Алиса Майорова – Наследница. Кровь демона (страница 11)
Еще она думала о тех, кого лишилась так рано. Ей недоставало Киото, Таты и Дарвина… Дарвина недоставало очень сильно. Вскоре после побега Элисон поняла, что испытывает к нему не просто симпатию, а нечто, что лежит гораздо глубже.
О любви она прочла не так много книг, как о приключениях. Девушка читала о рыцарях, которые совершали подвиги во имя светлого, возвышенного чувства, желая угодить даме сердца. Из книг Элисон узнала, что любовь – это жертва, не всегда стоящая, но обязательно кровавая. Она ощущала себя неловко, когда встречалась с Дарвином, и в книгах говорилось, что влюбленные испытывают то же самое. А в ночь побега он пришел к ней в комнату и склонился так низко, что их носы почти соприкоснулись. Ей стало жарко, мысли превратились в вязкую субстанцию, руки задрожали. Испытывал ли Дарвин то же самое при виде нее? Как бы ей хотелось узнать! Возможно, так оно когда-то и было, но давно, в прошлой жизни, когда дела в поместье обстояли иначе. Если Дарвин ее и любил, то до своих пугающих изменений. Сердце же нынешнего ее брата перестало биться и покрылось ледяной коркой, через которую Элисон не могла пробиться. Она вспоминала его с болезненной, давящей на грудь тоской, и представляла, что сейчас он рядом с ней: такой, как и прежде.
Он как будто прознал, что она грезит о нем. Тяжелая дверь, высеченная из камня, с громким шумом отворилась, и на пороге возник Дарвин. В бледной руке он держал факел.
– Зачем он тебе? – спросила младшая Ричи. – Разве твои глаза не способны видеть в темноте?
– Он не для меня. – Дарвин ступал по полу бесшумно, как все прочие вампиры. Разместив факел в держателе, он встал перед младшей Ричи. – Я принес его, чтобы свет разогнал тьму вокруг, хотя тебе недолго тут осталось. – Вампир окинул взглядом подвал и поежился, как человек, которому неуютно или холодно. – Мне тоже довелось побывать здесь. Не самое приятное место.
– Пожалуй, соглашусь с тобой. Хотя в подвале мне куда приятнее находиться, нежели в обществе братьев-тиранов. Говоришь, мне недолго осталось? Чудесно, а то я устала ждать освобождения или очередного наказания. Как меня планируют лишить жизни?
– Я сказал, что тебе
– Она не особо-то и велика, – пожала плечами Элисон. – Если меня отсюда и выведут, то на очередную пытку, придуманную вами.
– Я не имею к этому никакого отношения, Элисон. То, что произошло в башне… я не причастен к этому. Хейки меня заставил.
– Кровь мою он тоже заставил тебя выпить? – зло спросила младшая Ричи.
– Нет, – Дарвин потупил глаза. Элисон сообразила, что ему стыдно. Какое открытие! Вампиры умеют стыдиться своих поступков! – Твою кровь я выпил по собственной воле.
– Не сомневаюсь, – бросила она в ответ и отвернулась к стене. Разглядывать камни казалось неплохой идеей – всяко лучше, чем выслушивать пустые сожаления кровопийцы.
– Теперь ты понимаешь, что я имел в виду, когда сказал, что это не жизнь? Я не могу так! Я стал зависим от людской крови. Порой мне хочется разодрать любого слугу в доме, не говоря уже о лошадях на конюшне или дичи в лесу. Если бы ты знала, через что я прошел…
– А через что прошла я, ты не хочешь узнать? – Силы покинули ее в той башне, но Элисон, со свойственным ей упрямством, встала, удерживаясь рукой за стену. Дарвин потянулся к ней, чтобы помочь, но она оттолкнула его руку и посмотрела на него так яростно, что он весь сгорбился. – Я думала, что помогу вам. Киото обещала, что мы отыщем ее родню и приведем сюда! Она знала, что просто так я не оставлю вас, поэтому прикрылась ложью, чтобы я согласилась уйти вместе с ней. А сделать так ей велела Тата. Сестра решила, что лучше умрет она, чем я, хотя прекрасно знала, что вампиры ничего мне не сделают! Ты не представляешь, что я чувствовала, когда правда открылась. Когда я поняла, что мы не вернемся домой, когда я узнала, что больше никогда вас не увижу… – Элисон умолчала о том, как именно узнала правду: не говорить же ему, что ей приснилась Темная и все рассказала – он сочтет ее спятившей. – Я целыми днями думала об этой горькой потере. Ночами не спала, потому что стоило мне закрыть свои глаза, как я видела ваши, полные слез. Это было невыносимо. Я до конца жизни не смогу простить себя за то, что оставила вас. По моей вине погибла сестра, – девушка окинула Дарвина печальным взглядом. – И ты тоже, если вампирская жизнь приносит тебе одни лишь страдания. Выходит, я своими же руками погубила всех, кто был мне дорог.
– Не вини себя, – мягко сказал он. – Ты не могла ничего сделать.
– Ах, уже не могла? Но ты сам обвинил меня в бездействии перед тем, как отвел в башню!
– Прости, Элисон. Хейки велел мне так сделать. Даже сказал, что я должен говорить, чтобы вызвать в тебе чувство вины. Я не мог не подчиниться. А Киото… что случилось с ней?
– Несложно догадаться, – голос Элисон дрогнул. – Она… Ее убили. Вампиры сделали это у меня на глазах. Мне не забыть тот страшный миг, тот ужас, что овладел мной при виде ее бездыханного тела.
Дарвин развернул девушку к себе и взял ее лицо в свои руки. Она не отстранилась. Элисон беззвучно плакала. «Если хочет, пусть видит мои слезы, – подумала она. – Мне все равно, как я выгляжу в его глазах. Я слишком слаба, чтобы кого-то защитить. Слезы позволительны для такой, как я».
– Мне очень жаль, – с болью в голосе произнес вампир. – Если бы я только мог утешить тебя, моя ноша стала бы легче в разы. Само это осознание, что я еще на что-то гожусь, сделало бы меня счастливым. Но я знаю, что никакие слезы сочувствия не вернут тебе Киото и Тату. Чудовища забрали их у тебя, и я теперь один из них.
Образ жестокого монстра, созданного Хейки, перед ее мысленным взором дрогнул, медленно истаивая. Перед младшей Ричи в неровном факельном свете стоял ее любимый брат: бледный, печальный, замученный… но это был ее Дарвин.
– Я верю, что ты не такой, как они, – Элисон прильнула к нему, забыв о своей злости. Положив голову ему на грудь, девушка прислушалась: сердце Дарвина не билось. – Ты другой. Всегда был другим. Что бы они с тобой ни сделали, в кого бы ни превратили… ты навсегда останешься тем Дарвином, которого я впустила в дом и полюбила, и ничто не сможет изменить мои чувства к тебе.
Он высвободился из ее объятий и бережно взял ее руки в свои.
– Мои чувства к тебе тоже неизменны, – сказал вампир ласково, но, увидев улыбку на лице Элисон, посерьезнел. – Однако ты должна знать, что я вынужден подчиняться Хейки. Он сделался моим Создателем, напоив своей кровью. Теперь у нас одна кровь на двоих.
– Ты можешь сопротивляться ему! – упрямо повторяла младшая Ричи. – То же самое я тебе говорила и в башне. Ты можешь ослушаться его, если захочешь. Даже рабы поднимают восстания и низвергают хозяев. А ты чем хуже? Он не имеет над тобой власти. Ты сам хозяин своей судьбы.
Дарвин сокрушенно покачал головой:
– К вампирам это не относится. Наши судьбы связаны, и мы во многом зависимы друг от друга. Я не всегда могу сопротивляться ему. Это… тяжело. Тяжелее, чем ты можешь себе представить. Когда я пытаюсь противиться его приказам, моя душа рвется на части, как парус во время шторма.
– Тогда разорви эту связь между вами, – прошипела она с яростной решимостью. – Раздави его. Заставь пожалеть о том, что он сделал с тобой.
– Ты очень изменилась с нашей последней встречи, – задумчиво произнес вампир, осматривая девушку.
– Разве? По-моему, я уже говорила нечто похожее…
– Нет, я говорю не про события в башне. До побега ты такой не была. Что с тобой приключилось?
– Ты не знаешь? Они тебе не рассказали?
– Хейки и Райнер не берут меня на собрания и не зовут с собой выпить вина. Так что известно мне немногое. Я знаю, что тебя убили и что ты каким-то образом возродилась. Одни говорят, что ты стала жертвой темных сил. Другие шепчутся, что сами боги вернули тебя, чтобы ты могла снять родовое проклятие. А третьи считают, что все было спланировано заранее и что этот спектакль устроили вампиры. Где здесь правда?
– Я не знаю, – устало улыбнулась Элисон. – Хейки и Райнер сами не ожидали, что я выживу. Правда болезненна, но, какой бы она ни была, я хочу получить ответы на вопросы: как, а главное зачем я вернулась к жизни?
– Мы это выясним, – пообещал Дарвин. Его голос звучал веселее, но выражение лица оставалось напряженным. – А сейчас давай выбираться отсюда. В комнате тебя ждут горячая ванна, вкусный ужин и мягкая постель. Жаль, мне теперь не познать удовольствие от всего этого. Зато ты насладишься удобствами сполна.
– Я бы охотно променяла эти удовольствия на вечную жизнь.
Он посмотрел на нее не с удивлением – с ужасом.
– Ты не знаешь, о чем говоришь. В вечной жизни нет ничего привлекательного. Существование вампира тесно связано со смертью, пороком и болью.
Дарвин снял со стены факел, и вместе они двинулись наверх, оставив крыс доедать объедки в темноте. Ее туфли стучали о черный мрамор, но в остальном в поместье царила непривычная тишина.
– Где же все? – удивилась Элисон, когда они поднялись на второй этаж. – Где Райнер и Хейки?
– Уехали. – Вполне ожидаемый ответ. Старшие Ричи не покидали поместье с тех самых пор, как вернулись из длительного путешествия. Вампиры опасались нового побега Элисон, поэтому неустанно следили за ней. Прежних стражников, которых ловко обхитрили Дарвин и Тата, они казнили и, судя по всему, решили заменить их на нового тюремщика – Дарвина. Тем лучше.