Алиса Мейн – Внутри себя (страница 57)

Первое пришедшее на ум слово «облегчение» чуть не сорвалось с губ Майкла, но прежде чем его произнести, он задумался.

Отец никогда не был для него примером. Смотря на его действия, Майклу лишь хотелось поступать иначе. И те шрамы, которые появились на его теле после методов воспитания Томаса – они останутся с ним на всю жизнь. Как и шрамы душевные – вбитые его причинявшими не меньшую боль словами.

Что он почувствовал когда отец попал в больницу? Раздражение. Майклу казалось, что Томас пытается любыми уловками найти повод с ним встретиться. Но почему он искал этих встреч? Коннор прокрутил в голове последние годы, в которые отец действительно всячески старался сделать так, чтобы Майкл к нему приехал: то ему нужны были лекарства, то продукты, то возникали проблемы с деньгами. И с каждым годом Томас все реже представал перед ним в пьяном виде.

В тот день вместе с раздражением он определенно испытал что-то еще. Что-то, похожее на досаду. Досаду на отца за то, что довел себя до такого состояния. Что все могло бы быть по-другому. Что после смерти матери он мог не уходить в беспробудный запой. Что он мог не калечить своего сына. И что именно он, Томас, был всему этому виной. Но хотел ли Майкл, чтобы отец умер? Нет.

Коннор озвучил свои соображения Беловой и та одобрительно кивнула:

– Я не вправе навязывать вам свое мнение, но хотя бы просто выслушайте. У нас у всех разные родители – у кого-то лучше, у кого-то хуже… И только вам решать, как относиться к своему отцу после всего совершенного им. Но мне кажется, вы должны дать ему возможность исправиться. Попытаться понять, почему он так поступал. Вы сами не пробовали у него это выяснить?

– Мне казалось, он первым должен это сделать.

– Вы мыслите так же как и я о своем родном отце, – Эва кротко улыбнулась. – Но я не утверждаю, что права. И, быть может, когда-нибудь решусь найти его и потребовать объяснений. Но ваш отец – вот он, рядом с вами. И если он тяжело болен, то вы в любой момент можете потерять возможность сказать, глядя ему в глаза, что вы его прощаете.

В словах Беловой было что-то, о чем Майкл сам подспудно задумывался, но не хотел себе в этом признаваться. Возможно, чтобы полностью принять эту мысль, ему было необходимо, чтобы кто-то ее озвучил со стороны.

– Вы взрослый, самодостаточный человек, и сейчас ваш отец не имеет на вас никакого влияния, – продолжила Эва. – Вы на него влияете, вы оказываете ему помощь – и без вас ему будет тяжело. Просто подумайте об этом.

Коннор давно не уделял столько времени размышлениям и тем более разговорам о Томасе, поэтому сейчас чувствовал себя не в своей тарелке. Он посмотрел на просветлевшее, открытое лицо Беловой и произнес:

– Спасибо, что выслушали.

Эва кивнула, глядя на него с теплотой. Он и не знал, что она может так смотреть.

Затем Белова резко поднялась с дивана и поправила костюм:

– Давайте разрядим обстановку? – нарочито бодрым голосом спросила она. – Можете спросить меня о чем-то отвлеченном. Пользуйтесь моментом, пока я в настроении.

Майкл проследил за тем, как она подошла к окну, выходившему на подъездную дорожку к дому:

– Да я тут подумал, мог ли ваш родной отец быть причастным к убийству Моргана.

– А смысл? – пожала плечами Эва, осторожно выглядывая наружу. – Чего бы он этим добился? Вряд ли таким образом он хотел бы вернуть мое расположение.

– Деньги? Ведь все наследство Моргана перешло к вам.

– Я хоть и плохо помню отца, но на запугивание или, тем более, убийство родной дочери он точно не способен, – уверенно заявила Белова. – Вы, кстати, выяснили, что там с моим охранником? Убедились, что ему можно доверять?

– Вполне. – Майкл поднялся и тут же понял, что почти весь разговор просидел в одной напряженной позе и у него адски затекла спина. Он покрутился из стороны в сторону, разминая позвоночник: – Даже чувствую себя немного виноватым, что едва не опорочил хорошего парня.

Белова повернулась к нему и, скрестив на груди руки, хищно улыбнулась.

– В таком случае, детектив, хочу знать, когда мне будет позволено наконец покидать мое убежище.

Майкл усмехнулся:

– Будь моя воля, я бы запер вас дома до конца расследования, но в случае с вами это невозможно. Поэтому хотел попросить Айзека установить в ваш мобильный маячок и связать его с моим телефоном.

Белова приподняла бровь.

– Это только на время расследования, – примирительным тоном произнес Коннор. – Клянусь, я не буду злоупотреблять своим положением.

– Хорошо, мы решим с ним этот вопрос… завтра? – она выжидательно на него уставилась.

Майкл обреченно вздохнул:

– Завтра можете ехать на работу. Но только в сопровождении Айзека! Больше я в вашей конторе никому не доверяю.

Эва ответила ему благодарным кивком, широко улыбнулась и направилась к двери. На пороге она обернулась и произнесла:

– Я рада, что вы оказались лучше, чем я думала.

Майкл двинулся за ней к выходу, чувствуя, как бешено забившееся сердце едва не разорвало его грудную клетку.

Глава 26

Отчет Роя по Итану Кларку был кратким и вполне конкретным. В день убийства Моргана он действительно провел полдня на работе. Сразу после этого, согласно записям с камер видеонаблюдения, он направился в Даннинг и пробыл в фитнес-зале не менее полутора часов.

По словам помощницы Беловой, Кларк никогда не вызывал у нее нареканий, всегда был деликатен и ответственно выполнял свои обязанности. Пролистав базу работников службы безопасности «Ай Ди Продакшн» с момента его трудоустройства, Майкл также не нашел ничего вызывающего вопросы, поэтому решил пока отставить в сторону сомнения по поводу Кларка.

После изучения всех документов Коннор отправился вместе с Дэвидсоном по адресу, который второму не без помощи Марты Родригез удалось откопать из старых архивов, посвященных состоявшим на учете в наркологическом диспансере неблагополучным семьям.

Франческа Эштон Уильямс, она же – Франческа Эштон Морган проживала в ныне почти заброшенном городишке примерно в шестидесяти милях южнее Чикаго.

Место, куда приехали детективы, было похоже на большую деревню, а не на маленький пригород. Большая часть домов была разрушена. Людей, как и машин, почти не было. Пока они добирались до нужного адреса, им встретилось всего несколько человек.

Подъезжая, Майкл начал сомневаться, что им удастся найти хоть кого-то, с кем можно будет пообщаться, не говоря уже о том, что они встретят человека, помнившего Франческу.

Коннор припарковался возле одноэтажного невзрачного домика. Было видно, что он обитаем: жилище не претендовало на звание самого ухоженного в округе, но окна блестели от чистоты, а с подъездной дорожки совсем недавно смели всю осыпавшуюся листву с одиноко стоявшего на лужайке дуба.

Детективы оживились, когда из-за угла дома им навстречу вышел державший в руке метлу пожилой мужчина в широких клетчатых штанах и темно-зеленой толстовке. Майкл с Роем выбрались из машины и продемонстрировали мужчине жетоны.

– Полиция Чикаго, убойный отдел. Вы хозяин дома? – Коннор кивнул на жилище.

Мужчина нагнулся, изучая значки, внимательно осмотрел полицейских и только после этого кивнул. Его лицо украшала густая, почти полностью покрывшаяся сединой, борода, на голове – потрепанная временем темно-синяя бейсболка с надписью «New York Yankees». Майкл ощутил исходивший от него едва уловимый запах алкоголя.

– Неужто моя благоверная решила надо мной подшутить? – хохотнул хозяин, после чего медленно двинулся обратно к дому. Майкл с Роем последовали за ним. Мужчина подошел к крыльцу и прислонил к нему метлу. После размашисто вытер руки о без того уже грязную толстовку, достал из отвисавшего кармана штанов пачку сигарет и зажигалку. Прикурив и выпустив облако сизого дыма, он снова осмотрел незваных гостей. – Филип Додж к вашим услугам.

– Мы расследуем убийство Сэмюэля Моргана. Быть может, вы слышали о таком? – спросил Дэвидсон.

Додж снова затянулся и на этот раз пустил дым в сторону детективов. Майкл брезгливо поморщился, а Рой помахал рукой, отгоняя зловонное облако.

– Морган… Что-то знакомое.

– Нам стало известно, что в этом доме раньше жила его бывшая жена – Франческа Морган.

– Аааа, – многозначительно протянул их собеседник. – Тогда понятно.

Коннора начинала раздражать его чрезмерная неспешность:

– Вы давно здесь живете?

Филип пожал плечами:

– Лет десять. Купили с женой в свое время за бесценок. В этом районе раньше сдавали социальное жилье. Вот наш дом, еще один рядом, через дорогу два, – он махнул рукой в сторону идентичных домов напротив. – И в соседнем квартале несколько. Потом тут все начало чахнуть, разваливаться. Народ отказывался от жилья и чинуши решили продать это все, чтобы совсем уж добро не пропадало. Из всех домов, что мне известно, только два выкуплены, а остальные так и стоят пустые.

– А про саму Франческу вы что-нибудь знаете?

Додж, прежде чем ответить, докурил сигарету, выбросил окурок в стоявшую рядом ржавую урну и вновь схватился за метлу. Коннор боролся с желанием выхватить ее у мужчины из рук и треснуть его по голове, чтобы тот перестал быть похожим на ленивца.

– Это я вам не подскажу. Вы у Майлзов спросите, – он снова махнул рукой на дома через дорогу, но только левее от предыдущих. – Они тут подольше нашего живут, может, и расскажут чего.