Алиса Перова – Неистовые. Меж трёх огней (страница 32)
— Ну-у… это многое объясняет!
— А в музее-то что хранится? — не выдержала Наташа. — Сердце?
Я отрицательно покачала головой и почувствовала, как кровь прилила к моим щекам, а Геныч препахабно разулыбался, подмигнул мне и провозгласил:
— Почти оно! Смелее, Стефания! Что естественно, то не безобразно! Это ж братья наши меньшие… чего ты застеснялась? Ну, я тогда сам расскажу. Так вот, друзья мои, в одном из музеев, не помню где, гордо трубится небольшой отрезок детородного прибора одного из наших меньших братьев. Кусок длиной сто семьдесят сантиметров!
— Кусо-ок? — Наташа округлила глаза, а Геныч так самодовольно хмыкнул, будто речь о его приборе.
— Именно! — радостно согласился он и посмотрел на меня. — Поэтому, деточка, когда будешь ваять своё художество на фоне ростовой шкалы, то не забудь подчеркнуть разницу в шесть сантиметров. — И уточнил на всякий случай: — Я выше.
И в этот момент все почему-то взглянули на маленькую Айку, а Кир поспешил разлить коньяк по бокалам.
— А что вы смотрите? — сестрёнка невозмутимо пожала плечами. — Я на этот кусок не претендую, у меня свой кит есть. И если уж речь о гигантских китах, то все его органы вполне соответствуют этой махине.
Я же решила благоразумно умолчать о реальных размерах, а Айка продолжила:
— Другое дело ёжики или селезни — вот там жуткое несоответствие. Нам Стешка читала недавно.
— А что ж там такое с ёжиками? — испугался Геныч и вопросительно уставился на меня, как будто я главный специалист по этим… этим штуковинам.
Я уже не рада, что затеяла этот дурацкий разговор и не знаю, куда девать глаза. Просто меня очень интересует мир животных… но кому я это буду объяснять?..
— Ты бы, Гена, лучше спросил про уточек, — перетянула на себя внимание Айка. — У них там вообще караул! А есть порода уток, у которых писька равна длине тела. Стеш, сколько там — полметра, да?
— Чего-о?! — одновременно прогрохотали парни.
— П-почти, — пробубнила я себе под нос и присосалась к чашке, а Кир тут же полез гуглить в телефоне.
И тут в кухне началось такое бурное оживление! И даже Наташа включилась очень активно. Вот как так — когда я всё это пересказывала сёстрам, мне тоже было весело и не было никакой неловкости… А сейчас я готова сквозь землю провалиться и сделать с собой ничего не могу. А всё из-за Геныча.
— Вот чёрт! — озадаченно изрёк Кир, уткнувшись в телефон. — Это аргентинские озёрные утки… и да — у них сорок два сантиметра… по форме напоминает штопор… и с шипами…
— Жесть! — пискнула Наташа и поёжилась. — А шипы там зачем?
— Наверное, для причинения тяжких телесных наслаждений, — прошептал Геныч, перекрестился и опрокинул в себя коньяк.
— Шипы для красоты и устрашения соперников, — пояснил Кир и с нервным смешком спросил: — Геныч, а ты же так любишь кормить уточек… неужто не заметил?
— Ну-у… может, они не сочли меня достойным соперником… иначе я бы очень сильно устрашился. Или это были уточки-девочки, — и Геныч почему-то снова уставился на меня и потерянно пробормотал: — Надо же… штопор!..
Ну всё — с меня хватит!
Выдавив из себя улыбку, я встала из-за стола, контролируя каждое своё движение, чтобы не рвануть наутёк, и на вопросительный взгляд Айки пояснила:
— П-пойду водичку собакам поменяю.
Глава 33 Стефания
Как же хорошо во дворе ночью! Август тут же ломанулся мне навстречу, на радостях едва не забив себя хвостом до смерти. А Пушок только чуть подался вперёд, внимательно вглядываясь мне в лицо. Умнички мои! С собаками намного проще, чем с людьми — они любят меня беззаветно и всегда так внимательно слушают. С ними можно не притворяться.
Даже не знаю, сколько я просидела на крылечке рядом с моими хвостатыми терапевтами. С ними я тихонько всплакнула и даже немного посмеялась — выплеснула всё, что накопилось во мне за этот ужасный вечер.
А потом позади меня открылась дверь, и я почему-то сразу поняла, что это Геныч. Вскочила очень неловко и покачнулась, но сильные руки придержали меня за плечи. Я подняла глаза, наши взгляды встретились, и я тихо шепнула:
— Прости…
Это вырвалось спонтанно, а горячие большие ладони погладили по моим рукам… вниз… вверх… И снова вниз, до самых пальчиков. Я буквально оцепенела, и мурашки взметались по всему телу, а Геныч… Гена… прикрыв глаза, он провел носом по моему виску, глубоко вдохнул и выдохнул шепотом:
— Ух, как же ты пахнешь, девочка с персиками!..
Мы словно внутри магнитного поля. Я не двигаюсь, впитывая жар и запах, исходящий от сильного тела — мужской, дразнящий. Между нами совсем не осталось пространства, а мы обнюхиваем друг друга, как животные, — это так порочно и волнующе... и немного страшно. Моё непослушное сердце едва не выпрыгивает из груди навстречу его сердцу, беспокойному и быстрому, будто пытаясь соприкоснуться.
Я не понимаю, куда мне девать руки, куда смотреть… и просто зажмуриваюсь от остроты ощущений. Стараюсь вдыхать часто, маленькими глотками, а в голове какой-то хаотичный калейдоскоп — киты, шипы, персики… и сплетённые обнажённые тела — наши тела.
Я вздрагиваю, когда большие ладони снова гладят, спускаясь по моим рукам, а пальцы Гены сплетаются с моими. Это так невыносимо остро, что хочется сжаться, закрыться, чтобы понять… переварить эти ощущения. И в то же время так страшно разорвать эту близость, что я невольно прижимаюсь ещё теснее.
— Холодные пальчики, — шепчет он и даже не представляет, что внутри меня всё пылает, а в животе просыпается огнедышащий вулкан.
Начни он прямо здесь и сейчас снимать с меня одежду, и я не смогу сопротивляться — не захочу, не посмею. Я запрокидываю голову и тянусь к его лицу. Мои губы покалывает от его горячего дыхания и, кажется, если он меня поцелует, я взорвусь и рассыплюсь. Ну почему он медлит?
— Какая отзывчивая девочка, — шепчет он и, не разрывая зрительного контакта, подносит ко рту мою руку.
Целует раскрытыми губами в ладонь, дышит, и смотрит… прихватывает зубами мизинец… а из меня вырывается всхлип и ноги подкашиваются.
— Маленькая девочка, — бормочет он с досадой и отступает на шаг.
— Я н-не маленькая, — это звучит капризно и зло, потому что я начинаю терять его тепло.
— А выглядишь совсем юной, — улыбается. — Это какой-то секрет?
— Не сек-крет, всё элементарно, Гена, — мне восемнадцать! Пик юности! — я выдёргиваю ладонь из захвата и, сцапав Геныча за ворот футболки, резко тяну на себя.
Но в этот момент дверь за его спиной открывается, на крыльце появляется Кирилл, и наши глаза встречаются. У Кира такое лицо, будто он застал нас голыми, но мне всё равно, о чём он там подумал. Мне хочется выкрикнуть, чтобы он ушёл и не смотрел, чтобы дал мне ещё немного времени.
Гена тоже слышит, что мы не одни, но не шарахается от меня и даже не поворачивается. Он снова сжимает мои плечи, подаётся вперёд…
— Спокойной ночи, Стефания, — шепчет мне прямо в ухо, касаясь губами, и целует чуть ниже мочки. Затем опускает руки, отступает и отворачивается от меня.
Спокойной?! Дурак, что ли?.. Он что, так и уйдёт?..
— Да п-пошёл ты! — бросаю ему в спину и обхватываю себя руками, ощутив внезапный озноб.
Пушок рядом со мной начинает утробно рычать, выражая поддержку и готовность вцепиться зубами в задницу этому искусителю. Я порывисто обнимаю собачью шею и звонко чмокаю Пушка в шоколадный нос. Вот он, мой настоящий защитник! И не стоит ему ломать зубы об каменного чурбана.
— Ты куда, Стеш? — окликает Кир, когда я скрываюсь за углом дома. — Ты вроде Наташку собиралась у себя разместить. Передумала уже?
Ох, надо же, забыла совсем!.. А всё из-за этого Геныча!
— Приду через п-пять минут, — отвечаю как можно спокойнее и слышу, как тихо цедит Кир:
— При себе держи свой штопор. Понял?
И рычащий ответ Геныча:
— Без советчиков разберусь.
Я прижалась к кирпичной стене, выравнивая дыхание и с нетерпением ожидая, когда эти двое уберутся в дом. Но вот дверь, наконец, с лёгким хлопком закрылась, и во дворе наступила тишина, нарушаемая лишь стуком моего сердца. Я медленно посчитала до десяти, сделала дыхательное упражнение и даже поприседала на всякий случай.
Помогло — вулкан внутри меня задремал, а извилины в моей голове снова привычно закучерявились, генерируя новые эмоции.
Растеклась, как эскимо по сковородке! Я же чуть в штаны к нему не нырнула! Ну… допустим, туда бы я не полезла… но хотела же! Господи, неужели я такая же, как наша мама? Я вопросительно уставилась на Пушка, но тот опустил глаза в землю — наверное, он тоже так подумал и теперь ему стыдно за моё поведение. Зато Август бодро колотит хвостом, преданно смотрит в глаза и обещает дружить со мной и в горе, и в радости, и в приступе нимфомании.
А с другой стороны, я ведь уже раз сто целовалась с мужчинами! Ну, не так чтобы сто… и не то чтобы с мужчинами… а так — с придурками вроде Славика. Но не в этом же дело! Все они были симпатичными и нравились мне в той или иной степени, но я всегда чутко ощущала границы и даже по краю ни разу не прошлась. А тут вдруг разбежалась… с чего бы?!
Да этот Геныч, он даже не симпатичный — на бандита похож. Я не понимаю, что стало триггером — может, все эти дурацкие разговоры про китов и уток? Или это сегодняшний нервный стресс так на мне сказался? Я не знаю… да и не важно. Но почему он не захотел меня поцеловать? Или он так отомстил мне за мои короткие шортики? Глупо как-то.