Алиса Перова – Неистовые. Меж трёх огней (страница 9)
— Ты же обещал, — клокочет он и делает резкий выпад, к которому я готов.
— Да ничего не было, Жек, — я легко ухожу от дружеской подачи, но мой комментарий тонет в пронзительном Наташкином визге. — Натах, убавь громкость, — бросаю ей, уклоняясь от очередной атаки, — тебе на хер не нужен скандал.
— Ты что творишь, идиот? — мелкая не слушается и пытается встать на пути брата. Но, грубо вздёрнутая за шкирку, с напутствием «брысь отсюда» отлетает в сторону и плюхается на задницу: — Придурок ненормальный!
— Жек, Жек, да погоди, успокойся, мы с Натахой просто поговорили, — пытаюсь взывать к разуму друга, но в этот момент его взгляд падает на развороченную постель, а из горла вырывается рёв.
Вот же, сука, попадос! И как же я его понимаю.
Я больше не делаю попыток объясниться и ещё с минуту выматываю и тем самым взвинчиваю Жеку, продолжая участвовать в этой безумной корриде. Но в итоге я чётко осознаю, что нужно моему буйному другу прямо сейчас и больше не трачу время на ритуальные танцы — сжимаю челюсть и пропускаю подачу. Есть!
Натаха коротко взвизгнула, а Жека на миг завис — похоже, он и сам не ожидал.
— Ну всё, хорош баловаться, братишка, — я отступаю, облизывая разбитые губы и чувствуя, как привкус крови тормошит моих дремлющих демонов.
— Ты что наделал, придурок?! — истерично орёт Наташка и начинает реветь. — Зачем ты припёрся? Да что вы все лезете в мою жизнь?! Я сама сюда пришла, понял?! Я люблю его!.. Ясно тебе это?
— Ясно, — совершенно неожиданно ответил кто-то четвёртый, и мы все обернулись на дверь.
— Ой! — снова соригинальничала Наташка, а в дверном проёме, играя желваками, нарисовался её воинственно настроенный супруг.
Вот за что мне это, а? Сходи, бля, на свадебку!
— Похоже, у меня опять гости, — я гостеприимно развожу руками. — Тридцать лет и три года спал Илья Муромец… а проснулся почему-то один... да? Вы здесь что-то потеряли, уважаемый?
— Отойди в сторону, Женёк, я с ним сам разберусь, — прохрипел уважаемый и бесстрашный гость и решительно рванул ко мне. Да задрать его в печень!
— Стас, не надо! — Наташка кинулась ему наперерез, но потерявший тормоза Жека оказался быстрее. И гораздо убедительнее.
Встретив глазом Жекин кулак, молодожён замычал и, резко сменив траекторию, присел на журнальный столик, и тот, не выдержав веса, с грохотом сложился.
— Женька, дурак, его-то за что?! — Наташка саданула кулачком по груди брата и, склонившись над поверженным мужем, заревела ещё громче: — Вот зачем ты сюда притащился, пингвин дурацкий? Чего тебе не спалось?
— Говорят, что проводить первую брачную ночь без жены — плохая примета, — просипел он, пытаясь подняться и расстреливая меня ненавидящим взглядом.
— Спокойно, Сомов, твоя Наталья сумела убедить меня в том, что я — третий лишний, — я обречённо развожу руками. — Поэтому право первой ночи по-прежнему за тобой.
В этот момент раздался робкий стук.
— Женечка, ты тут? — из-за приоткрытой двери показались рыжие локоны, а затем и вся Эллочка. И тут же охнув, она приложила ладошку ко рту: — А что здесь…
Но Жека уже метнулся навстречу супруге и, перекрывая ей обзор и что-то тихо бубня, попытался вытеснить из номера.
А Наташка, всхлипывая и шмыгая носом, помогла обрести своему боевому пингвину вертикальное положение и бросила на меня несчастный взгляд.
Я подмигнул мелкой и подумал, что моим припозднившимся гостям пора бы уже и честь знать.
— Друзья мои, я несказанно рад, что вы все, наконец, обрели друг друга… А теперь прошу, поспешите вить гнёзда, а то ведь лето уже на исходе.
Глава 10 Гена
Спектр боли поистине многообразен. Однако, привыкший к боли физической, я до сих пор с трудом справляюсь с душевной. Наверное, сентиментальность — это слабость духа. Что ж, стоит признать, что я слаб.
Я вспоминаю, как познакомился с Жекой… да много всего вспоминаю. А осмотрев себя в зеркале, понимаю, что изодранные плечи и засос на шее лишили меня презумпции невиновности.
И всё же… либо мы доверяем друг другу, либо…
Ничто так не радует глаз в четыре часа утра, как крепкий и здоровый сон. Но со сном сегодня не сложилось. И, дождавшись, когда над лесом взойдёт солнце, я расплачиваюсь за испорченную мебель и покидаю отель. Не спеша пересекаю гостиничный двор и без сожаления отмечаю местами пожелтевшую листву. Да и утро стало прохладнее — осень уже близко. Скорее бы. Задолбало это лето.
Мой старенький верный «Мурзик» терпеливо дожидается на ресторанной парковке. Без него я и не смог бы вчера уехать — не люблю оставлять машину в чужих местах.
— Соскучился, дружище? — приветствую его и застываю на месте, а сердце болезненно сжимается.
Глубокие борозды на капоте складываются в послание: «Геныч, в сексе ты — Бог!»
— Твоя, да? — ко мне спешит охранник. — А я это… сам ток недавно заметил, но решил не беспокоить раньше времени. Думаешь, баба нацарапала?
— А есть другие варианты?
— Э-э… не, ну-у… — мужик усмехнулся. — Похоже, без вариантов. Противоречивые чувства, да? — но, поймав мой недобрый взгляд, он поспешил исправиться: — Руки бы этой художнице вырвать! Но ты погоди, брат, не горюй, мы ж можем запись с камер глянуть. Но только часа через полтора-два… Идёт?
Спустя четыре часа
— Геныч! Ты только прикинь, это ж какая реклама!.. Ты уверен, что надо закрашивать?
Мужики в автосервисе ржут уже минут десять. Сейчас, когда первая ярость с меня уже схлынула, я могу их понять. И теперь худо-бедно мне удаётся владеть лицом и адекватно воспринимать шутки. Впрочем, парни не перегибают, поскольку давно знают меня и моё отношение к машине. «Мурзик» для меня — не просто тачка — это мой боевой товарищ, мой лекарь и моё убежище.
— Слышь, Геныч, а может, наоборот — рамочкой оградить для привлечения внимания? А че… не-не, кроме шуток, браток! Аж зависть берёт.
— Да не вопрос, Глеб, могу на твоей ласточке хоть хер во весь капот изобразить. В качестве рекламы, естественно. Скажешь, что с натуры — и тебе тоже станут завидовать.
— Пожалуй, воздержусь, — хохотнул Глеб. — А ты хоть вычислил свою фанатку?
Я отрицательно мотнул головой — не стал ждать запись камер, боясь за собственную реакцию. Но я непременно вычислю. Правда, сделаю это чуть позже, когда и облик «Мурзика», и мои нервы будут в порядке.
— Геныч, а ты аэрографию не желаешь себе забацать?
— Вот только не надо колхозить серьёзную машину.
— Воля Ваша, Геннадий, нам с богами спорить не по чину, — покладисто согласился Глеб и склонил голову. Клоун!
В итоге договорились. Правда, теперь аж на три дня я — пеший странник.
Вышел к дороге… и завис, как витязь на распутье. Ни справа, ни слева меня сегодня не ждут… и дома пусто. А прямо пойдёшь — под автобус попадёшь. Но нет — настолько я ещё не отчаялся. Я просто застрял в гребаной колее. Как-то незаметно в ней увяз.
А ведь совсем недавно моя жизнь была оживлённой скоростной магистралью, по которой я мчался без оглядки, потому рядом всегда были мои друзья. И, конечно, были пёстрые вереницы прекрасных попутчиц — веселых и ярких, искусных и доступных. А ещё такой приятной и лёгкой была дорога к родному дому, где меня всегда ждала мама. Лучшая в этом мире мама — бесперебойный генератор любви, позитива и мудрости.
К счастью, мама, дай Бог ей здоровья и сына богатого, скоро вернётся из отпуска и снова будет меня встречать, вкусно кормить, всё понимать, ну и ругать, конечно, не без этого. А вот друзья из отпуска не вернутся — у каждого из них теперь своя магистраль. И у Жеки… своя.
Звон колоколов прервал мои невесёлые мысли, и я пошёл на звук — к храму. Даже не знаю, почему… просто почувствовал, что мне очень надо.
Верю ли я в Бога?.. Судя по тому, что я не рискую отрицать его существование, скорее, верю. Когда-то, шесть лет назад, когда меня собрали по кусочкам, помню, я даже молился. Своими словами, конечно, но тогда я очень верил. Сегодня — тоже.
В огромном храме очень красиво и многолюдно. В этой толпе мне не слишком комфортно, а ещё становится не по себе от унылых песнопений. Но раз уж я здесь…
Вдумчиво перекрестившись, я воздел глаза к куполу.
Чувствую себя голым. Не так-то просто абстрагироваться от толпы, когда привык быть начеку. Но, оглядевшись по сторонам, я с облегчением понял, что никому здесь нет до меня дела. Интересно, если все эти люди тоже обращаются к Богу, то как он всех слышит?