартиру она больше не вернулась, осталась вот в этом доме. Тогда здесь даже отопления не было…

— А чей это дом, Саш?

Но она будто и не услышала.

— Айка тогда от всех отстранилась, но, к счастью, помог… — Сашка взглянула на меня и с очень ехидной интонацией добавила: — Помог счастливый случай! Только это уже другая история, которую Айка сама тебе расскажет. Если, конечно, посчитает нужным. А вот этот дом, Кирюш… всецело принадлежит нашей Айке. Она сама на него заработала! И, кстати, до сих пор платит ипотеку. Да, Кир, что ты смотришь? Ты, помнится, мечтал привести Айку в свою замечательную квартиру? Это не туда, случайно, ты жил вместе со своей плодовитой блондинкой?

Чёрт!

— Да при чём тут… Саш, разве в этом дело? Я ведь и дом могу построить, и другую квартиру…

— Даже не сомневаюсь, Кирюш! А теперь подними зад и подойди к окну…

Геныч подорвался вперёд меня, и мы тупо уставились во двор. Сашка тоже подошла и встала рядом со мной.

— Кто-то, наверное, мог бы сказать: «Ничего особенного»… да, ребят? Только здесь всё особенное. Ко всему, что вы видите, Айка приложила свои маленькие ручки. Ко всему. Вон тот прудик она выкопала и выложила сама. И мостик рабочим помогала строить, и лавочку, и беседку за домом. Здесь, на этой территории, в каждый клочок земли вложен кусочек её души. Понимаешь, Кир? А вон то деревце видишь? Это будущий столетний дуб, и его зовут Ричард. Там Айка похоронила своего ворона и посадила на этом месте деревце…

— Жуть какая! — пробормотал Геныч и перекрестился.

— Это для тебя жуть, а для нас теперь самый важный питомец! И я даже не удивлюсь, если он когда-нибудь закаркает…

— А что… я бы поверил! — прогудел Геныч и поинтересовался: — А этого… чёрта рыжего наказали?

— Братишку-то? А как же — наказали! — усмехнулась Сашка. — Как раз год назад, когда из мы Сиднея улетели. Но об этом мне некогда. Извините, ребятки, но меня ждут целых две работы.

— Саш, Айкин телефон дай, пожалуйста, — прошу, уже мало надеясь на успех.

Вроде ничего такого и не делал… только слушал, а устал, как после марш-броска.

— Ой, Кирюха, — Сашка осторожно прижалась ко мне и прошептала, вторя моим мыслям: — как же я устала от вас, дураков! Слушай, а давай так — я дам тебе адрес её агентства, а номерок ты у сотрудников сам выпросишь. В конце концов, это не самая великая тайна. Только меня не приплетай.

— А что за агентство?

— Недвижимости, конечно! — лыбится рыжая мордаха. — Айкино детище, между прочим! А ещё, знаешь, наша малышка язык английский освоила! Нет, ну как освоила… — хихикнула Сашка, — короче, она ещё в процессе, но понять уже можно. — И неожиданно спросила с вызовом: — А ты сомневался?

— Я? Не-эт, — машу головой и улыбаюсь во весь рот. — А как агентство называется?

Сашка громко фыркнула и выдала торжественно:

— «Айкин дом»!

— Что, серьёзно? — радостно встрепенулся Геныч. — Так я знаю эту контору, и Жека знает! Это что, вот эта маленькая ниндзя там рулит? Ах-хереть! О, да я сам её номерок добуду! Спокойно, Кирюха, положись на меня!

Хриплое и настойчивое «Мяу!» заставило нас троих обернуться. Бесхвостый чёрный кошак, сверкая жёлтыми глазами, двинулся нам навстречу.

— Проснулся! — насмешливо поприветствовала его Сашка. — Знакомьтесь, это Бегемот — ещё один Айкин спасённый питомец. И ведь такой жалкий заморыш был, а теперь я его до смерти боюсь. И он, падлюка, об этом знает. Никого, кроме Айки, не признаёт. Ну, ещё Стешку терпит… Вы только поосторожнее с ним, этот зверюга кусается.

— А у вас, кстати, глаза похожи, — заметил Геныч и поклонился бесхвостому: — Здравствуйте, я Геннадий.

— Пф-ф, какие почести!

— А я, между прочим, с котами всегда на «Вы».

— Михаил Булгаков? — понимающе улыбнулась Сашка.

— Не-а, Геннадий Цветаев, — отзеркалил улыбку Геныч.

Секунда… вторая… и Бегемот, грозно шипя, убрался восвояси — подальше от нашего дружного ржача.

***

Уже оказавшись за воротами, Геныч нетерпеливо запричитал:

— Задраться в пассатижи! Кирюх, ты хоть понял, что путь к сердцу твоей ниндзи лежит через этот дом?.. И, кстати, со всеми его обитателями! И с дубом в том числе!

Как раз об этом я и подумал, но ответить не успел... От забора вдруг отлепилась сухонькая старушка и с вызовом проскрипела:

— Во, идуть, сутенеры!

— Не, бабуль, — хохотнул Геныч, — сутенёры парами не ходят, мы — гости.

— Го-ости, — противно протянула старушенция. — Палок подбросьте!