Алиса Перова – Неистовые. Меж трёх огней (страница 31)

— Наша Стешка, между прочим, тоже учится, — выдала она с гордостью. — А ещё подрабатывает в «Гейше», в собачьем приюте, фотографирует, изучает языки…

— Ай, п-перестань! — прервала я её, почувствовав, как под взглядами Геныча и Наташи (одним — восторженным, и другим — несчастным) начинают пылать мои щеки.

— Наташ, только не принимай на свой счёт, — Кир придвинулся к ней и обнял за плечи. — Я тоже так не умею. Моторчик в попе — это у них семейное.

— Зато мы готовы поделиться опытом и знаниями, — примирительно улыбнулась Айка.

— И жилп-площадью, — добавила я и подмигнула Наташе. — Ты пока можешь п-пожить со мной в комнате.

— Спасибо, но мне только на эту ночь, — смутилась наша гостья.

— Хоть на сколько, ты нас не стеснишь, — великодушно заметила Айка.

Я знаю, что она не терпит чужаков в доме и делает это только ради Кира, но всё равно ей благодарна, потому что мне очень жалко Наташу. Она хорошая девчока, просто из другого теста… потому что ей не надо было учиться выживать.

— Я бы тоже остался жить в доме, где есть такие потрясающие булочки, — басом промурлыкал Геныч, прижимая к носу очередную булочку и склонился над экраном телефона, который ему подсунул Кирилл. — А это что такое?

— Работа нашей младшенькой, — тихо озвучил Кир и кивнул на меня.

— Ух ты! — пискнула Наташа. — Обалдеть!

— Серьёзно? — Геныч поднял на меня глаза. — Это ты сама нарисовала? — и снова уткнулся в экран. — Охренеть! Кирюх, да ты тут красивше Жеки получился!

— Он и так красивее всех, — безапелляционно заявила Айка, и Геныч вскинул ладони, сдаваясь.

— А я так и сказал…

— То-то же! — Айка выпорхнула из-за стола. — Я на минутку, пойду девчонок пересчитаю.

Вслед за Айкой из кухни сбежала Наташа (наверное, в туалет), а Геныч, проводив их взглядом, понизил голос:

— Слушай, Стефания, а ты можешь изобразить меня? Ну… чтоб тоже красивым? Может, завтра, а? — но, не получив немедленного ответа, погрустнел. — Что, думаешь, ничего не получится?

— П-получится, конечно! У тебя улыбка к-красивая, — поспешила я его успокоить, и парень просиял. — Только н-не уверена насчёт завтра… дел много, а ещё экзамен п-по вождению.

И какое счастье, что я не додумалась ляпнуть, что завтра мне предстоит уже третья пересдача! Ну не слушается меня автомобиль, а я так мечтаю его укротить! Зря я вообще затронула эту тему, потому что восторг во взгляде Геныча мгновенно потух, а ноздри раздулись.

— Чего-о — вождение?! — прогремел он. — Да что ж вам в кухне не сидится?! Что за грёбаная напасть?! Не успеют с горшка слезть — и бегом за руль! Уже страшно стало из дома выходить!

— Вот и сиди д-дома, — оскорбилась я.

— Правда, что ль? — прищурился Геныч. — Только боюсь, если б я сидел дома, то кое-кто чересчур талантливый мог бы сегодня не вернуться со свидания.

— Геныч, заглохни, — тихо прорычал Кир, оглянувшись на дверь. — И даже не вздумай ляпнуть при Айке, она ничего не знает. А насчёт вождения своей жене будешь втирать. Понял?

— Понял, — зло просипел Геныч, сжимая в кулаке несчастную булочку. — А знаешь, у моего соседа жена не водит машину, но ему это не помогло. Он недавно сходил за хлебушком… и десять метров до дома не дотянул — встретил по дороге автобабу! СногСшибательную, как выяснилось — сшибла так, что до родных ворот докатился только хлебушек.

— Он что, п-погиб? — спросила я шепотом.

— Не-эт, — оскалился Геныч. — Отделался незначительными переломами всего.

— Геныч, по статистике… — начал было Кир, но тот его перебил:

— Не надо говорить МНЕ про грёбаную статистику! Бабы за рулём — это лютое зло! Одна дура попутала газ с тормозом, вторая курица забыла, что у неё есть задняя передача, — и он обвиняюще ткнул пальцем в только что вошедшую Наташу. — Поэтому пусть крестиком вышивают, куличики пекут, цветочки рисуют… но нехер совать свои кривые ручонки к технике! Хотят транспорт? Вон — метла!

— Придурок, — процедил Кир, а Наташа так и застыла посреди кухни, не понимая, как ухитрилась провиниться за время своего отсутствия.

А меня разобрала такая злость! Довёл меня, чокнутый шовинист!

— А знаешь, Гена, я найду з-завтра время, чтобы написать твой п-портрет, и можешь даже не позировать — я п-прекрасно тебя запомнила. Хотя нет — это б-будет нечто иное, ведь у меня есть твои фотографии, а н-недостающие детали я дорисую. Будет красиво и узнаваемо, и, знаешь… в п-полный рост.

— Голым? — вкрадчиво поинтересовался Геныч и заиграл бровями.

— Мугу — п-по пояс.

— Сверху или… снизу? — он дурашливо состроил испуганную гримасу.

— С обеих сторон. На фоне ростовой шкалы... В тебе же метр с-семьдесят, да?

— Метр семьдесят шесть! — оскорблённо взвыл Геныч.

— А выглядишь к-короче — как раз размером с один удивительный музейный эксп-понат.

Геныч опасно сощурился, но промолчал.

— А что за экспонат? — полюбопытствовал Кирилл.

Как же я ждала этого вопроса!

— А п-помнишь, Кир, на Наташиной свадьбе ты сп-просил у Гены про китов? А он тебе ответил, что это печальная тема и о ней не п-при дамах?

— И-и?.. — потребовал продолжения Кир, а Геныч переплёл на груди гигантские руки.

— Мне стало очень интересно, и я выучила д-домашнее задание.

— Ты только не слишком увлекайся, отличница, — угрожающе ласковым тоном попросил Геныч.

Глава 32 Стефания

Серо-голубые глаза стали колючими, а губы искривились в злой усмешке.

Это «отличница», произнесённое Генычем, прозвучало как оскорбление. И подействовало, словно удар хлыстом. Ненавижу это слово! Не выношу его с тех пор, как Сашка заявила однажды, что у меня комплекс отличницы. Её слова достигли цели — задели меня, а моя реакция (я тогда здорово психанула) послужила оружием против меня самой.

Нет у меня никакого комплекса!

И да — меня расстраивают собственные неудачи, но ведь это нормально… разве с другими не так? Неужели это плохо, когда человек старается всё делать хорошо? Именно об этом я спросила у Сашки, на что она ехидно ответила: «Но ведь ты не умеешь хорошо, малышка, — ты же у нас всё делаешь на отлично».

Дура! Я очень люблю сестру, но иногда она бывает такой невыносимой и злобной стервой, что мне хочется треснуть её по башке. Вот так же, как сейчас Геныча.

— Что, неужто передумала, Стефания? — насмешливо интересуется он. — Ждёшь остальных слушателей или забыла?

— Нет, не п-передумала! — я взглянула на Геныча с вызовом.

И ничего не забыла! И даже предупреждающий взгляд Кирилла, вдруг почуявшего неладное, не смог бы меня остановить. А вот Айкин взгляд смог. Сестрёнка появилась очень тихо и успела услышать часть разговора. А затем зыркнула на меня своими чернющими глазами, и мой язык прилип к нёбу. И в голове прояснилось.

И с чего я так завелась?

Да — он хам и грубиян… но сегодня этот парень спас меня от страшной участи. А в благодарность я позволила себе сравнить его с неприличным музейным экспонатом. Столько всего наплела, и не отмотать теперь. Но надо же как-то выкручиваться.

Как же я сейчас жалею, что здесь нет Сашки — уж она бы его раскатала.

Прав Кирилл — пусть этот придурок женится и указывает своей жене, что ей следует делать и где её место. Хотя, кто рискнёт выйти замуж за этого психа?.. Разве что Наташа? А ей, бедняге, вообще досталось ни за что. Сходила, называется, пописать! Кто знал, что за это время на кухне поднимется восстание злобного крокодила?! А теперь у Наташки такой вид, будто ей снова срочно нужно в туалет. Что-то явно не так с этой девочкой — до замужества она казалась мне такой живой и весёлой, а теперь… из неё словно выпили свет. И с этим надо что-то делать.

— Натах, присаживайся, ты чего растерялась? — окликнул её Геныч, а заметив Айку, громко протрубил: — О! А вот и наша Аюшка вернулась! Она же ниндзя, она же водитель от бога!

— Геныч, заткнись, — глухо просипел Кирилл.

— Ты просишь без уважения, брат, — осклабился Геныч, но тут же приложил руку к сердцу. — Милые дамы, Аюшка, я прошу прощения за свою непозволительную несдержанность. Поверьте, просто наболело. Но вы меня не слушайте — покупайте права, водите и будьте ведомыми, — наткнувшись на зверский взгляд Кира, Геныч очень театрально дрогнул и прикрыл голову руками. — Всё-всё, молчу, молчу…

Айка тем временем тихо скользнула к навесному шкафчику, достала начатую бутылку коньяка, ловко прихватила несколько фужеров и всё это водрузила на стол, я же шустро метнулась к холодильнику.

— Ух! Hennessy! Белиссимо, сестра! — похвалил Геныч. — Не чаем единым ссыт человек! О, пардон! А ты куда, Стефания? Эту штуку не закусывают, а мы, кстати, уже развесили ухи и ждём с нетерпением. Кажется, ты хотела поведать нам о китах?

— О синих китах, — уточнила я, поставив на стол тарелку с виноградом и грушами. — Это самые к-крупные животные на п-планете…

— Та-ак, — подбодрил меня трубный бас.

— У них огромное сердце, размером п-почти с легковой автомобиль. А по их венам смог бы п-проплыть ребёнок…