Алиса Перова – Безобразная Эльза (страница 36)
Интересные у них разговорчики.
Женин смех добавляет мне смелости, и я стучу.
– Войдите, – басит Гена. – Вторую новость, Жек, я тебе потом озвучу.
Открываю дверь и взгляды обоих парней скрещиваются на мне. Женин, мрачный и задумчивый, мне не очень нравится, но я ведь не покрасоваться пришла.
– Евгений Александрович, извините… Мне здесь оставаться, пока Вы не уйдёте, или можно идти домой?
Но отвечает мне Гена:
– Эллочка, да идите, конечно, моя гулюшка. Отдыхайте! И солнечных Вам выходных!
Я невольно бросаю взгляд на тёмное окно, по которому барабанит дождь. Женя молчит, но согласно кивает – разрешил, благодетель.
– Спасибо, – вежливо улыбаюсь. – До свидания!
Но на меня никто уже не смотрит. Ну и ладно.
Не успеваю полностью захлопнуть дверь, как вдруг вспоминаю – ой, а как же ключ от приёмной?
– А прикинь, Жек, если я и плюс вот такая Эллочка! – говорит Гена. Вопрос застыл на языке, а я – в дверном проёме. – Тогда же вообще страшно иметь детей! И кто полюбит такую дочку, кроме меня?
Я совершенно не понимаю, зачем Гена приплюсовал меня к себе. Я не хочу к нему. И детей хочу не с ним. Но его слова, как болезненная оплеуха.
– Бл@дь, Геныч! – рявкает Женя и поворачивается в мою сторону.
– Что-то ещё, Элла? – спрашивает, как ни в чём не бывало, а Гена таращится на меня, растянув губы в широкой улыбке, больше похожей на гримасу.
– Ничего… простите…
Прикрыв за собой дверь, я несколько секунд стою, не двигаясь, и пытаюсь понять, что мне сейчас делать. Беспорядочные и жалящие обрывки мыслей мешают мне, не дают собраться. Нужно что-то другое… Что?
«У рождённых овцами копытца не заточены под рукоять кнута...»
«Руки и ноги имеются? Так пусть добавит голову... или продолжает пастись в общем стаде и надеяться, что кто-нибудь из жалости отшлифует её порченую шкурку».
То, что надо – хлёстко и отрезвляюще!
Я не порченая! И не овца! Пусть моя офисная Эллочка мало похожа на домашнюю, но она совсем не страшная! И не кривая! И не тупая! Почему вдруг с ней страшно иметь детей? У меня будут замечательные дети! Умные, красивые и добрые! Обязательно добрые. Они вырастут в любви и никогда не станут овцами! И овец обижать не будут...
Я хватаюсь за эту жизнеутверждающую мысль, как за крепкий надёжный мостик, и карабкаюсь из этого болота, подальше от двух уродливых крокодилов.
А на выходе из лифта меня поджидает очередной сюрприз… Почему я ни разу не подумала, что могу встретить в офисе Наташу? Я столкнулась с ней нос к носу и от неожиданности выпучила глаза. Небось, и рот распахнула. Хорошо хоть не догадалась поздороваться. Я очень быстро взяла себя в руки и, обогнув препятствие в виде бывшей подруги, устремилась к выходу из здания. И чёрт меня дёрнул оглянуться! Наташа не вошла в лифт и продолжает смотреть на меня.
На улице дождь ещё больше усилился, а зонт я забыла в офисе. Не беда – не сахарная!
– Да, Витя! – отвечаю на входящий вызов и выслушиваю эмоциональную исповедь о том, как ушлый крокодил Гена навёл шороху в «Трясогузке» и вытащил из Вити обещание предупреждать его о моих спонтанных выступлениях.
– Эл, думаю, тебе пока не стоит сюда соваться. Пусть остынут немного наши сыщики. К тому же их новый друг очень хочет от тебя приват. Знаешь, сколько предложил?
Внезапная мысль вызвала у меня злорадную улыбку.
– Вить, обязательно предупреди мальчиков, что я буду в воскресенье.
– Эл, какое воскресенье, обалдела? Ты меня не услышала, что ли?
– Я слышу, Витюш. Ты прав – не надо в воскресенье. Скажи им, что я буду завтра.
31
Завтра!
Это слово обладает какой-то особенной магией. Сегодня ты можешь отложить учебу, не доделать работу, съесть лишнее пирожное или даже целый торт. Сегодня можно позволить себе слабости и глупости, ведь наступит завтра – и всё можно исправить. Сесть на диету, заняться спортом, заполнить пробелы в учёбе и бросить курить.
Но я не курю, учусь на отлично и у меня стройное спортивное тело. И завтра всё это останется со мной.
Я проснусь решительной воительницей и сожму кнут в своих… крепких ладонях! Буду вызывающе красивой и смелой. И гордой! Но завтра…
А сегодня я хочу к маме – поплакать, пожаловаться и почувствовать её тёплые объятия. Хочу, чтобы мама сказала: «Эллочка, моя бедная маленькая девочка, не плачь, всё будет хорошо. Ты у меня настоящая красавица, и твой Женька ещё сто раз пожалеет, что не разглядел такое сокровище! А этот Генка…»
Нет смысла придумывать кары на Генкину голову и грезить о Женькином прозрении, потому что для этого недостаточно, чтобы просто наступило завтра. К тому же ничего подобного моя мама не скажет, потому что мне некогда к ней ехать, а по телефону – всё не то… Лишь живое тепло и прикосновения способны согреть душу. А Диана наверняка сказала бы, что слёзы и страдания из-за мужчин достойны лишь презрения. Это слабохарактерность! И лишь борьба достойна похвалы и поощрения. Поэтому я не плачу, и никто не узнает, что сейчас я чувствую себя несчастной заблудшей овечкой в промокшем парике и… О, господи! Почему я до сих пор в этих ужасных очках?!
Я поспешно снимаю их и прячу в сумку, внутри которой тоже сыро и неприятно. Ну и февраль выдался! Прибавляю шаг, почти переходя на бег, и уже спустя несколько минут врываюсь в подъезд. Сейчас Инесса – моя единственная надежная гавань, и я мчусь через ступеньку, чтобы забраться под её заботливое крылышко.
После третьего звонка в дверь я начинаю волноваться, и в голову невольно лезут всякие ужасы. Инесса ведь должна быть дома... Что-то случилось? А может, Жоржик пришёл, и они сильно увлеклись? Быстрые шаги за дверью не принесли облегчения – Инесса никогда не топает, как слон, она порхает...
– Где твой зонт?! – рявкает... всё же Инесса. И глазищами грозно сверкает.
Макияж размазан, волосы, как после удара током, а её любимый халатик порван на груди. Вообще на неё не похоже.
– Хто? – раздаётся из недр квартиры недовольный голос Жоржика.
– Транда в задрипаном пальто!
Ну точно я не вовремя. Но пятиться назад совсем уж глупо. И почему я транда-то? Ответ на мой невысказанный вопрос последовал незамедлительно:
– Ты почему не носишь мой подарок? Не нравится? – звучит как угроза, и я теряюсь.
– Почему не ношу? Очень даже ношу, но я же не могу в разных образах носить одни и те же вещи. Красивое пальто для красивой Эллы. Сейчас надену его на занятия.
Я устало стаскиваю с себя мокрый парик и бросаю на кожаную банкетку и лишь после этого начинаю раздеваться. А Инесса брезгливо, как на мокрую крысу, взглянула на мою сброшенную причёску и, громко стуча босыми пятками по полу, исчезла в квартире. Следовать за ней совсем нет желания, когда она в таком настроении.
Обняв сумку, я привалилась к стене и прикрыла глаза. Я просто расслабилась – привыкла к Инессиной заботе, полюбила её, вот и принимаю всё близко к сердцу. Наверное, пора уже вспомнить, что я не её внучка, а нанятая компаньонка, и мои обиды здесь совсем неуместны.
– Ну и что ты трёшься здесь, как бедная родственница? Тебя в угол поставили? – вернувшаяся хозяйка квартиры подбоченилась и нехорошо прищурилась. – Что ты с сумкой обнялась – никак большую зарплату получила и боишься, что спиZдим?
– Конечно, нет, Инесса Германовна, – натянуто улыбаюсь. – Я Вам доверяю. Да и до зарплаты ещё далеко, я ведь только первый день отработала.
– А какого хера ты здесь застряла тогда?
От направленного на меня злого взгляда мне хочется втянуть голову в плечи.
– Я... обещала маме приехать, она меня ждёт, и... наверное, я зря разделась. Можно я сейчас поеду? Пожалуйста, мне очень нужно.
Вру так неумело и глупо, но больше ничего не приходит в голову. Я так сильно хочу уйти отсюда... Так сильно!
– Уё*ывай! – выплёвывает Инесса. – Ускорения придать?
Качаю головой, пытаясь не расплакаться, и торопливо обуваюсь. От волнения никак не могу попасть ногой во второй сапог, а когда попадаю, стопа не входит, словно её раздуло с перепугу.
К Инессе присоединяется хмурый Георгиос, и двое враждебно настроенных дорогих людей – это уже выше моих сил. Я хватаю насквозь промокшее пальто и пулей выскакиваю за дверь, подволакивая полунадетый сапог. Только бы не разреветься у них на глазах.
В полной тишине я допрыгала до четвёртого этажа и только здесь остановилась, чтобы обуться как следует. Только не плакать! Надо успокоиться, ведь ничего ужасного не случилось. Майор постоянно мне грубил и оскорблял, но это никогда не вызывало во мне подобной реакции. Это моя ошибка... В разочаровании всегда виноват очарованный. Это всего лишь очередной урок – прививка от наивности и доверчивости. Не плакать!
С сапогом я справилась, а надев мокрое пальто, мгновенно продрогла.
– А ну, стой! – раздалась команда сверху, и я снова устремилась вниз по лестнице. – Стой, кому сказала! Вот же овца глупая!
Точно – овца! Из глаз всё же брызнули слёзы, и я уже перестала прислушиваться к словам Инессы. На втором этаже услышала сверху громкий и быстрый топот и ускорилась. Судя по звукам, это может быть только грек, прыгающий через десять ступенек. Догонит ведь!