Алиса Перова – Неистовые. Из огня да в полымя (страница 10)
«Её мальчик» небрежно хмыкает и, глядя мне в глаза, задаёт очередной вопрос:
— Madame ne veut pas faire connaissance?
Это он у кого, интересно, спрашивает?! Я наощупь нахожу Генкину руку и цепляюсь за неё, как за страховочный трос. Так мне легче адаптироваться, и теперь я могу ответить нахальному пастуху.
— Madame s'appelle Stéphanie, et Monsieur pourrait le demander à Madame en personne.
— Oh! excusez-moi! Stefania... un très beau nom pour une belle fille.
Парень нисколько не смутился и уже собрался сказать что-то ещё, но в наш диалог вмешался бархатный голос Дианы:
— Красивая мадам Стефания — девушка нашего Гены. И если ты не забыл, милый, у нас сейчас неделя русского языка. Сядь, пожалуйста, за стол.
Милый? Слово резануло слух, и я внимательнее присмотрелась к этой живописной парочке. Мысль о том, что жена изменяет Феликсу с пастухом, неприятно кольнула. И, кажется, она тоже ревнует своего Реми, пока бедняга Феликс ни сном ни духом. А ещё я обратила внимание, что у этих двоих очень похожие скулы… интересно, это что-то значит?
— Гена? — оживился неугомонный пастушок и, заняв своё место, послушно перешёл на русский: — Но я от него… как это по-руськи?.. Я не взяль его девУшка.
— А у тебя ещё взяльник не дорос, — грозно прорычал Гена и, не дожидаясь остальных, опрокинул в себя стопку чего-то горячительного.
— Взяльник? — красавчик усмехнулся, удивлённо вскинув брови, но под взглядом своей мадам уронил глаза в тарелку.
— Ген, всё х-хорошо, — шепчу, придвинувшись к нему вплотную и успокаивающе поглаживаю его сжатый кулак.
— Конечно, мой Ангел, — он зло улыбнулся и демонстративно поцеловал мою руку.
К чести всех присутствующих, никто не стал акцентировать на нас внимание, напротив — все дружно увлеклись светской болтовнёй и обратили свои взоры на плазменный экран размером с мою спальню.
— Гена, ты н-на меня злишься? — я заглядываю ему в глаза, чувствуя себя виноватой, но не вполне осознавая, в чём конкретно. Наверное, я непозволительно долго переодевала погонщика овечек и что-то пропустила.
— Я не могу на тебя злиться, — Генкин голос звучит спокойно, но что-то в нём изменилось, и мне это не нравится.
— Если ты х-хочешь, мы м-можем уйти.
— А ты этого хочешь?
Да, я хочу уйти прямо сейчас, но ведь он сам хотел сюда приехать… и должна ли я влиять на его решение? Я не знаю правильный ответ, и выбираю интуитивно.
— Я хочу быть там, г-где ты.
Это тоже правда, и неважно, что я предпочла бы для нас двоих другое место. Зато ко мне снова возвращается мой Генка со своей открытой мальчишеской улыбкой и озорным взглядом.
— Как видишь, я тоже ревнивый, — он пожимает плечами, будто извиняясь.
А мне безумно приятно, что меня ревнует такой парень, и очень не хочется, чтобы он мучился этим чувством.
— Ген, но у тебя нет п-повода для ревности, — забыв об окружающих, я глажу его по лицу и нестерпимо хочу поцеловать. — Это п-правда.
— Кажется, малышка, я потерял свою голову, — шепчет он, скользя губами по моему плечу. — И это тоже правда.
Глава 9 Стефания
От Генкиного шепота, затуманенного взгляда и лёгких прикосновений у меня голова кругом и мурашки по всему телу… а за спиной неожиданно и так не вовремя звучит вкрадчивый голос:
— Стефани, ви танцуешь со мной?
— Вот же щенок непуганый, — беззлобно бормочет Генка.
А между тем непуганый щенок всем своим видом излучает благодушие. И хотя мирное пастбище с овечками меня уже немного отпустило, желание устроить фотосессию для пастуха по-прежнему никуда не делось.
— Я пригляшаЮ на танец, — не сдаётся парень и протягивает мне раскрытую ладонь. И что делать?
И дело даже не в том, что никто не танцует, да и песня в исполнении очередной бездарной «звёзды» совершенно тупая, НО… разве Реми не следовало сперва обратиться к Гене? Я не хочу обидеть ни одного из них, поэтому ободряюще улыбаюсь черноглазому красавчику и оглядываюсь на Гену.
— Ты не п-против?
— Естественно, я против, — Гена обхватывает меня рукой под грудью и, притянув к себе ближе, обращается к застывшему с протянутой рукой красавчику: — Прям беда с вами, французами! Должен заметить, что ваш европейский этикет хромает на четыре копыта. Послушай сюда, сынок, сперва ты должен был спросить моего разрешения… это понятно?
— Это понятно, — спокойно отвечает Реми и продолжает улыбаться. Кажется, его совсем не смущают ни Генкина отповедь, ни собственная зависшая в воздухе конечность.
Зато всё это очень смущает меня. Кто бы ещё рассуждал об этикете! А между тем Гена продолжает отчитывать парня:
— И только пото-ом… и лишь в том случае, если я соглашусь, ты можешь обратиться к моей девушке. А там уж на её усмотрение. Я доходчиво объяснил?
— Дахочи?..
— Короче! По всем вопросам ко мне! — припечатал мастер такта и дипломатии. — Но не сейчас.
— Я поняль, — улыбка Реми стала ещё шире, а его рука, к моему облегчению, перекочевала в карман брюк.
Мне даже стало страшно смотреть на реакцию остальных гостей, и особенно Дианы. И всё, что я смогла, это подарить Реми извиняющую улыбку. Но, надо отдать ему должное, — парень отлично владеет собой.
— Будет другой танец, — пообещал он мне и, отсалютовав ладонью Генке, удалился с самым невозмутимым видом.
А я, стараясь ни на кого не смотреть, развернулась к эксперту по этикету и межнациональным коммуникациям и тихо прошипела:
— Ген, ты н-нормальный?
— А ты как думаешь?
— Я думаю, что надо было п-по-другому… ты же его п-перед всеми…
— Хватит, — резко прервал меня Генка и, оценив мои расширившиеся глаза, добавил уже мягче: — Не надо меня отчитывать, мой Ангел. Поверь, я знаю, что делаю. И мальчишка тоже это знает. А в вопросах этикета и этики он подкован куда лучше меня. Этот пацан далеко не невинный ягнёнок.
Ну это я и с первого взгляда поняла. Сравнение с ягнёнком вызвало у меня усмешку, но настроение не поправило.
— И всё же ты мог п-поступить иначе, — упрямо ответила я, а Генкины глаза заметно сузились.
Сейчас, при ярком освещении, я впервые так чётко разглядела его ресницы — совсем не короткие, но совершенно бесцветные. Зато глаза из светлых стали тёмно-серыми. Куда-то подевались лёгкость и нежность между нами, и почему-то вспомнился вечер в «Трясогузке». Тогда Генка был очень грубым и злым… но потом я почти забыла об этом. О том, что он тоже не пушистый ягнёнок.
— Если тебя это сильно беспокоит, то у нас ещё будет возможность поступить иначе, малышка, — глухо пробасил он и напомнил о словах Реми: — Когда «будет другой танец».
«Какой же ты упёртый и противный баран!» — захотелось прокричать ему в лицо.
Но ещё больше мне хочется вернуть МОЕГО Генку — смешливого обаяшку. А ещё… и это уж совсем нелогично — вот такого мрачного и опасного Геныча я хочу ещё больше. Но тело не поддаётся логике — оно во власти инстинктов. Порочных и бессознательных.
Низменные инстинкты правильной девочки — звучит как приговор безупречному моральному облику. Кажется, из меня ещё шампанское не выветрилось.
— Наверное, мы друг друга не п-поняли, — шепнула я примирительно и осторожно коснулась Генкиной руки.
— Наверное, это я такой идиот, — Генка улыбнулся и поцеловал меня в нос. — Но я уже работаю над этим. Как раз появилась возможность проверить, — и он кивнул в сторону, — вон, другой танец уже наступает.
— Гена, позволь танцевать твою девУшка, — прозвучало над моей головой, а мне за подобный выверт захотелось врезать по смазливой физиономии. Он специально, что ли?
Зато Генка — само спокойствие.
— Я позволяю тебе, отважный недоросль, попытаться пригласить мою девушку на танец.
— Ах, где мои семнадцать лет?! — театрально воскликнула Римма, которой — страшно сказать! — аж двадцать четыре!
— В прошлом веке! Или нет?.. — пьяненько пошутил Одиссей, за что получил по очкам маслинкой.
— Будь деликатен, малыш, — Гена хлопнул Реми по плечу. — Ты ведь хочешь дожить до восемнадцатого мгновения весны?
Не поняла… это намёк, что парню семнадцать? Я недоверчиво покосилась на высокого красавчика — но уж наверняка не больше двадцати.
Но остальные комментарии пролетели мимо моих ушей, а вопрос о возрасте затерялся, потому что молодой пастушок оказался полон сюрпризов. Он так легко и уверенно повел меня в танце, что все мои мысли сосредоточились на том, чтобы соответствовать уровню чрезмерно подвижного партнёра и не выглядеть рядом с ним неуклюжей. Вообще-то, я люблю танцевать и, как любитель, делаю это хорошо и с удовольствием. И хотя до профи мне далеко, этот путь уже заложен в маршрутный лист моих ближайших перспектив.