Алиса Мейн – Внутри себя (страница 56)

Эва поборола в себе желание подняться, подойти к Майклу и крепко его обнять. Она живо представила себе нескладного подростка, предоставленного самому себе – потерявшего мать, не любимого отцом. И уже в таком раннем возрасте разочарованного в жизни и в людях. Ей становилась понятна диковатость и отрешенность взрослого Коннора.

Подростки – самые впечатлительные и восприимчивые люди. В этом возрасте они начинают осознавать, что их уютный мир под крылом родительской опеки больше никогда не будет прежним. Жизнь открывается такой, какая есть. И Эве было досадно от того, что сидевший перед ней мужчина, окруженный в детстве материнской любовью, потерял все после ее смерти.

– Вам сложно подобное представить, – прервал Майкл напряженное молчание.

Эва медленно кивнула, внимательно глядя на собеседника. Между тем Коннором, которого она впервые встретила у себя дома и тем, которого она видела сейчас, будто бы пролегла огромная пропасть. Он был непривычно тихим и погруженным в себя. Былая напыщенность сменилась умиротворенностью.

Белова не без удовольствия отметила, что на его лице почти не осталось следов побоев, а сам детектив в последнее время стал выглядеть опрятнее. Даже несмотря на его становившуюся с каждым днем все более явной усталость, Коннор уже не походил на сломленного обстоятельствами и близкого к алкоголизму неудачника. Теперь это был самый обычный мужчина. Вот только…

Только впервые она чувствовала в его присутствии удивительное спокойствие. Ей не хотелось, чтобы он переставал говорить. Эва хотела, чтобы он как можно дольше сидел напротив нее, а она могла просто слушать его.

Осознав, что ее молчаливое изучение детектива затянулось, а брови Коннора с каждой секундой неумолимо поднимались все выше, Эва встрепенулась и отвела взгляд. Она с трудом вспомнила его последние слова:

– Если… если честно – да. Несмотря на уход отца я всегда чувствовала себя любимой и нужной… Простите. – Неужели она растерялась?

– За что вы извиняетесь? За то, что вам, в отличие от меня, повезло не родиться в семье алкоголика? Это глупо. Лучше расскажите, что вы помните о своем родном отце. Это не допрос. – Губы детектива растянулись в хитрой улыбке. – Раз уж вы вынудили меня откровенничать, мне хотелось бы от вас того же.

Белова выглядела застигнутой врасплох. От Майкла не скрылась ее реакция на его слова о Томасе. Он никогда раньше не замечал за ней такого взгляда: опасливого и в то же время заинтересованного. До этого он мог читать в ее глазах лишь безразличие, презрение или отвращение.

Коннору показались странными и ее извинения за то, что ее детство было лучшим, чем у него. Они были из разных социальных слоев. Белова была так называемой элитой, в то время как он сам – рядовым солдатом. В начале их знакомства это сильно его коробило, но чем больше он общался с Эвой, тем больше понимал, что хоть она и была из чуждого ему круга, тем не менее сохранила в себе остатки человечности.

Сегодняшнее желание узнать его ближе и вовсе сбило его с толку. Он пытался вспомнить, с кем, помимо нее, разговаривал на такие личные темы. О том, что происходило в его семье, был в курсе, пожалуй, только Сеймур. И то только потому, что знал Майкла еще мальчишкой.

Возможно, когда-то он поднимал подобные темы с Джерри.

Джессика? Ее никогда не интересовали его проблемы и переживания. Она никогда не спрашивала, о чем он думает, а разговоров о его отце и вовсе старалась избегать, будто Томаса не существовало. Джес видела его всего несколько раз и после каждой встречи всем видом давала понять, что совершенно этому не рада.

– Мой отец… – протянула Белова, смотря в сторону. – Я его почти не помню. Все только какими-то урывками или по маминым воспоминаниям, – а она о нем, сами понимаете, отзывалась не самым лучшим образом.

– Почему он ушел?

– Он несколько лет жил на две семьи. Еще до женитьбы на маме у него была другая женщина, а я была на момент его ухода – уже не единственным ребенком.

– То есть, у вас есть…

Белова печально улыбнулась:

– Два единокровных брата. Но никто из нас все эти годы не стремился связаться друг с другом. Я не уверена даже, что они знают о моем существовании.

– А отец? Он тоже ни разу не выходил с вами на связь?

Эва пожала плечами:

– Может и выходил. Только мне об этом ничего не известно. Мама оберегала меня и от него самого и от информации о нем. Вероятнее всего, у вас возникнет вопрос, не пыталась ли я его найти будучи уже взрослой? Нет. Считаю, будет справедливо, если первым пойдет на контакт человек, который эти же контакты и оборвал. – Она ненадолго задумалась. – Я даже отчасти благодарна за то, что он нас оставил. Иначе в нашей жизни не появилось бы Сэма.

Майкл в то же мгновение поймал себя на мысли, что если бы все так не сложилось, то он никогда бы не встретил ее. Наткнувшись на ее пристальный взгляд, он почувствовал неловкость, будто позволил себе какую-то пошлость. Что по меркам нынешней ситуации было недалеко от правды. Теперь настала его очередь отводить глаза.

– Детектив, неужели у вас остались ко мне еще какие-то вопросы? Я думала, вы уже знаете обо мне все и даже больше.

Нет, он не знал. Он ее совершенно не знал.

– Скажу честно, я был о вас худшего мнения, – вырвалось у него.

На лице Беловой появилось озадаченное выражение. Майкл шумно вздохнул, собираясь с духом:

– Я хочу кое-что прояснить. За свою жизнь я встречал многих людей, разных. И, как вы понимаете, по долгу службы редко попадались порядочные. Но у меня всегда был один пунктик по поводу людей, подобных вам.

– Мы уже говорили с вами на подобную тему.

– Да. И сейчас, раз уж мы дошли до такой стадии откровенности, хочу вам объяснить, в чем дело. – Ему стоило огромных трудов говорить Эве об этом, но он отчего-то чувствовал, что она поймет его. – Моя мама… Ей нужно было провести операцию, которая позволила бы пожить ей чуть подольше. Все уже было обговорено, назначен день. Но внезапно ее состояние ухудшилось и мы вызвали скорую. В больнице ее собирались направить на экстренную операцию, но в последний момент все переиграли.

У Майкла сдавило грудь от воспоминаний о том роковом дне. Он нервно жевал губы в попытке удержать подступавшие слезы. Эва подалась вперед, озабоченно глядя на него.

– Следом за нами в больницу приехала еще одна скорая и пациента оттуда направили на операцию, а маму почему-то увезли в отделение реанимации. Не знаю, что там происходило, но, по словам врачей, они «сделали все возможное, чтобы нормализовать ее состояние». – Майкл снова вздохнул. – Пока моя мама умирала в реанимационном блоке, они делали операцию сыну спонсора этой клиники. Этот придурок по пьяни на полном ходу влетел в дерево и «парня собирали буквально по косточкам».

Лицо Коннора искривилось будто от боли. Эва поднесла ладонь ко рту, приглушая вырвавшийся вздох ужаса.

– С тех пор я предвзято отношусь к людям, которые пользуются своей властью и деньгами, наплевав на других, – завершил свой рассказ детектив, быстро вытирая покрасневшие глаза. – Я тогда был слишком мал, чтобы выяснять почему во всей чертовой больнице не нашлось врачей, которые могли бы параллельно с тем идиотом делать операцию матери. А отец ушел в слишком серьезный запой.

Эве стало стыдно за то, как она себя вела с Коннором.

То, что произошло с ним в детстве, было страшной, жестокой ошибкой, наложившей отпечаток на всю его жизнь.

Детектив был прав в отношении самой Беловой, но лишь отчасти. Конечно, у нее была выстроена модель поведения по отношению к малознакомым людям – и она была далека от общепринятых человеческих норм. Она оценивала внешний вид, статус человека и то, как он держится в обществе. Но для того, чтобы понять, что из себя представляет человек на самом деле, нужно было копнуть гораздо глубже.

Да и кого она обманывала? Та картинка, тот образ, который она сформировала благодаря влиянию Сэма и мамы – это была не она. Это была Эва Белова – директор международной рекламной компании, бизнес-леди, акула бизнеса, кто угодно… Но только не Эва настоящая. Эва, которая тоже боится, тоже переживает, тоже что-то чувствует.

– Знаете, Коннор, будучи человеком, постоянно окруженным другими людьми, я всегда боялась остаться в одиночестве. Когда вокруг каждый день снуют десятки малозначащих для тебя людей – это же совсем другое, правда?

Майкл молча кивнул, не отрывая от нее сосредоточенного взгляда еще блестевших от невыплаканных слез глаз.

– Мы все живем так, будто в любой момент наша жизнь не может предстать в кривом зеркале. Потеря матери для меня не стала уроком. А теперь еще и Сэм… Лишившись и его, я по-настоящему прочувствовала, что значит быть одинокой. Ведь у меня был только он. Он был моей скалой, моим ориентиром, моей опорой… А сейчас? Приходится справляться со всем этим самой. – Эва устало прикрыла глаза. А открыв, серьезно посмотрела на собеседника. – Ваш отец – он еще жив?

Коннор снова кивнул.

– Вы с ним общаетесь?

Неуверенное пожатие плечами в ответ.

– Неужели он ведет себя так же, как раньше?

– Сейчас он для этого слишком стар и болен.

– Я понимаю всю степень вашей обиды на него. Он поступал ужасно, но не мне судить. Просто представьте, что завтра его может не стать. Что вы почувствуете?