Алиса Перова – Неистовые. Меж трёх огней (страница 8)
Глава 9 Гена
Тряпка, что сейчас на ней болтается и не скрывает ни один прыщ, — не в счёт. Оба прыща колом, дышит, как астматик, в глазах — безумие, в руках…
Твою ж мать! Но из двух зол — это меньшее, потому как лучше синица в руках, чем в каком-нибудь другом укромном месте.
— Натах, ты чего творишь?! Это не твоё… осторожно!.. — я освобождаю своего лысого друга из плена и перехватываю Наташкины тонкие запястья. — Давай-ка сюда свои ручки. Ты заблудилась, что ль?
— Нет, — прошептала она и яростно замотала головой. — Я к тебе пришла.
— А-а… я понял… а зачем?
Её ресницы часто запорхали, а синие глаза мгновенно наполнились слезами.
— Тихо-тихо, маленькая, — я осторожно глажу её по плечам, стараясь смотреть в глаза. — Тебя этот хер, что ль, обидел?
Наташка всхлипнула и перевела растерянный взгляд на мой пах…
— Да не этот! — рычу с досадой. — Смотри на меня… а-а-а… в лицо, в смысле.
Но поздно — крупные капли сорвались из глаз, и прям… Охренеть! В слезах мой член ещё не купался.
— Тебя муж твой обидел? — осторожно встряхиваю Наташку за плечи, а мысленно уже настигаю её супружника и исполняю свой карающий нокаут.
— Нет, — пищит она жалобно и снова поднимает на меня блестящие от слёз глаза. — Я к тебе, Ген… — и, резко подавшись вперёд, бросается мне на шею.
— Ну всё-всё, — я глажу по худенькой вздрагивающей спине. — Давай мы с тобой сейчас оденемся, а потом ты мне все расскажешь. Да?
Но нет — она седлает меня очень опасно, обвивает за шею руками и так сильно прижимается своим горячим телом, и целует лицо, шею… и слезами поливает, и шепчет:
— Я к тебе, Генка… я люблю тебя! Совсем без тебя не могу!..
Да задраться в пассатижи! Запрокинув голову, я мысленно взываю к потолку: «Что делать-то, а?»
— Наташ, — пытаюсь отлепить её от себя. Но куда там — вцепилась, как клещ. — Погоди, Наташ…
— Я же вижу, что ты меня хочешь… я чувствую! — бормочет она и трётся об меня своими самыми провокационными местами.
Ещё бы она не чувствовала, сидя на катапульте — её ж едва не подбрасывает. А я бы и рад что-то изменить, но нижняя голова плохо подчиняется верхней.
— Да это не я хочу, Наташ…
— Что? — слегка отстранившись, она заглядывает мне в глаза и кривит губы. — Не ты? То есть… это всё он — твой непослушный дружок, да?
Я виновато улыбаюсь и пожимаю плечами.
— Ахренеть! Поверить не могу, что ты такой мудак.
О как!
— Натах, ты откуда слова такие знаешь?
Но моя наездница не реагирует на вопрос. Синие глаза превращаются в щелочки, ноздри подрагивают, а когти впиваются мне в плечи. И такая она сейчас красивая — у-ух!
— Это особая форма садизма, да? — шипит она мне в лицо. — Тебе нравится смотреть, как я унижаюсь? Ты же знаешь о моих чувствах! Мог бы хоть подыграть мне, притвориться, что вдруг потерял голову. Или ты ждёшь, что я стану тебя умолять?
— Наташ, да при чём здесь…
— Заткнись! — рявкает мелкая. — А знаешь, Цветаев, мне всё равно. Можешь презирать меня и даже изобразить мученический вид… но прибор-то у тебя работает исправно. Ты ведь, как джентльмен, не сможешь отказать даме, правда?
Наташкины острые коготки соскальзывают с моего плеча, оставляя на коже неприятное жжение, и её рука ныряет вниз, между нашими телами. Но я успеваю перехватить её запястье.
— Да какая ж ты дама, Наташка? — я усмехаюсь. — Ты просто маленькая глупая девочка. Красивая, но пока ещё безмозглая. Даст бог — прибудет когда-нибудь. Решила поиграть в стерву с большим дядей? Ну так Стас тебе в помощь.
И маска циничной стервы мгновенно сползает с хорошенького личика, а глаза снова на мокром месте.
— Геночка, прости! — Наташка снова льнёт к моей груди. — Я такая дура, сама не знаю что творю… но я к нему не вернусь… с тобой хочу… только тебя!.. Всю жизнь! Какой хочешь для тебя стану! Только попробуй… дай нам шанс!..
— Я ведь не сдамся, Генка, — грозится она.
— Так, хватит! — рявкаю грозно и одним рывком отстраняю её от себя, сдвигая на колени. — Меня послушай!
Наташка испуганно вздрагивает и замолкает. Так-то лучше. А её недоумение вполне объяснимо — до сих пор я ни разу не позволял себе повышать на неё голос. А зря! Мне жаль малышку, но сейчас всё зашло слишком далеко и стелить мягко уже не получится.
— Зачем ты пришла? — получается грубее, чем мне хотелось бы, но как есть. — Ты замуж вышла, Наташ!.. Забыла? У тебя сегодня первая брачная ночь! Вот только не здесь, а этажом выше! Так что ты тут делаешь?
— Я к тебе… — обиженно кривит губы.
— Ты замужем! — жёстко напоминаю я.
— А если б не была? — и столько надежды в её голосе, что, кажется, вырвись у меня ещё хоть одно непродуманное слово — и она поспешит овдоветь.
— А если б не была — спала б сейчас дома! И меня бы тут тоже не было!
— Ген, я так ошиблась…
— Бывает! В следующий раз умнее будешь и лучше подготовишься.
— В следующий?.. — лепечет Наташка, но я уже наговорился.
Одним рывком подрываюсь с постели, придерживая мою соблазнительницу, чтоб не свалилась.
— Так, ты в этом пришла? — киваю на её прозрачное неглиже и, попутно сдернув с кровати простыню, оборачиваю её вокруг своих бёдер.
— А что? — Натаха переплетает руки под грудью, демонстрируя себя во всём великолепии, а я думаю, что бабы бывают как плохо одетые, так и плохо раздетые. Но молчу от греха подальше и топаю в ванную за халатом для моей ночной гостьи.
По пути спотыкаюсь о какую-то хрень, поднимаю с пола… хрень оказалась халатом. Ну, хорошо хоть эта дурёха не голяком сюда прискакала. Возвращаюсь и протягиваю находку Наташке:
— Одевайся, и бегом отсюда в супружескую койку.
— Ген…
Но я пресекаю очередную попытку повиснуть на моей шее и тащу упирающуюся Наташку к выходу. Детский сад! Вот нахера мне это, а? Где ж я, сука, так нагрешил?
— Малыш, не упрямься, давай напяливай этот грёбаный халат, — я помогаю Натахе одеться и слушаю, как она тихо шипит, что ненавидит меня и никогда уже не простит.
Но мне сейчас похер, я хочу остаться один. А распахнув дверь, чтобы выпроводить свою незваную гостью, я понимаю, что сон мне сегодня не светит.
За все одиннадцать лет знакомства с Жекой на его смазливой физиономии ещё не бывало такого идиотического выражения. Хотя в эту минуту моё табло тоже вряд ли фонит интеллектом.
— Ой! — поприветствовала брата Наташка и быстро запахнула халат.
А Женёк, наконец, вышел из ступора.
— Геныч, я ж тебя просил, — просипел Жека и, шагнув в номер, с грохотом захлопнул за спиной дверь. — Как человека просил... как брата…
Обычно синие глаза друга сейчас выглядят непроницаемо чёрными. Наверняка, если оценить ситуацию его почерневшими глазами — выглядит донельзя отстойно.
— Жек, клянусь, это вообще не то, что ты подумал, — я улыбаюсь и выставляю вперёд ладони. — А-а кстати, что ты подумал, Жек?
Не слышит. И прёт на меня, как взбесившийся бык. А я отступаю — куда ж деваться. Обычно наезд дилетанта на профи заканчивается очень быстро, и как правило — эффектным нокаутом. Если только этот дилетант — не твой друг.