Алиса Перова – Сделано с любовью (страница 18)
А вдруг это было снотворное? А как же тогда?.. Ой, а если это укол на тот свет?!
От охватившего меня ужаса я даже не сразу осознала, что смотрю в раскрытые глаза Ли. И вдруг он моргнул… и ещё раз… черты его лица расслабились, а уголки потрескавшихся губ едва заметно дрогнули.
— Ли! — я подалась вперёд. — Тебе срочно нужен врач!
— Чш-ш… Помолчи. Я вколол себе… кровь уже не так… теряю…
Ничего не поняла, кроме «помолчи». Что вколол? Когда? Но я вижу, как ему тяжело говорить и больше ни о чём не спрашиваю. И смотрю на него в ожидании, прижав кулаки к своим щекам.
— Пушка не бросай… — шепчет.
— Молчи. К врачу нельзя… Ни к кому…
«Почему?» — громко вопит мой взгляд, и Ли понимает.
— Списали меня… свои.
— Спи-списали?.. — из меня невольно вырывается несчастный писк, а такое обычное слово вдруг обрастает пугающим смыслом. — Это что, тот хмырь, что ли, которого Пушок отсюда выгнал? Это он тебя зарезал?
— Нет, — Ли ухмыляется, но тут же болезненно кривится. — Нет… это бомж… не успел обыскать. Это не нож… огнестрел…
Наверное, я и сама это поняла, хоть и не видела рану. Да и разве возможно до Мастера дотянуться ножом? Но…
— Сердце? — спрашиваю дрожащим шепотом.
— Мы бы… не говорили с тобой сейчас… Тебе больше нельзя здесь…
— Не-эт! — я цепляюсь за его куртку, будто она способна удержать меня здесь. — Ли, но кто-то же есть… Хоть кто-то поможет… Должен быть выход!..
— Я уже позвонил… но не уверен…
— Но я ведь могу что-то сделать! — почти кричу. Сейчас мне кажется, что я смогу даже пулю достать! И зашить!.. И… — Ли, я всё могу… ты только скажи мне…
— Тихо, — он морщится и снова тяжело дышит. — Если отключусь… не пугайся… и уходи. Деньги возьми…
— И симку… там… в кармане.
***
Я всё сделала, как он просил. Помогла принять полусидячее положение, обшарила карманы. Внушительную стопку крупных купюр разделила на две половины. Часть забрала себе, вторую — вернула назад. И карточку забрала. И ПИН-код запомнила — дата моего рождения. Захочешь — не забудешь. Всё моё существо, каждая клеточка дрожит и вопит, протестуя, а я молча, послушно и быстро выполняю все приказы Мастера. Как робот.
Ах, нет, ещё не всё. Вставила новую симку в свой мобильник, набрала продиктованный номер и держала телефон, пока Ли общался. Вернее, слушал таинственного абонента. Сам он задал только один вопрос: «Всё в силе?» Потом я уничтожила симку, вставила свою и вбила в свой телефон ещё один номер.
— Звонить? — спрашиваю Ли.
— Потом. Если что-то… Это брат мой… Егор. У меня только вы… и Пушок. Скажешь брату… потом…
— Ли, я сейчас ему позвоню! — хватаюсь за спасительную ниточку.
— Нет… он не здесь… — дыхание Ли снова стало страшным, а тело начало потряхивать. — Пушка не бросай… малышка…
Мои обледеневшие щёки мгновенно обожгло. Я даже не поняла, что это слёзы, пока они не закапали на лицо Ли.
— Ли, нет… Ты же сильный! Ты просто ранен…
— Убит… — выдыхает он сипло и прикрывает глаза.
Глава 17 Аика
Шесть лет назад
«Принеси то, не знаю что!..» — ворчу себе под нос, постоянно оглядываясь, и со злом вытираю слёзы. А они всё текут и текут. Откуда во мне столько воды? Я же никогда не плачу! Даже когда умер дед Миша, я не плакала. А ведь тогда мне казалось, что всё — совсем одна, никому больше не нужна. А потом появился Ли.
Но ведь Мастер-то жив!.. Чего реветь? Но как же страшно!
Я снова оглядываюсь на кирпичное полуразрушенное строение, где оставила раненого, истекающего кровью Ли. И снова подавляю в себе желание вернуться. Надиктовал мне тут на вагон и маленькую тележку! Да я целый год всё это буду закупать! А если Ли умрёт за это время?.. Глупый, зачем он сказал, что убит? Я же чуть не умерла от страха!
Слёзы опять полились из глаз. Да сколько же их?!
Ускоряюсь! А Ли ещё пытался Пушка со мной отправить! Ага, щас-с! А если ещё какой-нибудь синяк бездомный подвалит? Кто тогда защитит моего Ли? Он же сейчас совсем беспомощный. Жутко звучит — совсем не про него. Хотя руку мне сжал, как тисками!.. Значит, есть в нём сила. Я с радостью потёрла ещё ноющее запястье и перешла на быстрый бег.
Обратно я мчусь, как ветер. Хорошо хоть в очереди не пришлось киснуть. Когда я влетела в аптеку, очередь содрогнулась и сама по углам рассосалась. Аптекарша ещё чего-то выпендриваться пыталась, но я как рявкнула на неё!.. Говорю, если моя собака из-за её тупости несговорчивости помрёт, я вернусь и порву её, очкастую дуру, в лохмотья. А поскольку видок у меня, как из кровавого триллера, то и разногласий больше не возникло. Так-то вот!
Светлый минивэн я заметила ещё издали, и в груди неприятно кольнуло. На мгновение страх за Ли затмил инстинкт самосохранения, и я что есть сил рванула навстречу незнакомой машине, готовая в любую секунду выхватить из-под курточки нунчаки. И вдруг вспомнила, что пули я отбивать не умею… и даже Ли не смог. Притормозила метрах в двадцати и отступила за дерево, тяжело дыша и лихорадочно соображая. Что делать-то, а?.. А может, это те самые, кому звонил Ли — его спасители? Или его убийцы. А Пушок почему молчит?
И только я об этом подумала, как хлопнула автомобильная дверь и раздался громкий тревожный лай, разгоняя к чертям собачьим все мои страхи и сомнения. И я, очертя голову, ринулась на врага.
Но враг не растерялся. При моём приближении крепкий низкорослый мужик быстро запрыгнул на переднее сиденье рядом с водителем и отгородился от меня железной дверью. Машина тут же завелась.
— Ты кто? — ору ему и дёргаю за ручку.
Закрылся, урод! И таращится на меня сквозь затемнённое стекло, а я на него — запоминаю. Возникла мысль — влупить нунчаками по стеклу! А если это свои?..
А память тут же подкидывает: «Списали меня… Свои».
И как мне быть?!
Ещё и Пушок ведёт себя непонятно — прыгает, лает… но как-то не зло, а как будто требовательно. Врагов же должен был съесть. А вдруг он не знает, что свои — это предатели? Мне бы взглянуть, как там Ли… А если эти уедут?
— Ли-и! — от растерянности и беспомощности ору во всю глотку и вдруг понимаю, что всё равно не услышу, если ответит.
Что же мне делать? Снова дёргаю за ручку.
— Откройте! Я только спрошу…
Машина в тот же миг тронулась, а я, резко отпрыгнув, только и успела врубить пинком по кузову. Даже не притормозили, сволочи! Я рванула за ними, но, пробежав несколько метров, остановилась… оглянулась…. Пушок дальше тоже не побежал — остановился рядом со мной и тоскливо заскулил.
Возвращаться к Ли очень страшно — до спазмов в груди. Я не знаю, чего боюсь больше — не увидеть его или увидеть… в последний раз.
Внутри заброшенного здания никого нет. Пропитанные кровью тряпки… пустая ампула и шприц… и чёрная шапочка моего Мастера.
Я тупо смотрю на бесполезный пакет в моей руке и перевожу взгляд на Пушка.
— Как ты мог его отпустить? Почему ты позволил?
Пёс виновато опустил голову и уткнулся лбом мне в ноги.
Я наклоняюсь и подбираю забытую шапочку. Она пахнет Мастером — живым и сильным. Непобедимым. Становлюсь на колени перед Пушком и заглядываю в его грустные и умные глаза.
— Это же лучше, что его нет… правда? Он ведь жив? — Пушок лижет меня в нос, но я отворачиваюсь. — Не надо меня жалеть… я струсила.
Внутри так больно!.. И воздуха мало… и трудно глотать… А добрый пёс продолжает лизать моё лицо, по которому снова катятся слёзы. Я обнимаю Пушка за шею и начинаю реветь в голос.
***
Домой мы возвращаемся очень медленно — вот уж куда не стоит торопиться. Слёз больше нет. И не будет больше! Я не стану оплакивать Ли, потому что он жив и обязательно вернётся. Если не ко мне, то к Пушку — Мастер ведь не бросит верного друга. А сейчас мне есть, о чём подумать.