Алиса Перова – Безобразная Эльза (страница 104)
– Спасибо, мальчик, нам уже не надо! – Инесса кивнула в ответ, приложив руку к груди.
– Да Вы что! – я ткнула её локтем, и у меня мгновенно прорезался голос: – Гена, не слушай её, она шутит!
– Я понял, Эллочка! Ценю красивых женщин с чувством юмора.
– Стервец, – довольно бубнит Инесса и уже громче: – Благодарю Вас, благородный юноша. Мы обсудим предложенную кандидатуру и непременно Вам перезвоним.
– Да перестаньте издеваться, Инесса! – тихо шиплю я, но Гена и не думает прощаться.
– При всём глубочайшем уважении к Вам, мадам, вынужден заметить, что я не на собеседование пришёл. У меня важное поручение от моего друга и гостинцы для его невесты.
Будто сладкий хмельной ликёр, это слово ударило в голову и склеило мозг.
– Ген, я сейчас выйду! – кричу ему и уже мчусь к выходу.
– Жоржик, взять её! – командует Инесса и шипит уже мне: – Прижми хвост, невеста, и не позорь мои седые волосы! Раскрылилась, твою мать! Вон, вся страна на нас смотрит, – она кивнула на улицу.
А ругань там и правда прекратилась, и все слушатели и зрители, даже те, что из оппозиции, замерли в ожидании развязки. Жоржик виновато мне улыбнулся и перекрыл выход, а Инесса, удовлетворённо кивнув, вернулась к окну.
– Гостинцы, говорите? От Вас уже лежит один гостинчик и места занимает до х… очень много!
Тут же не выдержал кто-то из соседей:
– Эй, парень, Германовна у нас кремень! Её хрен подкупишь! Серенаду давай!
– Спой, светик, не стыдись! – загоготала противным голосом ещё какая-то клуша.
Но если эти дураки думали смутить Гену, то просчитались. Он прокашлялся и взревел, как тоскующий слон:
– Ти-ихо в Крыму-у, только не спит медве-эдь… Будет всю ночь он по Элке реветь и грустные песни пе-эть!...
Мне и смешно, и Гену жалко, но он будто и не испытывает никакого дискомфорта и уже начинает по второму кругу.
Минутное выступление Гены слушатели оценили бурными овациями и рукоплескали дольше, чем он пел.
– Какой дивный голос! – похвалила Инесса.
– Благодарю Вас! Это трахифония!
– Вот-вот!.. А скажите мне, Геннадий, Вашего батюшку, случайно, не Эдуардом зовут?
Гена поозирался по сторонам и ответил уже тише:
– Допустим…
– То-то я смотрю! – обрадовалась Инесса. – А яблочко-то от яблони недалеко ябнулось!
Я резко, как куклу, развернула женщину к себе и зло рявкнула:
– Если Вы немедленно не прекратите, я от Вас уйду!
Инесса закатила глаза и простонала:
– Страшно-то как! Чем тише омут, тем злее в нём черти. В тебе ж беременности пока с гулькин хер, а выдержки уже – ну, никакой! – она усмехнулась и, вернув своё внимание Гене, проворковала: – Геннадий Эдуардович, а как Вы посмотрите на то, чтобы продолжить наши переговоры за круглым столом?..
102
Обойти передний фасад дома, набрать код на воротах, преодолеть дистанцию от ворот до подъезда и взлететь на пятый этаж – всего-то! Для реактивного Гены – это максимум пять минут! Прошли тридцать. Где Гена? Кажется, кроме меня, этот вопрос никого не волнует.
Жора лениво щёлкает пультом, переключая телевизионные каналы. Инесса приказала ему одеться, но и теперь наш красавчик выглядит не намного более одетым. На нём коротко обрезанные джинсы и майка, облегающая рельефный торс. Инесса одобрила, а я смирилась. Сама же Инесса, облачённая в расшитое серебром кимоно, перед ростовым зеркалом доводит свою красоту до совершенства. А я, уже давно красивая, с тревогой смотрю на часы.
– Может, с ним что-то случилось? – неуверенно спрашиваю.
– С этим-то буйволом? – усмехается Инесса. – Не думаю.
Ну да, звучит странно, но вдруг полиция всё же его достала? Или недобрые соседи… Те, которые добрые, до сих пор перекликаются за окном – никак не остынут после недавнего концерта. И молодёжь внизу веселится и не позволяет свечам погаснуть. От этого зрелища каждый раз, когда я выглядываю из окна, у меня увлажняются глаза и щиплет в носу.
– А может, Гена передумал? – неохотно озвучиваю очередное предположение.
– Да запросто! – бодро подхватила Инесса. – Если он такой же, как его отец…
– Гена не такой! – заявляю с уверенностью и, смутившись, спрашиваю: – А какой его отец? И откуда Вы его знаете?
– Шалопай и бл*дво! Он учился с моим Рюшечкой в одной школе, только на пару лет старше. И несколько раз огребал от меня мандюлей. Мой ребёнок одно время даже в школу ходить боялся из-за этого охламона Цветаева. Пришлось призвать его к ответу.
– Так Гена, получается, Цветаев? – я отчего-то удивляюсь и думаю, что ему куда больше подошла бы фамилия Быков или Бульдозеров.
– Понятия не имею! – пожимает плечами Инесса. – Может, он фамилию матери взял. Галина – чудесная женщина! Раньше работала в городской администрации вместе со своим Эдькой. А потом он проиграл выборы, бросил располневшую Галку и женился на какой-то тощей писюхе.
– Нет, Гена совсем не такой! – снова встаю на его защиту, уверенная в своей правоте.
– Святая простота! Да тебе-то откуда знать, какой он?
Ответить я не успеваю, потому что громко звонит домофон.
– Эта Гена! – я улыбаюсь.
– Так, стоп! – рявкает Инесса. – Лицо построже! А то сияешь, как восторженная гимназистка на первом балу! Жоржик, какого хера ты завис? Иди встречай засланца, а то домофон задымится!
Жора ломанулся к двери, а Инесса снова повернулась ко мне:
– И только попробуй мне вмешаться в переговоры!
– Я не собираюсь изображать бессловесную овцу, пока Вы будете обижать Гену!..
– Молчи уж! Ты посмотри-ка, голос прорезался! Словоохотливую овцу изобразишь перед своим Жентёром, а сейчас не мешай. Если бы я не была на твоей стороне, мы бы сегодня не встречали гостей. Цени, неблагодарная! Кто ещё о тебе позаботится? На твою мать надежды мало. Она сейчас раскапустится и благословит тебя на любую ху*ню, пока сама порхает в розовых облаках.
– А ты ещё кто?! – угрожающе прогремел Генин бас из прихожей, а мы с Инессой переглянулись и рванули спасать Жоржика.
С двумя букетами наперевес в дверном проёме застыл Гена. Как я вообще могла подумать, что кто-то из соседей рискнул бы его обидеть? Сейчас, без своей обаятельной улыбки и с раздувающимися ноздрями, выглядит он очень опасным. И даже прекрасные цветы не спасают его пугающий образ.
– Георгиос, – произнёс Жора с сильным акцентом и бесстрашно протянул гостю руку для приветствия.
– Геннадий, – прорычал наш посол и, переместив цветы в левую руку, ответил на рукопожатие.
– Что-то вы, гости, недобро хозяев встречаете, – пропела Инесса. Ловко оттеснив бедром Жоржика, она предстала перед Геной и тоже протянула ему ладонь. – Инесса Германовна.
Свирепая маска дрогнула, и губы Гены расползлись в улыбке.
– Мне очень приятно, – он поцеловал Инессе руку и протянул букет красных роз, – а я Геннадий, и это Вам. Это тоже всё Вам и Эллочке, – Гена кивнул на пузатые пакеты, сложенные на полу в прихожей и, не обращая внимания на присутствие Жоры, вернулся к первоначальному вопросу: – А этот Георгий – он кто?
Я почувствовала, как напрягся грек, словно перед прыжком, и ткнула его в спину. Из-за его широкой спины и я подглядываю за происходящим.
– Этот жгучий мачо – мой любовник, друг и помощник по хозяйству, – с достоинством произнесла Инесса. – Ещё вопросы будут или Вы уже уходите?
– Любовник по хозяйству – это замечательно! А я уже говорил, что восхищаюсь умными женщинами? – быстро нашёлся Гена. – И второй вопрос – могу я видеть маму моего любимого будущего крестника?
Спустя три часа в кухне стоит ор выше гор. Генины дары перекочевали на стол и тот ломится от обилия деликатесов и алкоголя. Пьют трое, орут – двое. Я методично и вдумчиво поглощаю клубнику и, сидя по правую руку от Гены, оказываю ему молчаливую поддержку. Напротив – уже изрядно поддатая и раскрасневшаяся Инесса и её друг по хозяйству, который безуспешно пытается контролировать количество выпитого.
– Краёв, что ль, не видишь? – рявкает на него Инесса.
– Вы просто не знаете Жеку, – распаляется Гена, – он отличный парень, из него выйдет толк!
– Уже вышел, – парирует она. – Всё лучшее мы от него забрали.