Алиса Майорова – Наследница. Кровь демона (страница 9)
– Так это действительно ты? – В ней вспыхнула сумасшедшая, лишенная всякой осторожности надежда. Желая убедиться, младшая Ричи протянула руку и коснулась щеки погибшего брата. Ее глаза в ужасе раскрылись, сердце забилось быстрее. – Ты очень бледен, и твоя кожа так холодна…
Дарвин улыбнулся, и она ясно увидела клыки у него во рту. После брат тряхнул головой – цвет его глаз, до этого ореховый, переменился на ярко-алый. Элисон вздрогнула. Всегда ли он был таким?
Ей сделалось дурно. Словно во сне, она уводила свою дрожащую руку в сторону, но новоявленный вампир схватил ее, не позволив отстраниться.
– Почувствуй твердость моей кожи, – сказал он, снова притянув ее ладонь к своему белому лицу. – Насладись моим холодом, загляни в мои глаза, жаждущие крови. Ну, как тебе? Я по-прежнему твой любимый брат и дорогой друг?
– Что они сделали с тобой… – прошептала Элисон со слезами на глазах. Она ощущала себя птицей, которой отрезали крылья. Дарвин… его не стало, когда она сбежала из поместья, а этот ни капли на него не похож. Еще один монстр, созданный вампирами. Еще один ее ночной кошмар. – Я поняла, о каком подарке говорил Хейки. – Она вдруг разозлилась. Слезы засыхали у нее на щеках. – Это он виноват в том, что с тобой случилось! Он сделал тебя таким! Моя ненависть к нему растет с каждым днем, как дыра от потерь в моем сердце. Я его…
– Ты ничего не сделаешь моему Создателю, – прервал ее Дарвин. Он обнюхивал руку Элисон, как пес, изучающий нового человека. – А ты вкусно пахнешь. Хейки не соврал. Он сказал, что если сегодня я сделаю все как надо, то наградит меня твоей кровью. И я его не подведу.
Ей стоило больших усилий не обращать внимания на жуткие слова Дарвина.
– Теперь Хейки никогда не оставит тебя в покое! – девушка подалась к нему, несмотря на страх, и схватила вампира за плечо. Даже сквозь одежду Дарвина она чувствовала холод вампирской кожи. – Ты не обязан делать все, что он говорит. Мы оба его знаем. Он лжец! Хейки никогда не выполняет обещаний. Он заставит тебя сделать то, что ему хочется, а после убедит, что так и надо! И никакой награды ты не получишь. Не верь ему, прошу тебя!
Дарвин снова улыбнулся и приобрел отвратительное сходство с тем, о ком Элисон говорила. Все вампиры похожи друг на друга смертельной бледностью кожи, острыми клыками и рубиновыми глазами, но схожесть Дарвина с ними ранила младшую Ричи сильнее, чем меч Хейки.
– Все мы лжецы, – ответил он и клацнул зубами возле ее руки, как дикое животное, вынудив девушку в приступе паники отдернуть руку, если она не хотела остаться без парочки пальцев. – А ты самая большая лгунья из всех. Не ты ли говорила, что любишь нас с сестрой?
При упоминании Татианы она сжала руки в кулаки.
– Я говорила правду!
– Правду? Я так не думаю. Хотя, может, и любила. Однако же ты разлюбила нас сразу, как только сбежала. Ты бросила нас здесь умирать! А ведь Тата поплатилась жизнью из-за тебя и того поганого кольца! Если бы мы убежали вместе, когда тебе предлагали, ничего бы этого не случилось. Сестра была бы жива… да и мы тоже.
– Что ты такое говоришь? – Жесткость, с которой Дарвин говорил с ней, заставляла сердце болезненно сжиматься. Надежда на то, что в явившемся к ней в комнату вампире осталось хоть что-то от любимого брата, таяла с каждым его резким словом, с каждым новым упреком. – Ты ведь жив!
– Моя новая жизнь – это не жизнь, – печально произнес он, и Элисон пожалела его против воли. Такие эмоции тяжело подделать даже вампиру: Дарвин говорил искренне. – Лучше бы ты оставила нас умирать на улице. Сейчас я думаю, что погибнуть на холоде – не такая уж и страшная смерть.
– Не говори так! – она не знала, что сказать в свое оправдание, и сомневалась, что слова утешения помогут. И все же Элисон попробовала образумить Дарвина. Набрав в грудь побольше воздуха, младшая Ричи сказала: – Да, я впустила вас, потому что не могла оставить снаружи. Да, я осознавала, что ответственность за ваши жизни с тех пор лежит на мне. И я сбежала. Да, сбежала, потому что думала, что вернусь и спасу вас! Можешь думать, что я вас бросила… но я действительно любила вас! И люблю до сих пор. Тебя, Тату…
– Не произноси имени моей сестры, – зарычал вампир.
– Она была и моей сестрой тоже! Подожди… – Элисон пошарила рукой у себя под подушкой и вытащила на свет золотую брошь. – Узнаешь? – Девушка вложила украшение в руку брата. Драгоценные камни перемигивались при тусклом свете зажженной лампы. – Эту брошь мне подарила Тата, и я сохранила ее, несмотря ни на что. Это мое сокровище, моя единственная отрада – словом, это все, что у меня есть.
Его вид стал еще более несчастным, а взгляд – печальным при виде памятной вещи, но он взял ее и покрутил, рассматривая с легким недоверием.
– Зачем мне она? Что ты хочешь этим сказать?
– То, что я всегда помню о Тате. Пока мы живы, память о ней останется с нами, а любовь не покинет сердца.
Но Дарвин встал и небрежно бросил брошь на подушку.
– Мое сердце остановилось и никогда не начнет биться снова. Я умер той ночью, когда меня обратил Хейки, а ты – в замке, если верить его словам. Оставь эти игрушки – они все равно тебе не помогут и не вызовут во мне жалости. Ты одна виновата в том, что случилось с нами, и именно ты понесешь заслуженное наказание за свои деяния. Идем.
– Куда?
Он недобро улыбнулся:
– Я должен сопроводить тебя в башню, где ты предстанешь перед хозяевами и раскаешься в своем побеге. Ты упадешь на колени и будешь умолять их о прощении. Иначе пощады не жди.
Старинной башней не пользовались с момента окончания войны. Она располагалась рядом с поместьем, но подступиться к ней можно было, только обогнув конюшню и задний двор. Высокая, с большими окнами, выходящими на все четыре стороны света, в давние времена она позволяла дозорным следить за подступами к территории. Последняя известная война в Вейссарии закончилась сотни лет назад, и нужда в смотровых башнях отпала у всех благородных семей. У Ричи она служила местом хранения всякого хлама, для которого не нашлось иного места, кроме маленькой комнатушки с холодными стенами из дождливо-серого камня и такого же пола.
Туда-то и лежал их путь. По дороге Элисон сопротивлялась и норовила укусить вампира то за руку, то за плечо, но тот пресекал любые попытки сбежать и продолжал вести ее к месту наказания. Слуги, работающие на конюшне, провожали их глазами, полными страха и смятения. Перед лестницей вампир закинул Элисон на плечо, как мешок с зерном, и вместе со своей ношей быстро взобрался по ступеням на самый верх. Переступив порог комнаты, он грубо швырнул девушку на пол, совсем как ту брошь ей на кровать. Кто-то подошел, но густая темнота вокруг мешала рассмотреть силуэт как следует. Свет далеких звезд проникал через полукруглые окна, едва ли заменяя факелы и свечи.
– Вы не убьете ее? – спросил Дарвин, смотря куда-то в сторону.
– Не убьем, – пообещал голос Хейки. Элисон подняла глаза и увидела, что он наклонился к ней. – Если, конечно, она признает свою вину…
– А если нет? Дайте слово, что не убьете ее.
– Молчать! – повысил голос вампир. Неестественный, яркий цвет его глаз напоминал кровь. – Тут я раздаю приказы, а ты молча подчиняешься! Помни о награде, Дарвин. Ты получишь обещанное, если заткнешься и сделаешь все, что тебе велено.
При слове «награда» глаза Дарвина широко раскрылись и живо забегали туда-сюда. Элисон осознала, что все кончено: жалкие попытки вернуть ему сострадание не увенчались успехом. Ради крови вампиры пойдут на все, особенно новообращенные. Младшая Ричи не знала, когда именно Хейки сотворил монстра, но это и неважно. Дарвин сделает все, что он скажет, и горячечный блеск в его глазах, выдающий голод, не оставлял шанса на благоразумие.
– Я все сделаю, – подтвердил он мысли Элисон, поворачиваясь к ней.
Она приподнялась на локтях.
– Прошу тебя, – тихо проговорила младшая Ричи. – Ты можешь сопротивляться ему, если захочешь. Он слабый, а ты сильный. Не слушай, что он говорит. Не делай этого, Дарвин. Умоляю тебя…
Но он приближался – некогда любимый брат, – не внимая ее мольбам, не обращая внимания на ее слезы. В темноте вспыхнула молния: на кончиках пальцев Дарвина появились маленькие заряды. Сердце Элисон пропустило пару ударов. Из всех существующих наказаний братья выбрали самую страшную пытку. Ей не впервые сталкиваться с ней, но сейчас она была готова на что угодно, лишь бы не испытывать боль снова.
– Если ты хочешь, чтобы я понесла наказание, приведи приговор в исполнение сам, – сказала Элисон, дрожащим голосом обращаясь к Хейки. Она старалась не показывать, что напугана, и по примеру Дарвина делала свой голос тверже. – На твоем месте мне было бы стыдно поручать это кому-то другому.
Ее слова задели Хейки, но не так чтобы очень. Губы вампира презрительно скривились.
– Но ты не на моем месте, сестра, – объявил он с высокомерным видом. – А я не на твоем. Нам следует порадоваться, не находишь? Каждый из нас занимает свое место, каждому из нас отведена определенная роль. Вот ты, например, – длинный палец Хейки указал на нее, – играешь роль жертвы. А мы все, – вампир обвел руками комнату, – охотники. Что будет, если мы поменяемся местами? Неразбериха. Роль охотника предполагает наличие хитрости и проворства, чтобы поймать добычу, а роль жертвы заключается в том, чтобы быть пойманной и убитой. Ты согласна со мной?