Алиса Перова – Неистовые. Из огня да в полымя (страница 13)

— Какая п-прелесть! Я уже п-просто мечтаю узнать, как там… на крыше. А ты, Гена?

— Я догоню.

Покидая гостиную, я успела заметить, как рядом с моим Генкой материализовалась Диана и цепко схватила его под руку. И, поднимаясь по широкой мраморной лестнице вместе с Реми, я совершенно не слышу, о чём он говорит, и каждую секунду хочу оглянуться, чтобы узнать, следует ли за нами Генка. Или ему приятнее в компании демоницы?

Да почему?!. В какой момент всё пошло так криво? Я ведь не сделала ничего плохого, не давала повода для ревности. Это же слон из мухи! Пожар на пустом месте! Да это ерунда какая-то! Ой, дура, ну зачем я ляпнула про эту дурацкую крышу? А Генка нормальный? Зачем он так?..

Я ведь призналась, что хочу быть с ним, я даже уйти предлагала…

Ох! А может именно этого он и испугался?

Но он ведь тоже сказал, что хочет быть со мной... Или я всё неправильно поняла?

Ощутив прикосновение к руке, я поднимаю глаза на Реми.

— Tu ne m'écoutes pas? À quoi penses-tu? (Ты меня не слушаешь? О чём ты думаешь?)

— Здесь тоже очень красиво, — я окидываю равнодушным взглядом незнакомую комнату.

Господи, как же это сложно — вот так чувствовать! Ну почему нельзя отмотать всё назад? Пусть хоть на лютый мороз, но чтобы только вдвоём. А если Генке это не надо, то почему он просто не может сказать всё, как есть? Зачем эти злые намёки и подозрения? Мы ведь взрослые люди, так почему же мы не умеем общаться? Зачем нужно ранить друг друга?

В лицо вдруг пахнуло холодным воздухом, а мне на плечи опустилось что-то мягкое. От неожиданности я вздрогнула и резко обернулась, а Реми тихо рассмеялся.

— N'ayez pas peur, c'est juste un plaid. (Не бойся, это всего лишь плед.)

Оглядевшись по сторонам, я обнаружила, что мы находимся на просторной террасе, а ниже под нами простирается крыша. Да, плед здесь очень кстати. Поёжившись от холода, я укуталась в него плотнее.

— C'est beau ici, hein? Est-ce que ça te plaît? (Здесь красиво, да? Тебе нравится?)

— Шумно очень, — я принципиально не перехожу на французский.

Даже здесь, на высоте двадцать шестого этажа, я слышу, как людям хорошо и весело этой ночью. И мне вдруг захотелось развернуться и помчаться назад — броситься Генке на шею, сказать, что люблю его и попросить прощения за всё недопонятое между нами. И если в этом наше спасение, то плевать мне на гордость. От неё только холод и боль.

— Tu vois ça? (Ты это видишь?)

С крыши напротив в небо взметнулись искры и высоко над нами взорвались сотнями разноцветных звёзд. Запрокинув голову, я смотрю, как растворяются в небе огоньки… их жизнь такая же яркая и короткая, как наш с Генкой новогодний роман.

И вдруг перед глазами очень близко возникло лицо Реми, а его губы накрыли мои.

Закутанная в плед и зажатая в его руках, я отклоняюсь, а этот одуревший пастух пытается впихнуть свой наглый язык в мой рот. Я ловлю его язык и стискиваю зубы, а в следующий миг уже свободна, и даже шипящее ругательство на английском не оскорбляет мой слух. Я ошарашена и зла!

— Ты совсем б-больной? Я н-не разрешала…

— Tu crois que j'ai besoin d'une autorisation? (А думаешь, мне на это нужно разрешение?) — Реми рассмеялся.

Он серьёзно не понимает, о чём речь?

— Нет, я думаю, что ты оскорбляешь своих г-гостей! Ты за что-то мстишь Гене? Ты ведь з-знаешь, что я его девушка…

— Depuis quand? Il n'avait pas de petite amie il y a quelques heures. (С каких пор? Ещё несколько часов назад у него не было никакой девушки.)

Да кому тут объяснять — этому самодовольному придурку? Уже шагнув к выходу, я всё же останавливаюсь и оглядываюсь.

— А знаешь, кто ты? Ты — г-глупый непуганый щенок! По кличке Мудак!

Глава 12 Гена

«Всё в наших руках», — как заклинание, я повторяю слова Стефании и наблюдаю за удаляющейся парочкой. Моя персиковая ароматная девочка уже не в моих руках. Изящная, как бабочка, она выпорхнула, и вот-вот исчезнет из виду. А я так и продолжаю стоять неподвижным истуканом. Вот только сердце дыбом и глаз дёргается в такт новогодним гирляндам. И в руках пусто… и в дурной голове мутно.

Я сжимаю кулаки и матерю себя за несдержанность и необузданную ревность.

Какого хера я так завёлся? Ну попросила Стефания этого щенка показать ей пентхаус — в чём трагедия? Не у меня же ей было просить обзорную экскурсию по чужой хате. Вот только нахрена всё отрицать? Не выношу вранья на пустом месте. Хотя… может, она и правда его не просила?.. Не, а как ещё — этот экскурсовод сам, что ли, догадался?

Твою мать, что ж меня так ломает?

Я проводил взглядом исчезающую за дверями гостиной Стефанию и мысленно покрошил все пальцы на руке, придерживающей её за поясницу.

— У тебя такой свирепый вид, будто ты замышляешь убийство, — проницательно заметила Диана и так стиснула мою руку, будто я уже рванул вдогонку за её оборзевшим демонёнком.

— Неужто так заметно? — цежу, избегая смотреть ей в глаза. — Я всё помню, Диан, главное — это доверие. И я уже на правильном пути… вот только, похоже, опять потопал не в ту сторону — занесло слегка. А всё-таки это довольно хлипкая штука — доверие. Ты извини, но твоему пацану я не доверяю.

— А ты и не должен. Главное, чтобы ты верил своей девушке. Кстати, всё хочу спросить, а давно она твоя девушка?

— С тех самых пор, как ты объявила об этом своим гостям. Но я ничего не имею против.

И, надеюсь, что это взаимно.

Я встретился взглядом с Дианой, но ей хватило деликатности не напоминать мне, что ещё неделю назад у меня была совсем другая девушка, и не спрашивать, куда же она подевалась. А никуда — Сонечка так и осталась ноющей тупой занозой в сердце… и отравой, убившей то самое ценное, о котором вещает Диана. И она права — никак нам без доверия. А где зачерпнуть — не знаю. Наверное, мне нужно было больше времени, которое лечит. Но у меня его не было.

И теперь мне больше всего хочется верить в то, что я уже нашёл своё лекарство. Быстродействующее и опасное, как наркотик — вдохнул и сразу поплыл. Но со Стефанией надо действовать осторожнее — постепенно увеличивать дозу. И тут два варианта — либо она меня исцелит, либо добьёт.

— Диан, мне надо, чтобы твой Фил взялся обучать Стефанию, — выпаливаю я, не позволяя себе сомневаться и задумываться над тем, насколько нагло звучит моя просьба.

— Ты ведь не танец имеешь в виду?

— А при чём здесь… хотя это тоже лишним не будет, но сейчас я говорю про фотографию.

— Тогда ничем помочь не могу, Феликс не берет учеников.

— Так пусть возьмёт! У девчонки талант! Он же видел её эти… картинки — круто же! Ну?.. Какую-нибудь хрень он бы, наверное, не стал отбирать на выставку. Скажи, что надо сделать? Если речь о финансах, то все расходы я беру на себя. А что ты улыбаешься, как дракон? Думаешь, не потяну?

— Думаю, что если тебе очень надо, то ты и сам можешь поговорить с Феликсом.

— А-а… то есть, ты хочешь сказать, что сперва мне нужно хорошенько освоить язык, да? А уже потом, через год, обращаться к твоему Филу.

— Зато заметь, сколько у тебя мотиваций, — Диана улыбается и совершенно игнорирует моё раздражение. — А через год, мой дорогой, при должном старании ты сможешь провести переговоры даже на трёх языках. И ещё не забывай, что, кроме расходов на перелёт, твоей Стефании надо будет где-то жить, что-то кушать, а это тоже расходы немалые, которые ты со своими дурацкими принципами, увы — не потянешь.

— Это почему? С какими принципами?

— А скажи, почему ты отказался, чтобы твой отец помог тебе с машиной? — она поймала мой удивлённый взгляд и внесла ясность: — Извини, твоя мама со мной поделилась. Но это же не тайна?

Вот же женщины! И когда только успели счирикаться?

— А при чём здесь машина? — ухожу с неудобной темы. — Я тебе сейчас о другом говорю.

— Ты, Гена, говоришь о расходах, которые сильно превышают твои доходы. А ты ведь собираешься и машину на что-то покупать, да? Хотя мог бы сосредоточиться на других целях. Знаешь, правильные родители предоставляют своим детям материальные блага не для того, чтобы они бездумно прожигали свою жизнь, а потому что пытаются облегчить им путь в надежде, что их дети достигнут бОльших высот, чем они сами. И разве это плохо?

— Это очень хорошо, и я непременно подумаю над этим. Завтра! Или послезавтра. Так что ты мне скажешь, у нас есть шанс на мастер-классы от звезды?

— У тебя — не знаю, а у твоей Стефании… — Диана сделала паузу, и её улыбка номер три мне совсем не понравилась. — Полагаю, всё будет зависеть от того, насколько сильно она этого хочет.

Я прямо-таки нутром почувствовал подвох, и всё же поспешил заверить эту интриганку:

— Очень сильно хочет — как ничего другого! Что делать надо?

— Тебе — ничего. А по поводу твоей юной художницы есть у меня одна идея…

— Что за идея? — воспрял я духом.

— Сперва я должна обсудить это с Фели. И если он одобрит, тогда уже поговорю с твоей Стефанией.

— До завтра успеешь? — у меня аж затылок защекотало от нетерпения.

— Завтра, Гена, мы улетаем в Москву и вернёмся после Рождества. Вот тогда и поговорим. А пока не стоит обнадёживать девочку.

— Охренеть! Да что там, в этой Москве, делать столько времени?!

— Работать, отдыхать и показывать Реми новогоднюю столицу. И тебе я тоже советую отдохнуть как следует, потому что по возвращении в Париж нагрузки у тебя прибавится. А если ты не будешь ежедневно заниматься французским…