Алиса Перова – Безобразная Эльза (страница 105)
– Инесса, Вы не правы, Жека готов к отцовству на все сто!
– Эту лапшу, сынок, ты можешь своему другу на рога перевесить.
– У Жеки не будет рогов, – рычит Гена, – потому что он выбрал правильную женщину!
Правильная женщина, то есть я, ободряюще улыбнулась Гене. А он звонко поцеловал меня в висок и победно посмотрел на Инессу.
– Элла любит Жеку, и разговор о рогах, уважаемая Инесса Германовна, здесь не уместен.
– Ничего, любит – перелюбит! – Инесса опрокинула в себя очередной стопарик и продолжила: – Член членом вышибают – слыхали?
И поскольку мы подобного не слыхали, в кухне наступила зловещая тишина. Даже обалдевший Жоржик отстранился от Инессы. Я же, наоборот, придвинулась ближе к разъярённому Гене и нарушила молчание:
– Инесса, ну зачем Вы так? Вы же знаете, что это не обо мне. Я очень люблю Женю и мои самые счастливые моменты связаны именно с ним.
– Отличный тост, – встрепенулась Инесса. – За счастливые моменты самцы платят алименты. Жоржик, наливай!
– Вы сейчас пытаетесь оскорбить не только моего лучшего друга, но и его любимую женщину, – почти тихо и очень грозно просипел Гена. – И ребёнок тоже всё слышит.
– Ой, да ничего не слышит ваш головастик, – отмахнулась Инесса, – у него ухи ещё не выросли.
Гена очень странно улыбнулся и ничего не ответил, но кулак его, будто случайно упал на стол, отчего приборы со звоном подпрыгнули.
– Гена, она так шутит, не волнуйся, просто перепила немного, – шепчу ему на ухо. Но я и сама уже готова влепить этой беспардонной бабке хорошую затрещину.
– Слышь, кабан, ты мне тут мебель не кроши! – сощурилась Инесса.
– Прошу прощения, Инесса Германовна, я случайно, – взгляд Гены повеселел, тон смягчился, и он провёл ладонью по ребру столешницы. – Кстати, отличный стол! Сразу видно – ценное дерево.
– Нихуясень! Очень ценная порода. Жоржик наливай, у меня тост созрел. За детей, их родителей и за здоровье тех ворот из которых весь народ!
– Отличный тост! – поддержал Гена. – Я всегда восхищаюсь вами, старшим поколением. Ведь вам куда сложнее было и быт вести, и детей растить…
Гена мастерски увлёк Инессу в комфортную для неё тему, и теперь уже оба сокрушаются над тем, как нелегко было жить без Гугла, Википедии, сотовой связи…
Жоржик уже неслабо набрался и стал клевать носом. Я проводила его в спальню, а когда вернулась, Гена уже плавно подвёл разговор к тому, что задача старшего поколения – не ругать потомков, менее приспособленных к выживанию в трудных условиях, а помогать им и давать добрые напутствия. И Евгений в таких напутствиях тоже очень нуждается…
– Ну что сказать… – задумалась на несколько секунд Инесса. – Упустил ваш Жентёр достойную девушку – пусть теперь подбирает среди доступных! А что вы так смотрите? Доброе и ценное напутствие для недозревшего потомка! А то ведь пристроить свой порно-двигательный аппарат вы, неразумное поколение, ловко научились. А откуда дети берутся – забыли? А потом, когда надо включить мужика и взять на себя ответственность, у вас для любимой женщины находится лишь «пиZдец». Ну что ж, а мы и не навязываемся! И да пребудет с ним оргазм ручной работы! А уж Элкины роскошные ноги мы без проблем пристроим в хорошие руки!
– Инесса Германовна, Вы ведь мудрая женщина, а рассуждаете, как обиженная девочка, – терпеливо и поскрипывая зубами, начал Гена. – Для нас, мужчин, ребёнок – это не только радость и гордость, но и огромный стресс. И вот теперь, когда стресс прошёл, включилась радость! Уже вовсю запущены механизмы адаптации к новой роли – роли отца! Да Жека больше думать ни о чём не может! Они же созданы друг для друга!
– Не пиZдите, Гена, да не пиZдимы будете. Возможно они и были бы идеальной парой, если бы не ОН.
Какой смысл спорить и ругаться с этой женщиной?.. Я очень благодарна Инессе за всё и всегда буду благодарна. Но я доверилась ей, как единственной подруге, а она… Она ведь знает, как дорог мне Женя.
Я оставила обоих спорщиков и тихо покинула кухню. Собрала свои вещи в дорожную сумку и оглядела спальню. Мне хорошо здесь было и будет сильно не хватать этой комнаты… И моей Инессы, и Жоржика…
Завтра утром, когда Инесса протрезвеет и проспится, я поговорю с ней. Трудно, конечно, будет… И мне, и ей, наверное…
Услышав какой-то странный вой, я насторожилась… Что это?
Выскочив из комнаты, я расслышала протяжное завывание на два голоса, а затем горестный всхлип. Подкралась к кухне… и прислушалась…
– … даже не понимает, мудак. Она же чистая, добрая! Таких ведь уже не делают, Гена! Я ведь люблю её, как родную.
– И я люблю! – охотно подтвердил Гена. – Как сестру!
– Жаль. Погубит, боюсь… Обидит…
– Не, он не такой! Да и я подстрахую. Всё путём будет! Обещаю!
– Она расстроилась, да, Ген? Я виновата…
– Ваша вина лишь в том, что Вы прекрасны! И внешне Вы прекрасны, и душой!
– Подхалим! – пьяно хихикнула Инесса. – Погнали дальше! И-и-и… Не слыш…
– Стоп! Ещё раз… Три, четыре! Не слышны в саду-у даже шо-ро-хи-и…
103 Женя
Родной город встречает меня сыростью и холодным ветром. Да хоть ураган – похер! Покинув здание аэропорта, я пру к автомобильной парковке, как бульдозер, выискивая взглядом старый «мерин» Геныча. И я пиZдец какой злой! Звонка ни от Геныча, ни от Эллы я так и не дождался, а номер моей гордой девочки до сих пор недоступен. Если откровенно, то кипит во мне даже не злость, а скорее, страх, поскольку в Геныче я не сомневаюсь, но тот факт, что он ночью отклонил мои вызовы, здорово щекочет нервы. Дважды сбросил – два факта! Сообщения от него тоже ни хрена не прояснили: «Жек, всё зае*ись! Напиши номер рейса!» и «Всё под контролем – Даня наш! Перезвоню».
А ещё напрягло, что «зае*ись» было раньше, чем «под контролем». Значит, что-то пошло не так?.. Что?!
Во время пересадки в Москве мой мобильник окончательно сдох, а когда, потратив время и нервы, я ухитрился его подзарядить, Геныч совершенно невменяемым голосом промычал, что мы победили и он встретит меня в аэропорту.
Я с трудом представляю, что меня ждёт, но этих бесконечно долгих часов полного неведения мне хватило, чтобы осмыслить последние новости, обрисовать перспективы и осознать, что со своей аномальной девчонкой я хочу ВСЁ! И скажи она мне сейчас, что собирается прервать беременность, я однозначно против. Когда я родился, отцу было тридцать. На мой взгляд – идеальный возраст, но и я уже не пацан. И если моя семья не одобрит мой выбор, а матушка наверняка будет против, то теперь я имею все шансы удержаться на плаву, даже если придётся покинуть компанию. Хотя, надеюсь, что до этого не дойдёт.
А если Элла ошиблась, и нет никакого ребёнка? Эта мысль периодически всплывает, как нечаянный буй в открытом море. И я держусь за него пару минут, чтобы перевести дыхание и подавить страх, а потом снова отталкиваюсь и гребу дальше – к нашему аномальному берегу. И пусть не будет никакой ошибки. Ребёнок от любимой женщины, зачатый во время зимней грозы… просто обязан быть!
Геныч дрыхнет без задних ног на водительском сиденье – рот нараспашку, гигантские пятипалые лопасти сложены на могучей груди в молитвенном жесте. Мои губы невольно растягиваются в улыбке…
Достаю из кармана мятую пачку. Сигареты купил сразу, как только узнал счастливую новость. Геныч не одобрит… Я извлекаю из пачки последнюю сигарету и закуриваю. Если Элла меня простила – клянусь, что сигарета последняя. Элла… Ланевская – звучит отлично!..
– Слышь, медведь задумчивый, соску свою бросай! – неожиданное рычание Геныча грубо выдрало меня из лирических мыслей. – Э-э, батенька, что-то ты дёрганый стал, а будущему отцу нервы нужны крепкие! Падай рядом, прокачу!
***
– Геныч, ты прижми газульку-то, иначе мы и к ночи не доберёмся! Меня уже укачал твой неспешный «Мурзик».
– А куда ты торопишься? Я ещё не всё тебе рассказал… А к тому же мне проблемы с гайцами не нужны, я спал-то всего три часа.
– В аэропорту?
– Почему? Дома спал, а в аэропорту я только глаза успел прикрыть…
– Ага, и варежку распахнуть. Слышь, а чем у тебя так пахнет?
– Плохо? – испугался Геныч.
– Вкусно, – я пошарил взглядом по заднему сиденью и, обнаружив подозрительный свёрток, протянул за ним руку. – А что у тебя в пакете? Я пиZдец как жрать хочу!
– Э! Щупальца прочь! Это манник, и я из-за него целый час не доспал. Хотел шарлотку, но яблок не было, да и возиться с ними долго, а я к тому времени ещё не протрезвел. С Германовной пить – это ж никакого здоровья не хватит. Пришлось вот, на скорую руку. Но, думаю, Инессе понравится.
От имени Инесса и повествования Геныча меня уже полчаса потряхивает то от нервного смеха, то от злости. Но волшебное слово «манник» пнуло настроение резко ввысь, во рту собралась голодная слюна, а желудок громко взвыл.
– Геныч, а почему мы не можем его употребить? – я тоскливо таращусь на вожделенный ароматный пакет.
– Потому что негоже свататься с обгрызенным пирогом.
– А на хер он нам нужен? Ну, давай торт купим, что ли… А манник я заточу.
– Вот купи торт и точи! Не понимаешь ни хрена – это же своими руками! А в данном случае – твоими. Скажем, что ты сам его испёк…
– Где – в самолёте?
– Жек, что ты меня бесишь, я зря, что ли, старался? Никто не знает, когда у тебя самолёт. Прилетел, испёк по-быстрому и рванул к невесте.