Алиса Перова – Сделано с любовью (страница 3)
— Ты ж его задушишь! — испуганно верещит Рыжая, а лысый, наконец, послушно падает на колени.
Давно бы так! Я спрыгнула на землю и, быстро освободив его горло, обеими рукоятками «поцеловала» бритый затылок.
— Я же говорила, что мы быстро управимся, — я киваю на «наших» уцелевших бойцов. Теперь на поле боя звучат только стоны, смех и рычащий весёлый бас Терминатора.
Успокоенный мной лысый рухнул рядом с Киром. Мне совсем не нравится такое соседство, но сдвинуть их с места мне по силам.
— Кир, — я склоняюсь над моим поверженным воином и совсем не ощущаю привычный любимый запах. Сейчас от него пахнет кровью… а мне вдруг хочется добить всех вокруг!
Замирая от страха, нащупываю на его шее пульс…
— Айка, — выдыхает тихо, а мне хочется реветь и смеяться. А ещё обнять… и улечься рядом с ним.
— Ки-ир, — зову его, проглотив колючий ком в горле. — Тебя немного помяли, но, уверена, со шрамами ты будешь жутко сексуальным.
Узнать в этом кровавом месиве лицо моего Кирилла невозможно… Но разве из-за такой ерунды он перестанет быть моим героем?
— Айка, — сипит Кир, — я сдох, что ли?
— Только попробуй! — грожу ему на прощание и поднимаюсь, уступая место бугаю с потухшим глазом.
Красивый был мужик. А судя по тому, как смотрят на него разноцветные глаза рыженькой красотки, я поспешила с выводами — она не девушка моего Кира. Рада ли я? Да не то слово!
— Эй, братуха, ты там живой? — «одноглазый» с беспокойством склонился к Кириллу.
— Слухи… о моей гибели… сильно преувеличены, Жек, — свистяще, но почти весело отозвался Кир.
Жека, значит… Что ж, это отлично! Теперь мой герой в надёжных руках, а мне пора и честь знать. Я оглядываюсь на Рыжулю и вижу, как она с совершенно растерянным и несчастным видом обнимает себя за плечи.
— Тебя домой подвезти? — предлагаю ей.
— Нет! Она останется здесь! — грозно рявкает бугай Жека и делает шаг ко мне. — И, кстати, нунчаки покажи!
Запрокинув голову, я разглядываю изрядно потрёпанного громилу.
— Все, кому я их показываю, дядя, обычно принимают горизонтальное положение. Уверен, что хочешь посмотреть? — и, повернувшись к Рыжей, интересуюсь: — Этот фонарный столб — твой парень, что ль?
Зря я об этом спросила. Мне даже показалось, что девчонка сейчас заплачет. Только этого не хватало! Но неожиданно она улыбнулась, а её голос прозвучал насмешливо:
— Мой парень? Нет, конечно! — она скривила губы то ли от презрения, то ли от горечи. — Этот парень общего пользования, а такие не в моём вкусе!
Понятно — что и требовалось доказать! Эх, такая девчонка, а мужик… как обычно, общий. И вот теперь самое время сваливать отсюда обеим, пока эта гордая красотка не разревелась, как маленькая нюня.
***
Но она всё же разревелась. Правда, уже позднее — сидя в моей машине. Когда слёзы очень близко, иногда достаточно любой мелочи, а уж «Золотой саксофон» из динамика — вполне увесистый повод. Даже зимнее небо обрушилось колючими ледяными слезами, умывая красивую, заплаканную девочку с прекрасными разномастными глазами.
Только это уже другая история... не моя «История любви»
Глава 3 Аика
Сумасшедший февраль! Ну и погодка!
Только что лил дождь, теперь же на город обрушился снегопад. Огромные белые хлопья, словно рваные промокашки, кружат в воздухе и растворяются, прикасаясь к лобовому стеклу — вот точно, как мысли в моей беспокойной голове. А их могучая прорва!..
Канцелярку в офис не заказала, на папину базу заскочить не успела, ещё и «СОК-строй» продинамила. А вот с «СОК-строем» надо быть поаккуратнее. Лишь каким-то чудом я до сих пор в их офисе не пересеклась с замом главного. Но что-то мне подсказывает, что сегодня судьба свела меня именно с ним.
И по всему выходит, что здоровяк Жека с потухшим оком — это никто иной, как Евгений Ланевский, он же сын и заместитель главы «СОК-строя». И он же двоюродный брат моего Кирилла. А ещё, как недавно выяснилось, — мужик общего пользования. А, впрочем, как и любой другой мужик.
И всё же как тесен мир!
Вообще, Кирилл никогда не был слишком болтлив, но о своей семье и друзьях он всегда говорил с удовольствием и гордостью. А потому сложно не узнать его друзей. А тот великолепный танцующий буйвол — это наверняка Геныч (внешность у него очень колоритная). И сейчас я очень рада, что у моего Кира такая мощная поддержка. И почему-то никак не могу выбросить из памяти плачущую Рыжулю.
А-а, в трубу чужие трагедии! Со своими бы разобраться! Вот где, спрашивается, этот чертов Гор? Почему он до сих пор не звонит?
И мобильник, испугавшись моего негодования, тут же ожил — наконец-то!
Но… это снова мама, чёрт бы её побрал! Красотка бальзаковского возраста, она же мать-героиня, она же в прошлом артистка больших и малых ресторанов, а ныне постоянная соискательница и наша головная боль. Впрочем, мы с девчонками уже привыкли. Но мама не была бы собой, перестань она нас удивлять.
Пару недель назад на очередном кастинге вместо работы мама подобрала какого-то странствующего менестреля и приволокла его на свою жилплощадь. Стоп! Поправочка — на мою жилплощадь! И всё бы ничего, ведь в квартире, оставленной мне в наследство, я не живу уже почти два года, но плачу-то за неё по-прежнему я, пока эти непризнанные звезды ищут себя на моей территории. Но даже и это не катастрофа, если бы сегодня мама не объявила о своём грядущем замужестве. Прям беда с этой мамой!
Умолкнув лишь на пару секунд, мобильник завёлся снова, и я сочла за благо ответить.
— Да, Настя...
— Здравствуй, дочь! — укоризненно и торжественно ответила трубка. — Тебе напомнить, что ты мне обещала? Я, между прочим...
— Завтра! — резко прерываю её претензии.
— Завтра?! Да ты меня уже неделю кормишь своими завтраками! Если не придёшь, мой Вова сам разберёт твой вольер и сложит на лестничной клетке. Поняла?
— Тогда передай своему Вальдемару, что я разберу его самого и сложу на помойке. Поняла?
— Какая же ты жестокая сволочь, Айка! — завела мама свою любимую песню. — Да все вы свиньи неблагодарные! Выросли, да? Самостоятельные стали, да? А на мать теперь всем плевать?! С отцом, козлом, небось так не разговариваете! — она театрально всхлипнула и вдруг включила строгую родительницу: — Когда придёшь, спрашиваю?!
— Я ж сказала завтра, значит, завтра! И не фиг каждый день переспрашивать! — рявкаю в ответ и сбрасываю вызов, потому что на второй линии прорывается Гор.
— Заждалась? — его развязный, но веселый тон действует на меня успокаивающе.
— Что ты узнал, Гор? — спрашиваю ровно, подавляя нетерпение, иначе этот гад начнёт специально кружить и выдавать информацию по капле.
— Всё, как ты просила, — мурлычет Змей, но я терпеливо молчу. — В седьмую забрали твоего калечного...
— Ты узнал, что у него?
— Да не ссы, малыш, — херня! Пара-тройка рёбер, несколько пальцев... ну и мозги малость всколыхнулись.
Мне почти физически больно, но я никак не комментирую и не задаю встречных вопросов.
— Короче, подробности сама выяснишь. Я тебе там контакт человечка сбросил. Только ты звони лучше завтра, заодно и узнаешь, кто лечащий врач. Я уже дал пару ценных указаний по поводу нашего пациента, но его там и так приняли, как родного. Кто-то раньше нас уже подсуетился. Вот завтра всё и выяснишь… Ясно?
— Ясно. Спасибо, Гор, — произношу очень сдержанно, а он смеётся.
— Ну что ты, Айка!.. Спасибо — это много!.. В гости когда заедешь?
Сто лет бы его не видеть!
— Ты же сам знаешь — некогда мне по гостям разъезжать.
— Зна-аю, — тянет он и мурлычет вкрадчиво: — А как там наша Сашенька? Не скучает по мне?
Знал бы он, что при звуке его имени наша язвительная стерва превращается в испуганную, дрожащую лань. Хотя… знает, наверное.
— Нет, Гор, не скучает. А ты бы тоже прекращал уже…
— Ох, Айка-Айка!.. Тебе ли не знать, как я нуждаюсь в советах, — в тихом ласковом тоне я отчётливо слышу угрозу, но не боюсь. Хотя и не нарываюсь. И Гор быстро оттаивает: — Ладно, пусть расслабится твоя сестрёнка. Вы ж, бабы, дуры! Всё мечтаете о милых и нежных мальчиках…