Алиса Перова – Сделано с любовью (страница 26)
Целый год вдали от Айки я старался не думать, с кем и как она проводит свободное время. Я сжимал в руках её подарок — серебряные сувенирные нунчаки с гравировкой на миниатюрных рукоятках: «Только ты, Кир» и не пытался искать простым словам иной смысл. Я хотел верить и верил. Иначе бы сошёл с ума от ревности.
Но здесь, в одном городе с Айкой, моя выдержка дала сбой. Находясь так близко, дыша с ней одним воздухом, я больше не хочу и не могу не видеть её. Не иметь возможности касаться, вдыхать запах её кожи и не делать всё то, что нам так нравилось делать вдвоём.
По небу снова прокатился гром, и яркая вспышка молнии полыхнула над лесом. Таких чудес мне видеть ещё не приходилось. И я бы даже восхитился, если б наблюдал за необычным явлением из окна моей тёплой больничной палаты, а не торчал бы здесь добровольным громоотводом. Дождь усилился. С моей удачей, надеюсь, что он хоть не радиоактивный. Но, стой я под зонтом, чувствовал бы себя ещё большим дебилом.
Будь я вчерашним резвым альпинистом, давно бы перемахнул через забор. Но сейчас я даже не в состоянии активно двигаться, чтобы попытаться себя согреть. Я живо представил себе, как вернувшиеся домой девчонки находят у забора мой окоченевший и страшный труп — отвратительное и жалкое зрелище. И теперь, даже будучи живым, попадаться на глаза Айке пропало всякое желание. Вряд ли в таком виде я способен вызвать у неё хоть какие-то положительные эмоции.
Чёрт, мне следовало подумать об этом раньше. И не только об этом — почему ж я другой мотор сразу не вызвал? Сейчас бы хоть ждал в тепле. Сотрясение мозга обретает всё более пугающие последствия и мне остаётся лишь надеяться, что сообразительность вернётся ко мне вместе с физической силой и хорошим настроением.
Очередное такси обещает прибыть в течение получаса — сука, что за дремучий район?! Звать Геныча — вообще не вариант. Да и медсестру я наверняка подставил — девчонка дала мне не больше часа на поездку при условии, что я буду в тепле и комфорте. Я не уложился. Ещё и заявлюсь, как потёкший снеговик. О чём я вообще думал? И чем? Ответы мне известны, но от этого не легче.
Забор с торцевой стороны дома привлекает моё внимание. Чёрным по красному: «Стефания, я тебя люблю! БуТь моей!» Сильно! Похоже, младшенькая пользуется популярностью. Пытаюсь представить себе лица Айки и Сашки после прочтения моего признания на родном заборе… что-то типа «Здесь был Кирюха-сан». Безумная мысль неожиданно меня веселит, и, помаявшись ещё минут десять, я ключами царапаю на окрашенном кирпиче послание, навязанное воспалённым мозгом. Дождь мгновенно шлифует царапины, но на сухой стене при ближайшем рассмотрении будет вполне читаемо. Стыд борется с умственной деградацией и шальным азартом, кажется, я даже в детстве подобным не грешил.
А город снова сотрясли оглушительные громовые раскаты, и вспышки молний, будто огненные трещины, раскроили всё небо. Похоже, мой грешок не остался незамеченным… Я проковылял на пустырь и поднял лицо к небу…
Глава 25 Аика
Несколькими часами ранее…
Mercedes мягко переступил с асфальта на грунтовку и погрёб к моим башенкам, к моей маленькой тёплой вселенной. Змей грязно выругался на погоду, но покосившись на меня, расплылся в улыбке:
— Прости, мелкая, забылся. Я вот думаю, надо тут к лету асфальт проложить, м-м?
— Даже не вздумай! — испугалась я. — Это ты около своей бани можешь вкруг всё заасфальтировать. А здесь мне не нужны автогонки. Кому надо — замечательно и по грунтовке допрыгает.
— Ты чего злая такая? О людях хоть подумай, — наигранно возмутился Змей, и даже самому смешно стало.
— Ты же знаешь, Гор, моя хата с краю. И, поверь, людям живётся гораздо счастливее, когда я о них не думаю. А уж если тебя накрыл приступ филантропии, воздвигни маяк.
— Какой маяк? — не понял Гор.
— Фонарь уличный воткни, а то уже через час здесь будет — хоть глаз коли. А если ещё пешеходную дорожку выстелешь, народ тебя вовек не забудет и даже баню твою благословит.
— М-да? Кстати, на стройку не желаешь взглянуть?
— Пф, я и без твоего разрешения всё разглядела, и не только я, имей в виду. Так что от народного гнева тебя спасёт только добро.
Я едва не подпрыгиваю от громкого ржания, но, проследив за взглядом Гора, понимаю, что развеселила его не я, а надпись на стене, адресованная нашей Стешке.
— Айка, у тебя что, камер нету?
— С этой стороны нет, — недовольно ворчу и тихо зверею. А зверею я всякий раз, когда я вижу это послание. — Пока нет, но летом установлю по всему периметру. Я всё равно эту часть забора переносить буду.
Бросив взгляд на второй этаж, я успела заметить в окне Алекс. Но её мгновенно снесло из зоны видимости — похоже, разобралась, кто меня привёз.
— Куда переносить? — полюбопытствовал Змей.
— А, так я же ещё кусочек земли прикупила. Гараж построю, а то мы с Алекс и так еле во двор втискиваемся. А скоро ещё Стешка на права сдаст — так целый автопарк будет. Ну а потом как пойдёт… может, и пристройку к дому сделаю.
— Не надорвалась ещё… в одиночку? — отчего-то зло прошипел Змей. А я даже растерялась.
— Почему в одиночку? У меня семья…
— Этот балласт из толпы немощных баб? — усмехнулся Гор и жёстко произнёс: — Я так думаю, пока ты скинешь их всех со своей шеи, сама уже хер кому нужна будешь.
Его огромный Mercedes притормозил у моих ворот, и я, взявшись за ручку двери посмотрела Змею в глаза.
— Подобные мысли, Гор, надо бы отстреливать ещё на подлёте к твоей башке. Хотя и потом не поздно!.. ЭТО. МОЯ. СЕМЬЯ! Ты лучше заруби себе это где-нибудь, чтобы больше не заговариваться, — отвернувшись, я толкнула дверь, но она не открылась. Значит, щелчок блокировки мне не послышался.
— Это ты мне сейчас угрожаешь? — развеселился Змей и укоризненно запричитал: — Ох, Айка-Айка, до чего же ты дерзкая девка! Ты бы хоть иногда придерживала своё помело, а то ведь на кого нарвёшься… а у тебя же ТВОЯ СЕМЬЯ!
Я даже сама не поняла, как это произошло — инстинкт сработал быстрее, чем включился мозг. Но реакция у Змея оказалась, как у змея, а иначе не быть бы ему больше зрячим.
— Дура! — прорычал он, жёстко перехватывая мои руки, а уже в следующее мгновение крепко обнял меня и прижал к себе спиной, обездвиживая. — Кошка дикая! Ты что себе придумала, дурочка?.. Решила, что я угрожаю тебе? Ох, Айка, и как ты докатилась до такой жизни?
— Люблю я… — мои зубы отбили нервную дробь, — люблю кататься.
— Я понял, — хохотнул Гор, продолжая удерживать меня так же крепко. — Волчонок ты дикий, я ж тебе совет добрый даю. Серьёзно, ты приглуши свой борзометр, а то вот так прибьют где-нибудь, и даже я помочь не успею. И как потом твоя семья без тебя, готова представить? Головой думай, ниндзя сопливая.
А я и думаю… думаю, какая же я дура! Кажется, за прошедший год я превратилась в неврастеничку.
— Пусти, — я пошевелилась в объятьях Змея, и они тут же ослабли.
— А кусаться не будешь? — и издевательский смешок.
Ответ едва не сорвался с моего языка, но я вовремя его прикусила. Всё же Змей прав.
В течение нескольких минут я, стиснув зубы, выслушала его отповедь, после чего Змей вкрадчиво спросил:
— Так ты что, своему помятому альпинисту отставку даёшь?.. Да не пыхти, я ж не враг тебе. Знаешь, Айка, я тебе так скажу: я б на его месте тебя не простил… НО!.. — Гор многозначительно задрал вверх палец, — во-первых, мне на него похер, а во-вторых, малыш, мы с тобой слишком похожи, поэтому, как это ни странно, твои мотивы мне понятны. Я тоже не готов делиться своим и никогда не впускаю к себе чужих. Они ведь рано или поздно уходят, разодрав твою душу в лохмотья, и этот урок мы с братом усвоили слишком рано.
— У тебя есть брат? — я с удивлением посмотрела на Гора.
А чему я, собственно, удивляюсь?
— А это так странно? — после долгой паузы спросил Змей. — Да, Айка, у меня тоже есть семья. Но речь сейчас не обо мне. Короче, пробил я твоего Ланевского вдоль и поперек… молчи! — он вскинул руку, предупреждая мою реакцию, и продолжил: — Ну, что я могу сказать… не повезло малому с тобой. Неужто совсем не нужен?
Но я не стану обсуждать это с Гором. Я молча покачала головой и отчего-то захотелось плакать… но нет, только не сейчас, не здесь!
Выдержав моё упрямое молчание, Гор посмотрел на меня почти с жалостью и продолжил:
— От него сбегаешь? За год не разобралась, а двух недель, думаешь, хватит? Ну, подумай-подумай… Кстати, если хочешь, его могут до твоего возвращения в больничке подержать.
— Не надо! — я резко вскинулась, а мой голос прозвучал до отвращения жалко: — Только не лезь к нему… пожалуйста. И узнавать больше ничего не надо, я сама разберусь.