Алиса Мейн – Слова на кончиках пальцев (страница 12)
– Что угодно. Просто говори со мной.
Несколько мгновений я задумчиво смотрела на Кевина, все еще не веря, что он изъявил желание со мной пообщаться.
– Обычно в первую очередь меня спрашивают о том, почему я пришла работать в патронаж… – неуверенно начала я. – Но если вам… тебе это неинтересно, то можем поговорить о чем-то другом…
– Нет, мне интересно. – Кевин прикрыл глаза и шумно вздохнул, расслабляя плечи. – Расскажи, почему ты пришла работать в патронаж.
Я устроилась поудобнее, приготовившись говорить. Я так много раз отвечала на этот вопрос детям, взрослым, пожилым людям, что уже заранее предполагала, какие за моими словами могут последовать вопросы.
– Прозвучит банально, но мне хотелось помогать другим. Есть много людей, которые в силу тех или иных причин не могут позаботиться о себе: здоровье, финансовые возможности, отсутствие близких или что-то еще. И мне кажется важным, чтобы несмотря ни на что всегда был тот, кто может им помочь. К тому же, – я чуть улыбнулась, – патронаж – это не всегда тяжелый труд и невозможность смотреть на чужие страдания. Это большой опыт, а зачастую – и приятная компания.
– Ну, мою компанию ты приятной вряд ли назовешь, – усмехнулся Кевин, не открывая глаз.
– Зато опыт, – не стала спорить я.
Мне уже доводилось видеть улыбку на лице Майерса. Раз или два. Но те улыбки были натужными, искусственно-любезными. Улыбка, которую я имела удовольствие лицезреть сейчас, расползлась по губам Кевина медленно, будто выглядывающее из-за туч после дождя солнце. И она была такой же ясной и светлой. На щеках у юноши проступили небольшие ямочки, на которые я невольно засмотрелась.
Оказывается, он умел искренне улыбаться. И ему это очень шло.
– Люблю честность, – сказал он.
Отчего-то, глядя на его улыбку и слыша его спокойный голос, я почувствовала растерянность. Слишком быстрые и резкие перемены в поведении Кевина настораживали. Неужели это все из-за миссис Майерс?
– А как быть с теми, у кого нет средств на помощь патронажа? – спросил он, возвращая меня в реальность.
– В нашем центре есть благотворительный отдел, работники которого могут оказывать бесплатную базовую помощь: прибраться, вызвать врача, купить самые необходимые продукты и лекарства. В первое время, как только я устроилась в патронажную службу, работала там.
– И неужели тебе это нравилось? – Кевин перестал улыбаться. И тут же мне стало грустно. Самую капельку. – Тратить время и силы на незнакомых людей просто так? Ничего за это не получая?
– Почему же ничего? Чужую улыбку, доброе слово, благодарный взгляд…
Майерс хмыкнул:
– Какая бесполезная валюта.
– Добрые дела не всегда совершаются для того, чтобы получить что-то взамен.
– А для чего же еще?
– Чтобы быть полезным.
– Да, тобой пользуются, называя это красивым словом «благотворительность».
Я не была согласна с Кевином и хотела уже начать ему доказывать, что он не прав, но остановила себя. Он жил иначе. Он ни в чем не нуждался, вокруг него все время много людей. Кевин не знал, что такое бедность или нужда. И мне даже стало немного жаль Майерса за то, что он был ограничен рамками своего воображения.
– Но сейчас ты работаешь не бесплатно, – заметил он.
Я опустила взгляд на свои ладони и негромко произнесла:
– Я коплю на учебу.
Когда я снова посмотрела на Кевина, его глаза были открыты. Господи, клянусь, он выглядел заинтересованным!
– Куда хочешь поступать?
– В медицинский колледж.
– Предполагаю, это тоже связано с желанием помогать людям?
– Это предсказуемо.
– Но я не говорил, что это плохо.
Я внимательно следила за тем, как меняется выражение лица Кевина. Он посерьезнел и будто бы погрузился в себя. Мы оба молчали, и я не знала, продолжить ли мне и дальше говорить с ним или сейчас лучше позволить Майерсу побыть со своими мыслями.
– А что твои родители? – спросил он. – Они не могут помочь?
– Мама работает официанткой в закусочной, а папа… – Я тяжело вздохнула. – Папа погиб два года назад.
Кевин свел брови:
– Мои соболезнования.
Наступила неловкая тишина. Парень снова принялся покусывать нижнюю губу.
Если бы кто-то мне еще в прошлую среду сказал о том, что я буду спокойно разговаривать с Майерсом на такую личную и даже болезненную для меня тему, я бы рассмеялась этому человеку в лицо.
– Мой отец ушел от нас когда мне было четырнадцать, – заявил мой подопечный. – Не смог и дальше жить с моей матерью. И я его прекрасно понимаю. Если бы у меня была такая возможность, я сам бы от нее сбежал.
«Не задавать лишних вопросов. Не задавать лишних вопросов. Это не мое дело. Это меня не касается», – уговаривала я себя, прикусив язык.
Кевин тоже не торопился делиться подробностями семейных проблем, а я посчитала, что для первой адекватной беседы мы и так были с ним слишком откровенными.
– Спасибо, Сэм, – негромко сказал он. Я обратила внимание, какое преображение произошло с ним с того момента, как мы пришли сюда. Его дыхание выровнялось, на губах играла едва заметная улыбка, а сам он выглядел почти умиротворенным. – За то, что поговорила со мной.
– Я здесь, чтобы заботиться о тебе.
Неожиданно Кевин болезненно поморщился, и я напряглась, испугавшись, что снова сделала что-то не так и все испортила.
– Не произноси этого слова.
– Какого?
– «Забота».
– Но почему?
– В моем мире оно значит почти то же, что и эгоизм.
Я растерялась:
– Но они же имеют совершенно противоположные значения…
– Сэм, я просто попросил тебя, – с нажимом произнес он.
– Хорошо.
Наверное, это было не самым лучшим завершением диалога, но в контексте взаимодействия с Кевином Майерсом, возможно, даже вполне приемлемым. Во всяком случае, теперь я знала, что мой подопечный все же владел навыком человеческого общения.
Глава 5
Освободившись после Майерсов, я решила заскочить к маме на работу. Ее кафе как раз располагалось по пути следования автобуса от мэра до нашего дома, только нужно было выйти на остановку раньше.
Блеклое одноэтажное здание из местами потрескавшегося серого кирпича с куском жалкого подобия газона у входа и кривой вывеской «Rustic Lunch» («Деревенский обед» –
Несмотря на неприметный внешний вид, это место славилось большим количеством постоянных посетителей. Все местные знали, как здесь недорого и вкусно кормили, а частенько и угощали каким-нибудь десертом за счет заведения.
При входе приветливо звякнул колокольчик над дверью, и меня окутало аппетитными запахами. Среди целого букета ароматов я смогла выловить наиболее яркие – кофе, жареный лук и чесночные гренки. Из скрипучих колонок под потолком играла песня «There's Nothing Holdin' Me Back» Шона Мендеса, не имевшая ни малейшего шанса на то, чтобы перекрыть гомон десятков голосов посетителей.
Было время ужина, поэтому почти все столики оказались заняты. Усмотрев в дальнем углу единственный свободный, я прошла к нему мимо стойки с кассой и приветливо махнула управляющему Грегору. Тот, похожий на дровосека со своим двухметровым ростом, небритым подбородком и накинутыми на красную клетчатую рубашку подтяжками, улыбнулся мне и, обернувшись, басисто крикнул куда-то в сторону кухни:
– Мелани!
Едва я устроилась на пошатывающемся стуле, как в зале показалась мама. Миниатюрная, проворная, она грациозно лавировала между столиками по пути ко мне. Густые каштановые волосы, собранные в немного растрепанный под конец рабочей смены пучок, выразительные темно-карие глаза, румяные щеки и широкая обаятельная улыбка на лице.
От меня не ускользнуло, какими взглядами маму проводили несколько мужчин, мимо которых она прошла. Несмотря на повышенное внимание противоположного пола, с момента смерти папы она пока так и не смогла набраться смелости начать новые отношения.
– Девушка, вам как обычно? – с легкой усмешкой поинтересовалась она, приблизившись к моему столику.