Алиса Перова – Охота на Трясогузку (страница 39)

— Не бойся, Аленький, — мягко и виновато произносит Рябинин. — Я клянусь, что оттуда никто не вылетит и не выпрыгнет.

— Потому что оно уже сдохло? — ехидно уточняю, стараясь замаскировать волнение в голосе.

А Геныч оскорблённо трубит:

— Нет, ну нормально⁈ Да мы с Вадюхой пол-острова исколесили в поисках этой штуковины! Вспотели, как тягловые кони, чуть мужика не задавили… а тут сплошное недоверие!

— Да! — сочувственно кивает Жора.

— Геночка, сыночек, не надо так волноваться, — ласково воркует Инесса. — Просто ваш предыдущий сюрприз настолько нас впечатлил, что будь я на месте Сашеньки, тоже поостереглась бы заглядывать внутрь. Может, вы сами откроете коробочку?

— Конечно, — покладисто и кротко соглашается Рябинин и касается хобота деревянного слоника.

— Ой, какая п-прелесть! — Стефания тут же протягивает руку к шкатулке, но Геныч это быстро пресекает:

— Ангел мой, не надо трогать ручками чужой артефакт, у тебя будет свой персональный.

— М-м, ма-агия… — со значением тянет Инесса, разглядывая содержимое коробочки, и интересуется: — Это александрит?

А я, как на ядовитую змею, смотрю на эту цацку и кровь молотит в висках. Ну зачем⁈. Почему именно кольцо? Оно вовсе не ах, какое прелестное, да и вообще ничего особенного — ободок из белого золота либо платины и небольшой фиолетовый камешек. Я не так чтобы хорошо разбираюсь в самоцветах, но этот действительно похож на александрит. Однако в моей домашней сокровищнице найдутся вещицы гораздо ценнее и интереснее — Горский всегда был щедрым.

Рябинин же, за исключением обручального кольца, никогда не дарил мне украшения. Не потому что жмот — ему просто в голову не приходило, что какие-то побрякушки способны доставить мне радость. Дарил модные шмотки, навороченные гаджеты и, конечно, цветы охапками. Но чтобы кольцо… никогда.

А теперь это вообще ни к чему — не хочу я его! Я даже ладони зажимаю между ног, чтобы не искушать себя — не хотеть. Но сердце почему-то колотится, как заполошное, а в голову лезут совершенно идиотские мысли — Вадим не просто так развлекался, а искал для меня подарок… и не просто подарок — кольцо!

Дура! Да Гор все мои десять пальцев украсит до самых кончиков ногтей! Всю меня пообвешает!

Только зачем мне это?.. Я даже половину ещё не выгуляла из того, что имею. Да и не очень-то хочется. А вот это простое и милое колечко… хочется очень-очень.

— А что это за камень? — тихо спрашиваю, подняв глаза на бывшего, и вокруг резко смолкают голоса.

— С добрым утром, Александрия! — насмешливо выдаёт Геныч.

— Аленький, это танзанит, — поясняет Рябинин и придвигает шкатулку ближе ко мне. — Примерь, пожалуйста.

— Сашок, ты уснула, что ли? — смеётся Стефания. — Мы уже целый час обсуждаем эти к-камешки. Смотри, — и она демонстрирует своё запястье, на котором красуется симпатичный браслет с похожими камнями. — И у Инессы Германовны тоже.

Я оглядываюсь на Инессу, и та под пасмурным взглядом Жорика с удовольствием мне показывает свой подарок. Этот мундштук не настолько длиннющий, как мы привыкли видеть в руках Инессы, но очень симпатичный — с наконечником в виде змеиной головы с распахнутой пастью и глазами-камешками… как там их Вадик назвал — танзаниты? Вероятно, это минералы местного происхождения.

— Обалденный цвет! — восхищается Стешка, пританцовывая и исполняя руками какие-то восточные выверты.

— А при дневном свете камень выглядит синим, — скромно поясняет Рябинин, но больше не настаивает, чтобы я надела кольцо. Какой-то он подозрительно притихший.

Зато Геныч чрезмерно активный и громкий:

— Это самый редкий и сложно поддающийся огранке драгоценный камень! Кстати, его совсем недавно открыли…

— Пару часов назад? — уточняю я и едва сдерживаю смех, глядя на мимику Геныча. — Подозреваю, что мы даже знакомы с первооткрывателями.

Инесса хихикает, Стешка, потрясая драгоценным браслетом, грозит мне кулаком, а Геныч снисходительно поясняет:

— Эх, Александрия, дремучая ты женщина! Его лет пятьдесят назад открыли… в этом… э-э… Вадюх, где его обнаружили?

— У подножия Килиманджаро, — подаёт голос Рябинин, продолжая прожигать меня взглядом.

— А-а, так вы туда на тырчке гоняли? — я продолжаю веселиться и не замечать бывшего.

— Да что с невеждами разговаривать, — Геныч машет на меня рукой, но тут же заводится: — Что б ты понимала, тундра дремучая! Это, к твоему сведению, магический камень!.. Символ вечной любви, между прочим!

— Да! — со знанием дела подтверждает ветеран вечной любви Жорик.

— И символ процветания! — угрожающим тоном рычит Геныч.

— Я уже заметила, Цветаев, — я расплываюсь в улыбке, распаляя его ещё больше.

— Танзанит, чтоб ты знала, поглощает душевные страдания и вообще любые негативные эмоции!

— То-то ты фонтанируешь позитивом на всю округу.

— Саш, какая ты коза н-неблагодарная! — бросает мне Стешка, нежно поглаживая своего оратора и поглощая его душевные терзания.

А Геныч набирает полные лёгкие воздуха, но вдруг шумно выдыхает и, повернувшись к Рябинину, пожимает ему руку.

— Вадюх, ты мазохист, конечно, но дай Бог тебе сил и терпения!

— Всё нормально, Геныч, — Рябинин хлопает его по плечу и неизвестно чему улыбается.

— Ну и отлично, тогда отдыхайте, а мы с моей совратницей пойдём проверим артефакт счастья в действии, — и, подхватив одной рукой Стешку под попу, гигантскими шагами топает в дом.

— Удачных испытаний, — тихо ворчу себе под нос, глядя как моя сестрёнка в полёте интенсивно накручивает пальцами у обоих висков и строит мне злобные рожицы.

Да пошли вы все!

И Германовна, следуя моему мысленному приказу, тоже подрывается с места.

— А мы с Жоржиком, пожалуй, прогуляемся немного.

— Да, — вяло соглашается тот и послушно следует за Инессой.

Я же, как дура, продолжаю сидеть на месте и лыбиться, чтобы не заплакать от обиды. А если учесть, что обижаться мне не на кого, то разреветься прямо сейчас — это просто пик идиотизма. Поэтому держусь.

Это так задумано — оставить нас вдвоём?

— Саш, ну чего ты расстроилась? — Вадим садится рядом и заглядывает мне в глаза. — Тебе совсем не понравился мой подарок?

К слову, к шкатулке и его содержимому я так и не прикоснулась. Хотя пальцы зудят нестерпимо.

— Почему именно кольцо? — спрашиваю с вызовом.

— Я подумал, что… — он вдруг замолкает, откупоривает бутылку вина и разливает в чистые стаканы. — Давай, что ль, за взаимопонимание.

Мы с шорохом соприкасаемся картонными стаканчиками и молча пьём. Тёплый сушняк пьётся противно, но в голову бьёт сразу.

— Ты не ответил, Рябинин.

— Я помню, — он сминает в руках стакан и спустя долгую паузу отвечает: — Я скажу… только ты не сбегай сразу и… пожалуйста, Аленькая моя, не спеши говорить «нет».

«Нет!» — должна твёрдо и безапелляционно припечатать Александрина. И уйти должна гордо и красиво. Прямо сейчас.

Но дурочка Аленькая, онемев и очумев, прилипла взмокшей от жары и волнения задницей к плетёному креслу и вся обратилась в слух.

— Я… — сдавленно сипит Вадим, — … потому что… чёрт!

«Очень информативно!» — усмехается Александрина, пока Аленькая считает разогнавшийся пульс и в тревожном ожидании таращится на своего красноречивого бывшего.

Он взлохмачивает пятернёй свои волосы, наливает в мой стакан вино, пролив пол-литра, и, залпом осушив, выдаёт чётко и без запинки:

— Я купил это кольцо, чтобы сделать тебе предложение.

«Рационализаторское?» — мысленно и ядовито уточняет Александрина.

— Что за предложение? — спокойно (брависсимо!) и деликатно спрашивает она же, потому что Аленькая дурочка уже в невестиной фате и в глубоком обмороке.

— Сердце я отдал тебе давно, — Рябинин застенчиво улыбается и разводит руками. — А сейчас предлагаю всё остальное… всё, что у меня есть.

Где же ты был, гондон, со своим предложением столько лет⁈

Поискав взглядом свой стакан и обнаружив его смятым в рябининском кулаке, я хватаю бутылку и глотаю прямо из горлышка. Уже не противно — вообще никакого вкуса. А послевкусие — горечь горькая.