Алиса Перова – Сделано с любовью (страница 28)
— Да-а! — громко рявкает Алекс. — Это знак, что у тебя осталась только одна разумная сестра!
— Саш, прекрати орать, — строго шепчет Стешка, и Алекс, дёрнув меня за рукав, понижает голос.
— Ты так и будешь в окно таращиться? Может, расскажешь уже что-нибудь?
— Завтра позвонишь Киру и сама спросишь.
— Завтра? Да я прямо сейчас позвоню! — грозит моя злая сестра.
Я усмехаюсь, потому что мы обе знаем, что она не пойдёт против моего решения, а иначе уже давно позвонила бы и всё выяснила. И от этого Алекс зверствует ещё сильнее.
— Ну и сука ты, Айка! Тебе совсем по хрену, да? — Она и сама знает, что мне не всё равно, но продолжает делать то единственное, что ей сейчас доступно — истерит. — Ты же обещала! Ну учти, Айка, срок моего молчания уже истёк — Кир вернулся, и я больше ничего не буду от него скрывать!
Она снова повышает голос, и Стешка, за неимением возможности освободить руки, пинает старшенькую коленкой — «Тихо, сказала!»
— Саш, я сама должна, — я смотрю Алекс в глаза и терпеливо повторяю в который раз: — Сама, понимаешь?
— Вот именно! А ты бежишь, как трусливая крыса!
— Совсем с ума сошла?! — Стешка яростно сверкает на неё зеленющими глазами. — Ваш Кир больше г-года ждал! И что такого случится за две недели? Что ты её мучаешь? Х-хочешь, чтоб из-за тебя она насовсем сбежала?
— Я вернусь, — обещаю, скорее, себе, чем им. — Мне просто сейчас очень надо… мне к папе надо.
— Ну и двигай к своему папе! — рявкает Алекс. — Слава богу, хоть отдохнём без этого сумасшедшего дома!
— В агентство только не забудь съездить, — напоминаю ей.
— Конечно! — ядовито улыбается Алекс. — Я же шестирукий восьминог! Прямо с рябининской базы сразу рвану в твоё агентство и всем раздам заслуженных звездей! Не бзди, систер, я всех прикрою! И Кирюшу твоего утешу!
Прижимая к груди свою драгоценную ношу, я отвернулась к окну, за которым снова засверкала молния.
— А-ай, — захныкала позади Алекс. — Айка, ну прости…
«
Мне так много надо ему сказать… но нужные слова почему-то никак не находятся. А ещё мне страшно… невыносимо страшно! Как будто снова рушится мой привычный мир, а моих сил ничтожно мало, чтобы его удержать.
Оглушительный раскат грома, кажется, сотряс весь город, и даже всегда спокойная Лия проснулась и заворочалась в слинге. Я погладила её по спинке и развернулась на громкий рёв — это на руках у Стешки заявила о своём пробуждении Кирюша. И так всегда — в отличие от своей тихой сестрёнки, Кирюшка, просыпаясь, ставит на уши весь наш дом.
— Вот же страсть господня! — воскликнула Алекс. — Да в такую погоду все самолёты попадают! Такую мать помойным кобелям отдать! Одна лети! Стеш, дай сюда Киру!
Она раскрылилась над малышкой, но моя бандюга влупила крошечной ладошкой по Сашкиной рыжей морде и потянула ко мне ручки.
— Иди ко мне, моя сладкая ягодка!
Глава 27 Кирилл
Не скажу, что прошедшая бессонная ночь добавила мне мудрости, но то, что утро вечера веселее — это факт. Неоспоримый и очень громкий!..
— Весна идёт, весне доро-огу! — радостно пробасил Геныч, возникший в проёме двери, и деловито взглянул на левое запястье. К слову, часов там отродясь не водилось. — Восемь нуль-нуль, Кирюх! Я не опоздал?
— Так сегодня же… — я даже растерялся и заозирался в поисках мобильника, чтобы проверить число. — Геныч, а какой день-то сегодня?
— Чудесный! А ты всё дрыхнешь, друг мой пресный, — он с размаху завалился в кресло. — Всё, Кирюх, весна неизбежна! Дорогу ей! Если уж Жеку пробрало… а, кстати, где он? Он же вчера к тебе намыливался.
Женёк появился у меня ночью, когда я успел уже отогреться под горячим душем, получить от медсестры строгий и, чего уж там, заслуженный выговор и пожалеть о своей идиотской выходке с посланием на заборе. Взрослый ведь мужик!.. Остаётся надеяться, что никто не станет приглядываться к мелким царапинам на уже испорченной поверхности. Твою ж мать, придурок!
— Был Жека, — киваю. — Но пару часов назад свалил. Подозреваю, что к своей Гелле торопился.
— Элле, — исправил Геныч, причмокнув губами и задрав вверх указательный палец, и блаженно закатил глаза: — К Эллочке! А ты, кстати, видел, какие у неё знатные дойки?
Я киваю с усмешкой — сложно не разглядеть.
— Э, ты ток Жеке не говори, что я тоже заметил. Я тут, кстати, тебе очочки принёс, — он подорвался с места и лихо водрузил мне на нос чёрные очки. — То, что доктор прописал! Ты сейчас прям на злодея похож… очень такого… х-х-харизматичного. Сам глянь.
Геныч кивнул в сторону зеркала. Ну я и глянул — да-а, харизма из меня так и прёт! Но, как говорится, нечего на зеркало пенять…
— Му-гу, на злодея — на кота… как его… из «Буратино» который.
— Базилио? — хохотнул Геныч. — Не, это ты зря! Но ты тоже очень брутальный мэн. Только свой гипсовый фак не забывай в карман прятать. — Ну что, по коням? С персоналом я уже всё порешал.
— Геныч, да погоди, дай хоть душ принять.
— Да? Только ты это… давай там пошустрее, — и уже вдогонку: — Я б тебе помог, Кирюх, но ты ж без трусов, небось, будешь… а я ещё после Жеки в себя не пришёл. Ну там, в красной комнате.
— Спасибо, Геныч, я справлюсь
Спустя десять минут, посвежевший и полностью одетый, я озадаченно потёр щетину перед зеркалом.
— По-хорошему побриться бы…
— Не-не, — Геныч яростно замотал головой и руками. — Эта растительность отлично маскирует твою лиловую… гм… лицо. Вот сейчас прямо очень злодейское! Очочки только надень, — и, взглянув на меня в очках, довольно заключил: — Совсем другое дело брат! А уж теперь-то, после душа… прямо зло в чистом виде! Да твоя ниндзя трусишки сразу потеряет!
***
Сейчас, при свете дня, мне даже кажется странным, что вчера я не сразу сориентировался. Найти Айкин дом оказалось очень легко — он последний на этой улице и почти на самой границе леса. Наверняка девчонкам должно быть страшно. Хотя… точно не Айке.
Тру об джинсы внезапно вспотевшие ладони… чёрт, как на первом свидании! Но нет — ещё мандражнее.
— Кирюх, а эта, рыжая Александрия там будет?
— Александрина, — машинально исправляю Геныча, с тревогой вглядываясь в окна.
— Да похер! Так будет или нет?
— Геныч, я не знаю! Может, вообще никого не будет. Вот здесь поворачивай.
— Куда? В лес, что ли?!
— А дом ты не видишь ни хрена?
— Ну, вижу… а чего так орать-то? Ты успокойся, Кирюх, а то ты нервный какой-то, — раздражающе бубнит Геныч. — Всё, видишь, едем уже… в лес так в лес! А ничего так домик, да? О, гля! Уга-га-га!..
Геныч тычет в лобовое стекло, указывая на надпись на заборе.
— Не перевелись ещё романтики, Кирюх! А Стефания — это кто? Красивое имя, да? — и, не дожидаясь моего ответа: — Слышь, а давай мы тоже что-нибудь напишем. Не, ну а что, я сам могу написать… ну-у… типа там «Ниндзя, будь Кирюхиной!» Не, не так — буТь!
— Геныч, не расходуй мне нервы, помолчи минутку.
— Всё, я нем, как рыба! А Стефания — это кто? Всё, молчу.
— Сестра Айкина… младшая.
— У-у, мла-адшая, — разочарованно тянет Геныч. — Куда уж младше твоей Айки. О, точно — Айка! Всё забываю, как её зовут. Тоже имя хорошее, а главное — редкое! Я вот раньше ни разу не слышал. А у них у всех троих редкие имена, да? И Александрия, и Стефания и… э-э… Айка — во! А мамашу-то их как зовут, не помнишь?
— Геныч!
— Да молчу я! Я, может, тоже волнуюсь!.. Ну и хер с ней, с мамашей! Тоже, небось, какая-нибудь… редкая.