Алиса Перова – Сделано с любовью (страница 30)
— Кирюш, извини, я вообще не над тобой смеялась, а над этим дурачком с курицей, — и она снова зло взглянула на Геныча: — Что ты свои глаза выпучил, бегемот?
— Каждый зрячий бегемот вожделеет женский рот! — парировал довольный Геныч. — Смотрю вот и думаю себе: и почему красивых женщин больше, чем умных?
— А я к Вам, Геннадий, имею аналогичный вопрос: почему вы, мужики, видите куда лучше, чем соображаете?
— Саш, — я взял стул и уселся напротив неё. — Но ты ведь у нас женщина редкой породы — и умная, и красивая… да?
Геныч на заднем плане фыркнул, как конь в стойле, и Сашка тут же вспыхнула. Но я перехватил её за руку, не позволяя отвлекаться.
— Саш, вот разъясни мне, тугодуму, где я так налажал? Я что-то упустил ещё там, в Сиднее? Ты ведь могла меня предупредить… намекнуть как-то.
— Да я сто раз тебе говорила!.. Я не знала, что Айка захочет сорваться внезапно… — Сашка вдруг осеклась и снова нацепила злую улыбку. — А что ты хотел, Кир? Как ты видел ваше будущее? Где?
Не ей об этом спрашивать, но Сашка и не ждёт моих откровений и продолжает:
— Мы просто летали на отдых, Кир, и у вас случился курортный роман — это же обычное дело.
— Неслучайный роман, — напомнил я, — вы сами меня нашли.
— Пф-ф! И что это меняет? — презрительно усмехнулась Рыжая. — Или после того, что Айка с тобой сотворила, она должна прикрыть твой позор?
— Да что ты несешь? При чём здесь…
— А при чём здесь то, что мы сами тебя нашли? Разве плохо встретить знакомого на другом конце света? Или это накладывает на нас какие-то обязательства? А тебе напомнить, что ты сам был несвободен?
— Я был свободен, и вы обе об этом знаете.
— Серьёзно? А вот твоя брошенка так не считала и, помнится, даже грозилась родить от тебя ребёнка…
— Но это неправда…
— Стоп! — рявкнула Сашка. — Почему неправда, Кир? Только потому, что ты её разлюбил? Как же это похоже на вас, мужиков. А вот она настаивала, что это правда! Так почему надо верить тебе? По праву более тесного знакомства? Ведь вы долго жили вместе, и ты мог когда-то расслабиться…
— Не мог! И это не твоё дело! — рычу, теряя терпение. — Никаких детей у Алёны не случилось — это во-первых, а во-вторых, всё, что должен был объяснить по этому поводу, я давно сказал Айке.
— Серьёзно? А вот тут самое интересное — что же ты ей сказал, Кирюш?
— Саш, а ты-то здесь при чём? — понижаю голос.
— А при том, что я всегда была на твоей стороне! А потом… — Сашка судорожно вздохнула, — да ты сам во всём виноват! Вы оба дураки!.. Вот только не надо меня сейчас ни о чём спрашивать, ладно? Я по-прежнему хочу, чтоб вы были вместе… клянусь, я мечтаю об этом! Но Айка… Кир, ты же видишь, что она другая — с ней очень трудно, даже невыносимо иногда. Одно неосторожное слово, одно зёрнышко сомнения — и она вырастит из него целый лес препятствий. Ты потом вырубать задолбаешься.
Я ловлю каждое слово, пытаясь поймать причину, да хоть какую-то ниточку… но всё мимо.
— Саш, это называется «пойми то, не знаю что»! Можно как-то поконкретнее? В чём дело — Айка не верит мне, она сомневается?.. Да разве я могу вспомнить всё, что говорил год назад? Но я не мог её обидеть… я ведь дышать на неё боялся… Ты же сама всё видела и знаешь. Но почему она мне ничего не объяснила?
— Она всё объяснила, Кирюш, а ты просто забыл или не услышал, — Сашка грустно усмехнулась. — Или не понял ни хрена.
Вот бабы, а! Как же они любят делать из нас идиотов — наплетут кружева!..
— Так в чём проблема, Саш? — я подорвался с места, не обращая внимания на боль. — Я готов разобраться немедленно!.. Адрес давай!
— Кир, — она тяжело вздохнула и посмотрела на меня так…
— Адрес бегом! — рявкнул я, склоняясь над Сашкой, и она испуганно отшатнулась.
— Дурак! Ты себя в зеркало видел? Ты хоть…
— Но-но! — загудел Геныч, о котором я успел напрочь забыть. — С лица воду не пить!
— А-а, ну это я сразу заметила, — Сашка послала Генычу зубастую улыбку.
— Вы поаккуратнее, Александрия! Мой друг, между прочим, пострадал в неравном бою!
— А Вы тоже… — рыжая стерва приготовилась выплеснуть очередную порцию яда, но я стиснул её руку.
— А мне просто повезло родиться красивым, — добродушно отозвался Геныч.
— Ещё слово, Сань, — цежу сквозь зубы, — и в моих глазах ты останешься только бесполезно красивой.
— Да пошёл ты, псих! — она выдернула руку из захвата. — Совсем придурком стал! Говорю же, улетела твоя Айка!
— Куда?
— Да! — пробасил Геныч. — Вот с этими мутными перелётами надо бы разобраться! Ещё неизвестно, что там за лётчик. Я вообще не очень-то доверяю всем этим лётчикам… гражданской овуляции.
— Ты на что намекаешь, чудовище?! — взвизгнула Сашка.
— Все эти намёки и интриги не про меня, — спокойно отозвался Геныч. — Я парень простой, а посему вывожу выводы из услышанного!
— Слышь, простой, вали за дверью постой! — Сашка отвернулась от Кеныча и угрожающе приблизилась ко мне. — Кир, даже не смей думать в эту сторону! Понял? Я всё тебе объясню.
Глава 28 Кирилл
Я с нетерпением наблюдаю, как Сашка организовывает для проголодавшегося Геныча завтрак и носится между кухней и гостиной, как заведённая. Кажется, сюда перекочевали все съестные запасы, что есть в доме. К слову, на голодного гостя ей плевать — всё ради того, чтобы отсрочить допрос. И когда она возвращается к нам с консервированными персиками, я понимаю, что это перебор, и останавливаю беспокойную хозяйку:
— Саш, присядь уже, мы не настолько голодные.
— За себя говори, — замычал Геныч с набитым ртом и благодарно кивнул Сашке.
— Еще что-нибудь хотите? — зло прошипела она.
Геныч окинул её оценивающим взглядом и озвучил:
— Пожуём — увидим. А пока достаточно, хозяюшка. Вы тоже присаживайтесь, пожалуйста.
— Благодарю! — рявкнула она и уселась за стол с обречённым видом.
Я налил для Сашки чай, закинул в него три кусочка сахара (как она любит) и осторожно предположил:
— Сашуль, мне казалось, что мы с тобой друзья…
— Му-гу, — кивнула она мрачно. — Кир, Айка улетела в командировку по работе, но, прости, я не могу сказать, куда именно.
— Не можешь, потому что она улетела не одна? — спрашиваю совершенно невозмутимым тоном и даже улыбаюсь, будто для меня это будничный и не слишком важный вопрос.
На самом деле мне с трудом удаётся сохранять внешнее спокойствие, а нервный тремор я уже скрыть не в состоянии. Неуместный юмор Геныча о лётчике внезапно попал на благодатную почву. Я и сам пытаюсь заставить себя не думать в эту сторону, не хочу верить… но ведь есть ещё слова Анастасии, которые мне сложно выбросить из головы. И каковы бы ни были отношения между матерью и дочерью, но оболгать собственного ребёнка… Такое вообще бывает?
— Саш, извини, я уже спрашивал, но спрошу ещё раз… скажи мне честно, у Айки есть мужчина? — резко вскидываю руку, предупреждая её возмущения, и произношу то, чего вообще говорить не должен: — Послушай, даже если так, то для меня это ничего не меняет, я всё равно её верну… просто мне нужно понимать, как действовать дальше.
— Кирюх, ты что несёшь? — яростно негодует Геныч. — Как это не меняет? Это всё меняет в корне! Слышь, Александрия, ты не очень-то его слушай, это у него от сотрясения. Ты просто скажи нам правду, и мы уже перестанем тебя объедать.
— Ой, да закройся ты… к каждой бочке затычка! — рявкает на него Сашка и уже на меня: — Знаешь, Кир, вот такие жертвы прибереги для какой-нибудь шалавы! Ясно? Я, конечно, не дура и понимаю, как всё это выглядит со стороны… но ты!.. Ты же знаешь Айку! Да если найдётся кто-то получше — она тебе в лоб об этом скажет! И я уж молчу о… — Сашка недобро покосилась на Геныча. — Тебе ли не знать, как она реагирует на чужие прикосновения...
— Я помню… и это тоже странно, Айка ведь зарабатывала массажем.
— Это другое! — отмахнулась Сашка. — Хотя… тоже своего рода терапия, но ей что-то не особо помогло. Да и завязала она с массажем, слава богу. Ты бы, Кирюш, поменьше слушал всяких ушмарков, — Сашка снова зыркнула на Геныча.
— Но ваша мать — это не всякий ушмарок, — я без сожаления и стыда сдаю Анастасию. — А больше я никого не слушал.
— Так-так-та-ак, — Сашка даже вся подобралась, словно перед прыжком. — Кир, запомни, пожалуйста, раз и навсегда: о чём бы тебе не поведала наша мать, всё дели на сотню! Ясно тебе?
— Ясно, — киваю. — Но меня, знаешь ли, и такой результат не устраивает.
— Может, пояснишь?
— Анастасия Михайловна сокрушалась, что Айка променяла свою семью на взрослого мужика. Так, может, ты мне пояснишь, Саш?