Алиса Перова – Безобразная Эльза (страница 76)
– Потом ко мне поедем, – догоняют меня слова Жени.
Это он мне? Поворачиваюсь… Ну, а кому же ещё? Улыбается… Уверенный. Красивый. Сильный. Куда сильнее меня. Я улыбаюсь ему в ответ… Ох, Женька, могу ли я сопротивляться, когда ты смотришь вот так? Как же легко подчиняться тебе, забыться с тобой, раствориться и пропасть в твоих объятиях.
Скрывшись от острого взгляда, я обессиленно прислонилась щекой к стене, охлаждая пылающую кожу, выравнивая дыхание. Успокаивая себя... и не успокаиваясь.
Пусто... Без тебя так пусто внутри и можно вдыхать глубоко, заполняя пустоту живительным кислородом. Отдышаться немного, остыть... Чтобы снова в самое пекло! Туда, где заходится сердце… Пылают лёгкие, сжигая воздух… Болезненно и сладко стонут напряжённые мышцы… Где под жаркими поцелуями плавится моя воля…
Громыхая пустым ведром, мимо очень величественно прошествовала уборщица Вера. Промелькнула отстранённая мысль, что баба с пустым ведром – это нехорошая примета... И дурная примета внезапно сбилась с шага и обернулась, вперив в меня колючий неприязненный взгляд.
– Здравствуйте, – прошептала я чуть слышно и кивнула женщине. Хотя утром мы уже здоровались.
Вера, мнящая себя вторым человеком в компании (после Александра Андреевича), подозрительно сощурилась и поджала губы, даже не думая желать мне ответного здравия. «Не узнала», – догадалась я, краснея и ругая себя за растрёпанный внешний вид.
– От Женьки, небось, вывалилась? – бесцеремонно поинтересовалась женщина, подперев кулаком крутое бедро. – Ты смотри-ка, опять кобель за старое принялся! И ведь не стыдно молодым девкам свои щипаные курицы ему носить. А ему-то чего? Ему почёт! Но вы-то, мокрощелки, как только срамоты своей не видите?
Господи, что она несёт?! И не старая ведь женщина! Как же так можно?! От стыда захотелось зажмуриться и исчезнуть. Но Вера, заметив моё смущение, воодушевилась и разошлась ещё громче. А во мне вдруг поднялась такая волна ярости, что захотелось немедленно напялить на голову скандальной тётке ведро и настучать сверху.
– Немедленно закройте свой рот и отправляйтесь чистить туалеты, – я сделала шаг от стены, и женщина опасливо отступила назад, выставив перед собой железный инвентарь. Её лицо исказилось злобой.
– Ах ты, шалава кривая, думаешь, если на твою рожу кто-то позарился, так ты теперь важная птица стала? Да я вот сейчас ведром-то как на*бну и...
– И будешь кувыркаться в этом ведре до первого этажа, – прорычала я и решительно пошла на Веру.
Она испуганно попятилась, а всмотревшись в мои глаза, тихонько взвизгнула и рванула в туалет. Громко хлопнув дверью, женщина затихла, а я замерла посреди коридора, прижимая ладони к щекам. Агрессия улетучилась из меня так же быстро, как и нахлынула, оставляя растерянность и стыд.
Господи, что я творю? Я ведь действительно могла её ударить... А если нас слышал Женя?
Я выглянула в основное крыло. Дверь в приёмную оказалась закрыта. Вот только вернуться назад ещё страшнее, чем уйти. Как в глаза ему смотреть? Как верить? А верить так хочется!..
Вот и получила правду, красавица! На сотню деликатных людей всегда найдётся один бесцеремонный, который напомнит о твоём уродстве. И Жене не раз напомнят... И какой бы красивой он меня не считал, моё лицо никогда не украсит заставку его компьютера.
Я медленно спустилась по лестнице на этаж ниже и направилась к лифтам. Подальше от своей слабости… от искушения, от безумия. От подглядывающих жёлтых глаз.
На долгие объяснения с охранником меня не хватает. Пропуск остался в кармане пальто, но назад – мне никак. Перемахнув через преграду и не оглядываясь на возмущённый окрик, я с наслаждением врываюсь в дождливый февральский вечер.
Целую минуту я стою под проливным дождём, жадно вдыхая влажный воздух и совсем не ощущая холода. Всматриваюсь в тёмное хмурое небо… Неужели и правда была гроза?! Невероятно! Как и всё, что случилось сегодня между мной и Женей.
Я ловлю себя на том, что улыбаюсь, и понимаю, что совсем не чувствую себя несчастной. Почему-то прямо сейчас мне уже не страшно уехать и разочаровать Женю. Воображаю его растерянность и смеюсь, подставив лицо дождю. Я вернусь сюда завтра. И буду готова взглянуть ему в глаза. Ну разве я не журавль? Мокрый, взъерошенный и немного пьяный. И не то чтобы очень гордый... Но ведь Жене об этом неизвестно!..
Гордо встряхнув прилипшими к лицу мокрыми волосами и весело хлюпая дождевой водой в офисных дурацких тапочках, я решительно пошлепала к такси. Благо, этого добра у главной городской высотки всегда навалом.
Водитель смерил мою обтекающую фигуру недовольным взглядом, но я так вжилась в роль гордой птицы, что никаких возражений от таксиста не последовало. Наверное, его впечатлил мой серьёзный клюв, потому что на оперение без слёз не взглянешь.
И лишь когда машина тронулась с места, я вспомнила о расписании для босса. Безответственная и ненадёжная! Ну, а что ещё он мог обо мне подумать? К счастью, я дублирую всё в телефоне.
На экране мобильника четыре пропущенных звонка от Инессы и шесть – от мамы. Ох!
Мама отзывается сразу:
– Мам, прости, пожалуйста, я не слышала! У тебя всё в порядке?
– Элиза! Ну слава богу! А где ты, дочь?
– Я с работы еду... домой. Ой, то есть к Инессе. Мам, а что случилось?
– Да ничего, просто поговорить хотела. Посоветоваться... А ты всегда так поздно возвращаешься?
Расстройства в мамином голосе я не услышала, но всё же какая-то нервозность просквозила, заставив меня насторожиться.
– Нет, мам, это я просто сегодня задержалась. Я смогу к тебе приехать! Только переоденусь...
– Нет-нет! – звучит чересчур торопливо. – Не надо приезжать, ты отдыхай... Я тебе сама перезвоню, как приедешь. Или у тебя сегодня ещё занятия?
– Занятия завтра... Мамочка, не пугай меня!
В ответ она засмеялась, и от сердца немного отлегло. Наверное, и правда посоветоваться. Что, впрочем, тоже необычно.
– Я перезвоню, Элиза, – как-то очень загадочно ответила мама и сбросила вызов.
И что это значит?
А то, что я опять едва не забыла о расписании. Отправив Александру Андреевичу сообщение вместе с извинениями, я вспомнила о звонках Инессы. Четыре раза звонила! Неудобно-то как! И тут мой взгляд споткнулся на светящийся зелёный крест и надпись «Аптека».
«Ты не волнуйся, мы сейчас заскочим в аптеку и купим таблетки... Ничего не будет».
– Остановите у аптеки, пожалуйста.
Мысли такие разные... Такие противоречивые... От них и больно, и сладко, и страшно... И очень нервно!..
– Мы так и будем стоять? – прогудел недовольный голос водителя.
– Что? – я встрепенулась, пытаясь осмыслить его вопрос.
– Вы попросили остановить у аптеки.
– Ой, да! Спасибо! – ловлю в зеркале заднего вида раздражённый взгляд таксиста. – Извините, пожалуйста, но давайте поедем.
– Так что, не будете выходить? – он повысил голос.
У меня что, на лбу написано «Припечатай, чем можешь!»?
– Я же Вам сказала – поехали! – скомандовала резко.
– Сами не знают, что им нужно, – проворчал нервный мужик и завёл двигатель.
Дождь на улице почти прекратился, а до дома осталось всего ничего. Мне вдруг так захотелось пройти остаток пути пешком, но… Я усмехнулась про себя. Вряд ли в таком виде мне удастся затеряться в толпе прохожих, а около площади и центрального сквера круглосуточно дежурят полицейские патрули. Попробуй объяснить им потом, что я гордый холодоустойчивый журавль.
– Вот здесь притормозите, пожалуйста, – киваю на угол дома, полагая, что стометровку преодолею без проблем.
– А заранее нельзя было сказать? – бухтит таксист, но всё же перестраивается в правый ряд и тормозит у тротуара.
– Хорошего вечера, – я расплачиваюсь с вредным извозчиком и под его хмурое «И Вам» покидаю тёплый салон.
Центральная улица сверкает яркой иллюминацией и здесь, невзирая на погоду, как обычно многолюдно и шумно. Сейчас, как никогда, я завидую хохочущим девчонкам, стоящим около кафе-ресторана в компании молодых громко ржущих парней. Им беззаботно, хорошо и весело, и дождик им нипочём.
Для меня же их обычное времяпрепровождение – целое приключение, потому что такого со мной никогда не было. Правда, и винить в этом абсолютно некого, ведь я сама столько лет избегаю шумных компаний. А теперь вдруг захотелось… шального безрассудства. И болтать о всяких глупостях, и весело смеяться над ними... И в кинотеатр пойти на любой дурацкий фильм, и в кафе – не для того, чтобы поесть, а просто за компанию, чтобы не одна... И на турбазу в компании друзей или на дачу... Вот только у меня давно нет друзей. А Инесса... С ней, конечно, можно очень весело пошалить, но... это немного другое.
Кажется, это всё последствия чудотворного секса. Нет, секс был у Жени, а у меня... У меня, конечно, любовь! Напитавшая каждую клеточку, заполнившая меня до краев. И теперь из меня её ничем не вытравишь! Не стоит и пытаться!
Возможно, издали я бы не сразу узнала стройную фигурку в чёрном пальто, если бы не зонтик. Старомодный, с рюшечками и такой яркий, словно солнышко заблудилось дождливым вечером в тёмном дворе. Сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Я стремительно преодолела оставшиеся несколько метров до арочных ворот, отгораживающих двор Инессы от посторонних приблуд.