Алиса Перова – Неистовые. Из огня да в полымя (страница 11)
Но прямо сейчас я очень пожалела, что не втиснула танцевальную студию в свой плотный график гораздо раньше… потому что наш танец начался слишком ритмично, а я попала в руки явно не дилетанта. Кажется, Реми поставил перед собой задачу закружить меня до потери опоры под ногами и до искр из глаз. Вот уж у кого шило в попе, зря я согласилась с ним танцевать.
— Tu veux que je tombe?
— Pardonnez-moi
Однако наш темп замедлился ровно настолько, что я смогла немного расслабиться и взглянуть на Генку. Лучше бы не смотрела! Такое же зверское лицо у него было в тот вечер, когда он спас меня в клубе. Помнится, в тот раз были жертвы, а сейчас… думаю, если бы не Диана, вцепившаяся в Генкину руку, то мой активный партнёр окривел бы уже на оба глаза. Реми, проследив за моим взглядом, наверняка это тоже понял, потому что наш танец стал вдруг комфортным. Или на парня так подействовал взгляд Дианы? Судя по всему, ей тоже не по сердцу наш дуэт.
— Diana est ta soeur?
Реми как-то странно улыбнулся и, подумав пару секунд, утвердительно кивнул. Ага-а, значит, не сестра! Так я и думала. Бедный Феликс!
— Diana a un très bel appartement.
— Oui. Et vous avez un français passable
А я-то, наивная глупышка, до сих пор пребывала в полной уверенности, что у меня отличный французский — столько лет его шлифовала!
— Merci, — пробормотала я безрадостно.
И Реми будто почувствовал, что расстроил меня и — вот уж неожиданность! — тут же решил исправить свою оплошность. Сказал, что мне самую малость осталось поработать над произношением, и тогда меня не отличишь от настоящей француженки. А он с радостью готов мне помочь! И тут же приплёл пару забавных случаев о своей наставнице, гуру французского языка и манер, которая умудряется критиковать даже произношение аборигенов, а Одиссея за его издевательство над языком она на дух не переносит.
Теперь на губах заносчивого парня заиграла искренняя добрая улыбка, и я тоже почувствовала, что улыбаюсь. Разговор с невежественных аборигенов незаметно перетёк на великолепную Францию, в которой если не побывал, то, считай, и не жил. Надо сказать, язык у Реми подвешен отлично, и я, заслушавшись, даже не сразу заметила, как сменилась музыка. И как быть… не прерывать же человека на полуслове и танец на середине.
Глава 10 Гена
Ничто не даётся нам настолько легко, как хотелось бы. И сейчас, глядя на дерзкого мальчишку (задрать его розгами!), я думаю, что сильно поспешил назваться груздем — боюсь, моего терпения и человеколюбия может не хватить. Я почти жалею о данном Диане обещании… но знаю, что не соскочу. Что ж, отличная проверка на прочность.
И всё же привозить сюда Стефанию мне не следовало. Хотел ведь, как лучше — познакомить, подогнать мосты, порадовать мою девочку. Да и покушать не мешало бы, а заодно дать передышку поплывшим мозгам. С чего бы мне было думать о каком-то мальчишке? Вот я и не думал, пока на нём не залип взгляд Стефании.
И ведь я пытался мыслить объективно — если мне сложно не смотреть на Дианку (да и кому легко?!), то ничего удивительного в том, что её отпрыск притягивает взгляды противоположного пола. Впрочем, и не только женские взгляды — вон Одиссей тоже пасёт за ним исподтишка. Надеюсь, это не то, о чём я думаю. Да и похер мне на Оди с его вывернутыми пристрастиями, но Стефания…
Как же легко и быстро этот хрупкий ангелочек сдвинул мою крышу!
Когда-то, ещё в прошлой жизни, я испытывал что-то похожее. Ревность — очень страшное и неподвластное чувство, пожирающее мозг. Однажды оно меня убило. Анжелику я ревновал ко всем, даже к своим друзьям. А потом случилось чудо — я умер и родился заново. Не стало Анжелки, и я забыл, как это бывает, когда хочется убить каждого, кого отметила взглядом твоя девчонка. Всё — переболел, перерос, осознал, сделал выводы…
Но вот я снова в этом адском котле. Даже не верится.
Сейчас мне уже сложно вспомнить те мои ощущения, однако я уверен — чувствуй я тогда то же, что творится со мной сейчас, разрушений в моём прошлом было бы гораздо больше. Может быть, я и не воскрес бы тогда. Но теперь я тёртый калач, обтёсанный горьким опытом, и научился держать себя в руках.
Вот стою и держу изо всех сил, сжимая кулаки и стачивая зубы… и не хочу на это смотреть!..
Но смотрю… как этот мелкий поганец танцует мою девочку, и мысленно отрываю его резвые конечности.
— Генка, лицо попроще сделай, — на моём предплечье сжались тонкие женские пальчики. — Ведёшь себя, как ревнивый школьник.
Это явилась укротительница всех драконов и демонов, чтобы приструнить моего внутреннего монстра. Может, оно и к лучшему.
— Хочешь сказать, тебе всё нравится? — я кивнул на танцующую парочку как раз в тот момент, когда вертлявый щенок на очередном танцевальном вираже едва не уронил Стефанию.
По мышцам пронеслась нервная дрожь, а сердце ухнуло куда-то вниз… и даже мочевой пузырь придавило.
— Спокойно! — прошипела мне в ухо Диана, а ее хватка стала жестче. — Я не оправдываю Реми, но твоя Стефания неплохо справляется.
— Издеваешься? У неё уже глаза, как два блюдца, — я подался вперёд, а когти Драконихи впились мне в руку.
— Не дергайся, она уже не маленькая девочка… смотри сам, вот она и поставила мальчика на место.
А я едва не зарычал, услышав улыбку в ее голосе.
— Ты неадекватная, — процедил я со злом, — и необъективная.
— Да, — легко и игриво согласилась Диана. — И ты тоже, мой дорогой. Так бывает, когда дело касается наших любимых. Ты ведь любишь эту девочку, правда?
— Вот только не надо упражняться со мной в телепатии.
— Скорее уж, в эмпатии. Но к тебе, Гена, не надо заглядывать в голову, у тебя же все на лице написано.
Я резко вдохнул, чтобы ответить… и выдохнул, осознав, что веду себя, как полный кретин на пике гормонального всплеска.
А тем временем активность у наших танцоров снизилась, а вот моя возбудимость — нет.
— Как думаешь, всевидящая, на каком языке они сейчас общаются? — я не свожу глаз со Стефании и пытаюсь читать по губам. Хреново получается.
— Я полагаю, Гена, что у тебя появился дополнительный стимул быстро выучить французский.
— Так я и думал.
Почему-то тот факт, что эти двое могут свободно общаться на языке, который я ни хрена не понимаю, бесит больше всего. И ведь сам виноват, ишак недальновидный. Да век мне родины не видать, если к лету я не стану любимым учеником и гордостью мадам Шапокляк (дай Бог ей здоровья и терпения!).
Но как все-таки странно… Оказывается, чтобы как следует прочувствовать свою ущербность, достаточно всего лишь крепко запасть на персики юной всезнайки.
— Не вижу повода для волнения, — спокойно и равнодушно заметила Диана, а я с удивлением покосился на неё. Я что, подумал вслух, или эти размышления тоже отпечатались на моем спортивном лице?
— Но ты ведь тоже заметила, как Стефания смотрела на твоего… демонёнка, — матеря себя за эту слабость, я всё же выдержал Дианин взгляд и с досадой признался: — Мне было не особо приятно.
— Как она смотрела? — и эта стерва рассмеялась. — Тебе, Геночка, неприятно потому, что ты приземлённый мальчишка. Ой, не злись, вы все здесь приматы: и мой Реми, и Андрюшка, и даже мой гениальный пупсик, — она с нежностью взглянула на Одиссея и продолжила: — А творцы искусства, они другие, и смотрят иначе. Поверь, я этот взгляд ни с чем не перепутаю, потому что десять лет живу с художником.
— Почему десять? Вы же…
— Да не важно, не об этом речь. Когда твой любимый мужчина ласкает обожающим взглядом какую-нибудь лошадиную физиономию, то волей-неволей научишься видеть разницу. Художник видит лишь придуманный им образ, и если бы я переживала из-за каждой модели-натурщицы, то давно стала бы неврастеничкой.
— Я думал, что он у тебя фотограф…
— А какая разница? Все они художники, — Диана покрутила пальцем в воздухе и постучала себе по виску, — возвышенные существа. Почти как инопланетяне. Поэтому либо ты привыкнешь к творческим чудачествам своей избранницы, либо будешь обходиться без неё.
— Звучит как-то безрадостно.
— А это уж, с каким настроением подойти. Ну и от типа личности зависит.
— Понял, ты — пох…пофигистка.
— Я, Гена, реалистка. А вот в тебе я полюбила оптимиста.
— Прости, если разочаровал. Мне и самому жаль, что я оказался таким долбо...дятлом, — я проследил, как наш танцующий дуэт плавно влился в новую мелодию, и как моя Златовласка улыбнулась своему партнёру.
Диана тоже это увидела и призвала всю свою драконью мудрость:
— Ген, я знаю, что быть одновременно влюбленным и разумным почти невозможно. Тебе же просто не хватает лицемерия, чтобы скрыть свои чувства. И, знаешь, ревность — это нормально… но только без искреннего доверия у вас ничего не получится, — она заглянула мне в глаза. — Или у тебя есть веские причины не доверять своей девушке?