Алиса Мейн – Элиас (страница 43)

Первые полминуты мы ехали в кромешной темноте. Вокруг продолжала громыхать пугающая музыка, и с разных сторон время от времени мигали слабые огни белых и синих фонариков.

Я взялась за поручень перед нами и глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Затея с аттракционами перестала казаться мне такой забавной, как еще пять минут назад. Я не видела ничего вокруг и не знала, где находится Алекс. Но самым страшным аттракционом было то, что я сидела плечом к плечу с Элиасом. Мне казалось, он воспользуется случаем и снова начнет меня за что-то отчитывать, но Митчелл хранил гробовое молчание.

Над железной дорогой зажглись сделанные под старину люстры, которые были настолько мутными, что не давали никакой возможности что-либо рассмотреть. Но теперь я хотя бы понимала, в каком направлении мы движемся и куда будут поворачивать вагонетки.

Над нашими головами раздался мерзкий скрипучий голос, говоривший о не виданных нами до этого момента ужасах, и мне было несложно с ним согласиться.

Постепенно слева и справа начали проявляться жуткие картины, манекены, головы с пустыми глазницами и безмолвно двигающимися ртами. Позади послышался громкий шелест крыльев, заставивший меня вздрогнуть.

Следующие несколько метров прошли относительно спокойно: летающие по стенам призраки, карканье ворон и голограммы в виде жутких лиц и черепов меня мало пугали.

Вдруг со стороны Элиаса резко зажглись лампы, и я снова вздрогнула, на этот раз еще и судорожно вздохнув. Лампы высветили клыкастую горгулью, неодобрительно качающую головой нам вслед.

«Дом ужасов» использовал дешевый, но безотказно действующий прием – внезапность.

Несколько метров относительной тишины, позволившей мне успокоить дыхание и в сотый раз задаться вопросом, зачем я во все это ввязалась, как по туннелю пронесся оглушительный гром и засверкали софиты, изображавшие молнии. Я и еще несколько человек взвизгнули, и будто в насмешку над нами следом послышался издевательский громогласный смех.

Часто дыша, я изо всех сил вцепилась в поручень. Еще один такой прием, и наружу вместо меня выйдет бледный призрак, а мой труп останется здесь еще десятки лет пугать следующих посетителей.

На мою впившуюся в поручень руку легло что-то теплое, и я чуть было снова не взвизгнула, но успела понять, что это всего лишь ладонь. Всего лишь ладонь Элиаса. Она всего лишь успокаивающе лежала на моей руке.

На какую-то долю секунды я подумала, что в темноте перепутала двух Митчеллов, и со мной в одной вагонетке все же ехал Алекс. Но я не перепутала. И со мной ехал не Алекс.

Я чуть расслабила руку, позволив пальцам Элиаса проскользнуть под мою ладонь и крепко сжать ее. Надеясь… Молясь, чтобы моими действиями в эту минуту управлял адреналин от только что пережитого стресса, я стиснула ладонь Элиаса в ответ.

Это были самые долгие и одновременно самые короткие десять минут в моей жизни.

Десять минут, которые мой сосед по вагонетке не отпускал мою руку и лишь крепче сжимал в моменты появления очередного монстра.

Десять минут, в которые я почти не думала об аттракционе и лишь по инерции вздрагивала от громких звуков.

Десять минут, в которые я пыталась понять, почему не отпустила руку Элиаса Митчелла. Почему не вырвала свою ладонь сразу же, как только он ее коснулся?

Это же был Элиас. Тот самый Элиас, который не считался с моими чувствами. Тот самый Элиас, которому я сама нагрубила несколько часов назад. Тот самый Элиас, которого я ненавидела всей душой.

Тот самый Элиас, который втайне рисовал мои портреты. Тот самый Элиас, который изображал недовольство, но всегда делал то, о чем его просили. Тот самый Элиас, который, несмотря на мои последние сказанные ему слова, взял меня за руку, чтобы мне не было страшно…

На протяжении десяти минут моя ладонь находилась в его теплой и мягкой руке, и у меня даже ни разу не возникло желания влепить ему за это пощечину.

Но десять минут подошли к концу, и вагонетка выехала к свету.

Я слабо пошевелила пальцами, демонстрируя желание все же быть наконец освобожденной. Прежде чем отпустить, большой палец Элиаса скользнул по тыльной стороне моей ладони, заставив меня встрепенуться.

Как только рука Митчелла исчезла, я убрала свою ладонь с поручня.

Вагонетки выехали в небольшой зал, похожий на тот, в котором мы в них забирались, но только уже без движущихся полов. Как только поезд остановился, удерживающее устройство поднялось и дало нам возможность выбраться.

Выход был со стороны Элиаса, поэтому он поднялся первым и, не глядя на меня, протянул ладонь, предлагая помощь. Я посмотрела на его руку так, будто она в любой момент могла причинить мне вред. Хотя она уже причинила, и немалый. Причиняла на протяжении целых десяти минут. Я решила, что мне больше никогда в жизни не следует прикасаться к Элиасу Митчеллу, поэтому проигнорировала его предложение о помощи и сама кое-как выбралась из вагонетки. Элиас резко опустил руку и сделал шаг в сторону.

– Ребята, это было что-то с чем-то! – послышался голос Алекса. Выяснилось, что он сидел через вагонетку позади нас.

Мы с Элиасом держались за руки, находясь в паре метров от Алекса. Меня замутило.

– Линда, ты как? – Алекс подошел к нам и с тревогой посмотрел на меня. Его брат тоже поднял на меня взгляд.

– Мне нужно на свежий воздух, – прохрипела я и прикрыла рот ладонью.

Не той, которая держала руку Элиаса.

– Пойдем. – Алекс обхватил меня за плечи и повел вслед за постепенно рассасывающейся толпой. Его стараниями мы оказались на улице раньше остальных посетителей аттракциона, и я отошла в сторону, глубоко дыша.

На улице было тепло и солнечно, что совершенно не вязалось с моим внутренним состоянием. Меня знобило, и начала колотить дрожь. Я обхватила себя руками.

– Детка, что с тобой? – Алекс обнял меня. – Ты так испугалась?

За нами из аттракциона вышел Элиас. Я поймала его серьезный взгляд, обращенный на меня, и отвернулась.

– Да, то есть… нет, – пролепетала я. – Сейчас пройдет.

– Наверное, нам пора ехать домой, – заметил Элиас.

– Да, конечно, – рассеянно произнес Алекс, все еще поддерживая меня. – Может, мне стоит отнести тебя до машины?

– Глупости, – я выдавила улыбку. – Через пару минут буду в норме.

– Линда, ты вся горишь! – Я заметила испуганный взгляд Алекса, брошенный на брата.

– Здесь должны быть медработники. – Элиас озирался по сторонам.

– Пожалуйста, – я умоляюще посмотрела на Алекса, – давайте уже пойдем к машине. Думаю, не развалюсь. Наверное, просто… Слишком много впечатлений за один день. – Теперь уже я покосилась на старшего Митчелла, а тот увел взгляд. Я взяла Алекса за руку.

Не той рукой, которой на протяжении десяти минут держала Элиаса.

На этот раз в машине Алекс сел на заднем сиденье рядом со мной и всю дорогу не отпускал меня, время от времени гладя по волосам.

Я положила голову ему на плечо и подняла взгляд на зеркало заднего вида. Оттуда на меня с тоской смотрели темные глаза Элиаса.

– Может, ты отравилась сэндвичем?

Алекс сидел на моей постели, гладя меня по плечу.

– А может, перегрелась на солнце, – улыбнулась я. – Мне уже гораздо лучше.

На самом деле мне стало лучше уже на подъезде к дому, но Алекс чуть ли не волоком потащил меня в комнату и уложил в кровать.

– Зря ты не позволила вызвать врача…

– Алекс, пожалуйста, – я протянула руку и положила ему на колено. – Клянусь, я настолько хорошо себя чувствую, что готова помочь вам с уборкой.

– Ну уж нет! – Было забавно наблюдать за тем, как Алекс пытался изобразить серьезность. – Тем более, мы уже почти все разобрали. Мне нужно только помочь Элиасу вынести мешки с мусором. А ты, – он взял мою руку и поцеловал в ладонь, – остаешься здесь и отдыхаешь.

– Но Алекс…

– Остаешься здесь и отдыхаешь! – Митчелл повысил голос и встал с постели. – Если что-то понадобится, кричи, пиши, звони. Я буду внизу, но скоро вернусь к тебе.

Не то чтобы я горела желанием спускаться и вновь пересекаться с Элиасом, который всю дорогу до дома бросал на меня виновато-тревожные взгляды, но оставаться сейчас наедине со своими мыслями мне хотелось еще меньше.

Как только за Алексом закрылась дверь, я откинулась на подушку и уставилась в потолок. Как я могла еще двадцать четыре часа назад думать о том, что в моей жизни все наперекосяк, и переживать из-за того, что меня недолюбливает брат моего парня?

Если бы только можно было вернуть время вспять и просто продолжить дремать рядом с напившимся Алексом до самого утра… В голове была каша.

Элиас смотрит на меня презрительно, но намекает на то, что я ему небезразлична. Элиас все время высмеивает меня и попрекает, но у него увлажняются глаза, когда я говорю ему, что он ужасный человек. Элиас старается избегать моего общества, но берет меня за руку, когда я пугаюсь.

Я подняла вверх правую ладонь и посмотрела на нее. Затем перевернула тыльной стороной и вспомнила, как ласково Элиас провел по ней пальцем.

Рука сжалась в кулак и я, стиснув зубы, с силой ударила им по одеялу рядом с собой.

Зазвонил мобильный.

– Линда, милая, привет! Как твои дела?

Мамин жизнерадостный голос на фоне заливистого лая Бруно вернул меня в атмосферу тепла и уюта. Прикрыв глаза и представив, как мама сидит на кухне за столом с кружкой чая и пытается ногой отодвинуть от себя пса, жаждущего поиграть во дворе с резиновым мячиком, я улыбнулась.