Алиса Перова – Безобразная Эльза (страница 64)
– Эл-ла-а, ты где?
– Евгений Александрович, Вы ревнуете Диану к другим мужчинам?
Хмурится.
– Она-то здесь при чём? – теперь злится. Значит, я попала в точку. – И смысл мне её ревновать?!
– Равно такой же, как и мне ревновать Вас. Но… смотреть приятно.
Ухмыляется. А в глазах злые черти.
– Так я по-прежнему не в твоём вкусе, Элла?
Я пожимаю плечами, на которые упала тонна моего отчаяния. И улыбаюсь непослушными губами…
– Не забудь о пропуске! – он щелкает пальцами по листку, торчащему из клавиатуры. – И завтрак закажи мне. А хотя… не стоит утруждаться, я сам.
И, не теряя улыбки, скрывается в отцовском кабинете. Он же ведь собирался куда-то…
У меня был замечательный шанс промолчать… Но я его упустила. Очень трудно быть гордой. Гораздо труднее, чем счастливой. И нет во мне никакой гордости за собственную гордость. И надежды нет, что всё само как-нибудь собой образуется… И окна рядом нет, чтобы посмотреть в него тоскливым взглядом. Есть только я – сама себе дура. Что-то не заладился сегодняшний день… Еще три дня назад не заладился.
Какая-то тётка прорвалась в кабинет к боссу, а я даже не успела понять, кто это. Долго и отстранённо разглядываю листочек, торчащий между клавиш, и думаю, что почерк у Жени очень соответствует его порывистой натуре…
Максим, с нетерпением ожидающий пропуск, оказался тем самым парнем, что был в клубе вместе с Женей, когда я творила свой настольный танец. В тот раз этот Максим смотрел на меня с восторгом. Тогда он видел раскованную красавицу Геллу, а сегодня в его глазах недоумение и смущение.
Зато в глазах Жени злость. Я совсем забыла о его друге и заставила парня нервничать в ожидании пропуска.
– Макс, дружище, прости! Долго ждал? – Женя, выйдя из кабинета отца, приветствует друга и поглядывает на меня, как на врага народа.
Ой, всё – трагедия! Не на морозе же он ждал! Промышленный альпинист, как-никак, должен быть терпеливым.
– Да не, всё нормально, не парься, – отмахивается Максим.
А я как знала, что он нормальный парень.
– Ну отлично! – Женя отвечает таким тоном, будто вовсе не отлично. – Пойдём пока ко мне, а то у отца там главбух.
– А Милашка нам обязательно свистнет, как только он освободится.
– У тебя ж, наверное, дел полно, – предполагает скромный Максим.
– Да брось ты! Какие дела могут быть на работе?!
Друзья исчезают в кабинете, а я остаюсь закалять в себе твёрдость духа. Ну, так себе получается.
Разброд-шатание из кабинета в кабинет сопровождается весельем и продолжается больше часа. Похоже, у Максима с трудоустройством всё срослось. Пару раз, пересекая приёмную, Женя подмигнул мне синим непотушенным глазом, и неожиданно для себя мне и этот глаз захотелось потушить, чтобы не издевался. Стараюсь удержать в себе это настроение и после ухода Максима. И кто же знал, что оно мне пригодится?
Звонкий стук каблучков в коридоре с каждым шагом становится громче – он приближается. Это мог бы быть кто угодно, ведь в организации много женщин. Но я отчего-то точно знаю, кто почтил наш офис своим присутствием. Моя уверенность крепнет с каждой секундой, а боец во мне спокоен и хорошо воспитан.
Я ещё успеваю подумать, как же хорошо, что уехал Женя и как было бы некстати его возвращение, пока у нас гостья.
58
На вежливый стук в дверь я даже не надеюсь. Он и не случился – дверь распахнулась, как только стих цокот вражеских копыт.
Серебристые волосы, серебристые глаза… шубка, опять же, серебристая. Вика похожа на прекрасного ангела в сверкающем серебре. Сквозь двойной заслон никчемной оптики я не сразу понимаю, что это блестят капельки дождя. Жаль трепать такую красивую шубку в дождливую погоду.
– Это ты?! – возглас, скорее, удивлённый, чем возмущённый.
И я её понимаю – есть, чему подивиться. Вика могла бы порадоваться такому контрасту между нами, но она слишком возбуждена и накручена, чтобы впустить в себя положительные эмоции.
– Да, это я, – развеиваю все сомнения и приветливо улыбаюсь посетительнице. – Здравствуй, Виктория.
Кажется, она даже теряется на мгновение от такого радушия. Но тут же возвращает себе боевой настрой.
– Ну что, крыса, снова выползла из своей помойной норы? А я смотрю, эти годы не пошли тебе на пользу – ты стала ещё страшнее, – бросает Вика, с брезгливым выражением лица разглядывая меня с головы до ног и обратно. – Решила спрятать своё уродство за этими лупами? Кажется, Ланевский совсем растерял мозги. Или ты здесь специально для отпугивания?
– Ох, если бы, Вика… Но ты вот почему-то не испугалась.
– Кого? Тебя, что ли? – она картинно закатывает глаза и давит из себя смех. Вообще не ангельский. Потому что ей не смешно.
Впрочем, мне тоже. За стеной находится Александр Андреевич, который в любую минуту может выйти, и я наивно надеюсь избежать скандала. Не то чтобы я боялась своего разоблачения, но хотелось бы всё сделать интеллигентно и по своей воле.
– Виктория, если ты к Жене, то его ещё нет, но Александр Андреевич у себя, и я могу предупредить о твоём визите.
– Какой он тебе Женя, шавка подзаборная? – она делает несколько шагов мне навстречу и останавливается посреди приёмной, демонстративно меня разглядывая. – Думаешь, если залезла разок под нетрезвого парня, то права на него заимела? Да он на такую, как ты, при свете дня даже после трёхлетнего воздержания не взглянет.
– Бедная, как же тебе, наверное, было нелегко контролировать его по вечерам. Без света…
– Ты специально нарываешься, тварь? Ты хоть осознаёшь, убогая, с кем разговариваешь?
– Что ты хочешь, Вик? – я тихо вздыхаю и стараюсь скрыть раздражение.
Да, меня нервирует её присутствие. Так, как может нервировать жирная жужжащая муха, влетевшая в чистую светлую комнату. Но зря она надеется задеть меня оскорблениями. Не скажу, что это приятно, но совершенно точно не способно обидеть или расстроить. Кто она мне? Неприятная бестолковая муха.
– Хочу, чтобы тебя здесь не было! – отвечает она, смело сокращая расстояние между нами, и теперь пытается запугать меня взглядом свысока.
На высоченных каблуках Вика действительно выглядит немного выше меня, и в моей голове проносится шальная мысль, что эту разницу в пару сантиметров легко можно убить одним плевком.
– Такое ничтожество, как ты, – шипит она мне в лицо, – даже не имеет права дышать одним воздухом с моим мужчиной.
– Вик, ты о чём? Да я даже не знаю твоего мужчину, – стараюсь в удивлении вытаращить глаза пошире, но Вике за моими очками всё равно плохо видно.
– Я говорю о Ланевском, дура! – беснуется она на мою тупость.
– Об Александре Андреевиче? – перехожу на испуганный шёпот и в притворном ужасе прикрываю рот ладонью, чтобы скрыть рвущийся наружу смех.
– Ты специально, тварь? – Вика опасно щурится, и серебристый рукав взлетает перед моими глазами. – Зачем тебе парик, ты что, лысая?
Я перехватываю её руку за запястье в последний момент, и сама же сбиваю свои очки. Корова неуклюжая! И пока безуспешно пытаюсь поймать их левой рукой, Вика свободной пятернёй срывает мою непрезентабельную причёску. Но и под ней ненамного лучше – волосы наверняка все слиплись. Не выпуская из захвата вражескую руку, я трясу головой, чтобы хоть как-то оживить свои локоны.
Без моего маскарадного прикрытия я словно голая, и в неприглядном виде чувствую себя уязвимой. А ещё очень злой! Да кто дал право этой хамке тянуть ко мне свои тощие грабли?! Вторую руку мне тоже удаётся перехватить. Получается неудобно, крест-накрест, но моя хватка от этого ничуть не слабее. Я сдавливаю её запястья изо всех сил и, кажется, способна переломить их.
Вика шипит от боли и пытается вырваться, а я бросаю взгляд через её плечо, потому что меня не покидает ощущение, что мы не одни. Оказалось – не показалось.
Вот только ЕГО сейчас здесь не хватает!
Женя в дверном проёме на низком старте. Я качаю головой – даже не смей подходить! И в этот момент злобная вражина лупит меня пинком по голени... Это очень больно! И я не смогла сдержать писк. Но всё же успела крикнуть «Нет!» сорвавшемуся с места Жене.
«Не смей!» – повторяю ему, почти рыча. Потому что это моя война.
Ненавижу эту дрянь! За то что сейчас, утратив маскировку, я вынуждена выглядеть пугалом перед любимым мужчиной! За то, что я даже не знаю, на чьей он стороне и кого пытался сейчас защитить! И за эти мучительные три дня, когда я сходила с ума от ревности! И потому что ногу больно!
Я с силой наступаю на Викин модельный сапожок, выбивая крик из серебристой девочки. Выпускаю её левую руку, правую дёргаю вниз, а затем заламываю ей за спину. Наклоняю истеричку, с трудом подавив желание пнуть по откляченному заду. Вика воет и беспорядочно взмахивает свободной рукой. Взлететь хочет или помощь призывает?
Призыв сработал – её вопль всё же выгнал из кабинета Александра Андреевича. И пока оторопевший босс не успел сориентироваться и вмешаться, я быстро закругляю свою битву. В отличие от моих, волосы Вики свежи и уложены безупречно. Были. Я с особым удовольствием наматываю на руку её длинные пряди и, подтолкнув свою пленницу к столу, хорошенько прикладываю лбом о столешницу.