Алиса Перова – Неистовые. Из огня да в полымя (страница 44)
И плевать Сашка хотела, что в испанском двойное «LL» читается как «й» и произносится «файос», а не фаллос. Она сказала, что я занудная заучка, и её версия звучит куда интереснее, а Анастасию Скрипку всё равно ничему не научат ни ошибки, ни фаллосы. Прискорбно, но да.
Телефонный звонок застаёт меня за примеркой шортиков, и Александрина первой добирается до моего мобильника.
— Оу! Твой мусьё Геныч уже отмыл свой благородный гриб! — объявляет она и, включив громкую связь, горланит в трубку: — Добрый вечер, мусье! Вы позвонили в службу «Оргазм по телефону». Ваш звонок очень важен для нас. Пожалуйста, оставайтесь на линии, Вам ответит первый возбудившийся оператор.
Генка смеётся так долго и заразительно, что Сашка нетерпеливо его прерывает:
— Мужчина, алё, время тикает, будьте уже серьёзнее. Что Вы без конца ржёте?
— Ну, не скажите, мадам, без конца я бы так не веселился.
А Сашка, зыркнув на меня, вдруг поджала губы и резко сменила тон:
— Гена, я от души надеюсь, что в твоём боровике достаточно благородства и тебе никогда не придётся его оплакивать. И даже думать не моги, чтобы обидеть нашу девочку. Усёк?
— Я всё понял, Александрия. И запомнил.
Больше ни слова не говоря, Сашка передала мне телефон и деликатно выскользнула из комнаты.
А спустя десять минут, когда, прижав к уху мобильник, я рассказывала, как устроились в Бостоне Наташка со Стасом, то поняла, что Генка уже спит. Знаю, что он сильно устаёт, и что обижаться глупо, но отчего-то очень хочется плакать.
Сейчас, когда осталась всего одна ночь, куда-то вдруг исчезла эйфория и стало очень страшно отрываться от своей семьи. Уверена, что уже завтра это пройдёт, а сейчас… больше невозможно сдерживать слёзы.
Мои любимые девчонки остались со мной на всю ночь. Мы вместе плакали, смеялись, болтали и не могли уснуть до утра. Как же я люблю их! И какое это счастье, что мы есть друг у друга.
Глава 40 Барселона
Стефания
Потрясающе! Как будто множество ярких кусочков огромного пазла сложены искусными руками в эту удивительно гармоничную картину. Такой мне видится Барселона из иллюминатора самолёта. И от ноющей в сердце тоски теперь остаётся лишь едва ощутимый, тающий след.
А ещё несколько часов назад, покидая Москву, я плакала. Очень тяжело было расставаться с папой. Папочка мой… он прилетел в Москву специально ради меня — прямо из Вены прилетел, чтобы встретить один самолёт, доставивший меня из Воронцовска, и проводить другой, уносивший меня в новый прекрасный мир — навстречу моей мечте.
Мы очень недолго пробыли вместе с папой, и так было его жаль. Не понимаю, почему судьба так несправедлива к нашей семье? Ведь когда-то мы все собирались в большом доме за одним столом и, казалось, были счастливы. Но большая многодетная семья лишь создавала видимость благополучия, а на деле было совсем иначе.
Нашей маме внутри семьи всегда было тесно и скучно, в то время как Айке было совсем невыносимо. А папа жил в своём виртуальном мире и лишь ненадолго выходил оттуда, чтобы пересчитать домочадцев по головам и со спокойной душой вернуться обратно — в таинственные дебри киберпространства. А ведь он и нашу Сашку едва туда не затянул, но однажды Александрина сбилась с пути и распробовала вкус иных радостей. И слава Богу! Или… кому слава?..
Однажды Сашка предположила, что наш мир — это лишь иллюзия, созданная такими гениальными программистами, как наш папа. А что если мы все — просто симуляция реальности, и кто-то там, в настоящей действительности, сидит себе за компьютером и управляет нами, позволяя жить в этом вымышленном мире и совершать те или иные поступки? Что если мы — лишь чья-то виртуозная игра? Ужас!
Нет, конечно, это всё глупости! Все мы живые, настоящие, но настолько разные, что просто больше не можем быть вместе — не умеем. Поэтому жизнь и разметала нас по свету. Папа со своей новой женой живёт и работает в Австрии, бабуля по-прежнему остаётся в Киеве, чувствуя себя одинокой и несчастной, а старший брат Санёк, хотя тоже живёт в Киеве, но он сам по себе и, кажется, ему вовсе нет дела до всех нас. Впрочем, как и нашей маме, которая всю жизнь мечется в погоне за птицей счастья. А эта неподдающаяся птица то в темечко её клюнет, то в глаз, а то и зубы пересчитает.
Бедная моя заблудившаяся мамочка! Она так бурно восприняла новость о Барселоне, так трогательно переживала за меня! А за день до моего вылета весенний ветерок вскружил ей голову и выдул оттуда всё лишнее, унося Анастасию Скрипку в пучину новых страстей. Но отчего-то меня это больше не ранит. Что ж, бывает и такая материнская любовь.
И только мы, три сестрёнки, такие непохожие, отчаянно продолжаем цепляться друг за друга, и ничто никогда не разрушит наши крепкие и надёжные узы.
Мягко приземлившийся «боинг» мчится по взлётно-посадочной полосе, а у меня просто дух захватывает.
Аэропорт Эль-Прат настолько огромный и шумный, что кружится голова. Но это от избытка эмоций — счастливых, конечно!
Ох, сколько же здесь людей! И все спешат куда-то и говорят, говорят… а я слышу столько знакомых слов на разных языках, но в этой какофонии звуков почти ничего не понимаю. Но мне нисколечко не страшно. Прижав к груди маленькую сумочку, я озираюсь по сторонам и улыбаюсь всем — людям, тёплой погоде и новому дню. Сейчас-сейчас, вот только приду в себя, получу свой багаж и отправлюсь на поиски некого Алехандро, что должен меня встретить.
Ещё в Воронцовске Риммочка выдала мне список нужных контактов и подробные инструкции на все случаи жизни, вплоть до самых невероятных. Меня просто восхитила её щепетильность и компетентность, хотя я и уверена, что без Айкиного вмешательства здесь не обошлось.
Ура — мой багаж при мне!
И вот, медленно двигаясь в шумном людском потоке, я качу за собой огромный чемодан и задаюсь вопросом — наверное, мне следует самой позвонить этому Алехандро? Ведь в такой невероятной толчее нет никакой возможности отыскать друг друга. Я вглядываюсь в таблички встречающих: «Диего», «Люсия», «Пепито» «Дон Себастиан какой-то там…», но моего имени нет ни на одной… Ой!
Пять разноцветных воздушных шаров взметнулись вверх — такие огромные! И на каждом из них крупными буквами выведено «Стефания Скрипка!». Ничего себе! Вот это приём! Жаль, что моя любимая камера упакована в чемодане. Но я быстро извлекаю из сумочки мобильник и делаю серию снимков. Девчонки обалдеют!
Разглядывая полученные кадры, я правой рукой нащупываю ручку чемодана, но… хватаюсь за пустоту. Ох! Стремительно разворачиваюсь и краем глаза успеваю заметить мелькнувшее в смыкающейся толпе ярко-рыжее пятно — это же он, мой убегающий чемодан. И, яростно расталкивая встречный поток, я бросаюсь вдогонку.
Наверное, это настоящее чудо, но мне всё же удаётся настичь беглеца. Вытянув руки, я прыгаю на свой драгоценный багаж, как голодная тигрица на жертву, и выбиваю его из вероломных рук. К сожалению, а может и к счастью, мне так и не удаётся увидеть вора, но спустя секунду мы оба валяемся посреди переполненного зала — я и мой рыжий чемодан. Повезло ещё, что я сверху, а не он на мне, иначе быть бы отбивной по-каталонски. Отличное начало путешествия и хороший урок для раззявы.
Аэропорт уже не кажется мне таким замечательным, а толпа — дружелюбной, и поэтому, когда над моим ухом раздаётся на испанском: «Сеньорита, позвольте мне помочь Вам», я ещё крепче вцепляюсь в своё добро, а неравнодушному мужчине стоит немалых сил придать нам с чемоданом вертикальное положение.
— Мучиссимас грасиас!
И тут же вежливо отклоняю очередное предложение великодушного сеньора — отвезти меня туда, куда я пожелаю. Ага — спешу и падаю! — ну, это прямо стопроцентно про меня.
«Надеюсь, это был не Алехандро?» — думаю я, провожая взглядом отвергнутого помощника, но, оглянувшись, с радостью обнаруживаю, что воздушные шары с моим именем по-прежнему пляшут над толпой, и улыбаюсь. Всё не так уж и плохо — я не пострадала, и всё моё осталось при мне.
То, что смуглый брюнет, привязанный к шарикам, совсем не Алехандро, я понимаю с первого взгляда. О, Боже!
То, что я — та самая Стефания Скрипка, ОН тоже понимает очень скоро — по моим расширившимся глазам, распахнутому рту и попытке прижать к сердцу неподъёмный чемодан (просто теперь моя рука намертво приклеилась к чемоданной ручке). От волнения и неожиданности моё сердце так и заходится, и, придерживая его сумочкой, я с неверием разглядываю встречающего меня парня.
Я могла бы рассказать о нём очень многое…
Внебрачный сын итальянской балерины и испанского воротилы, всемирно известный фотохудожник, король хип-хопа и просто потрясающий красавчик! Я знаю о нём всё — рост, вес, семейное положение, карьера, хобби… знаю, что через неделю ему исполнится двадцать девять лет. Ради него я учила языки, несколько лет коллекционировала его работы, собирала заметки и фотографии… видела его весёлым и серьёзным, хмурым и озадаченным, счастливым и влюблённым… и всегда неизменно красивым.
А сейчас впервые я вижу его вот таким — настоящим!