Алиса Майорова – Наследница. Кровь демона (страница 12)
– Хейки приказал тебе выпустить меня?
– Он самый.
– Но это наказание было не последним?
– Надеюсь, что последним. Как по мне, ты не заслуживала и этого.
Они зашли в ее комнату. Уже с порога Элисон заметила, что служанки отсутствуют.
– Я попросил, чтобы они не приходили, потому что сегодня о тебе позабочусь я, – пояснил Дарвин, заметив растерянность на ее лице.
– Попросил?
– Приказал. Приказы они исполняют охотнее, чем просьбы.
– Спасибо, – она с облегчением выдохнула, – а то я утомилась слушать их. Эти девицы только знай себе твердят о любви. Ничего они не понимают.
– Я так и подумал, – Дарвин позволил себе улыбнуться. – Так, с чего начнешь? С еды или с ванны?
С еды, решила она и с аппетитом поужинала томленой в вине птицей, а запила все медовым напитком. Пока Элисон трапезничала, Дарвин рассказывал, как ему жилось после ее побега. К счастью, он избежал подробностей своего превращения в вампира, иначе ужин младшей Ричи оказался бы на полу. Про Тату брат не сказал ни слова, должно быть, из жалости к Элисон и ее чувствам. Она надумала расспросить его о сестре в момент купания, но, когда оказалась в теплой воде, забыла обо всем на свете.
– Я очень скучал по тебе, – признался Дарвин, находясь по другую сторону ширмы, что отделяла их друг от друга. У Элисон вдруг возникло странное, с трудом контролируемое желание позвать его к себе. Он ведь еще ни разу не видел ее обнаженное тело. Едва сдержав этот порыв, младшая Ричи улыбнулась его темному силуэту на фоне ширмы и ушла под воду с головой.
Более счастливой, чем сейчас, она давно себя не ощущала. Служанки бросили в воду ярко-красные лепестки диких роз для аромата и красоты. На территории поместья произрастали только черные розы, поэтому таких ярких бутонов видеть Элисон еще не доводилось. Она рассматривала под водой лепестки и пробовала их сосчитать, чтобы расслабиться, но мутная вода не позволяла охватить взглядом все.
Они покрывали водную гладь алым бархатным ковром. Свет над водой мигнул и стал красным, а в нос ударил резкий запах крови. Девушка барахталась в воде, порываясь вынырнуть на поверхность, но вместо этого уходила все ниже. Медное дно ванны исчезло – под ногами зияла пустота. Кровь всюду окружала девушку, красные лепестки лезли ей в рот, нос, забивались в уши и глаза. Она не могла выплыть: что-то неведомое тянуло ее за ноги вниз, в темноту. А лепестки все сыпались и сыпались сверху, окрашивая воду в красный цвет…
Наконец вынырнув, Элисон резко села и стала откашливать воду.
– Элисон? – позвал ее Дарвин. – С тобой все хорошо?
– Да, – поспешила ответить она. Вампир не должен видеть ее в таком состоянии. – Со мной все в порядке. Я не заметила, как задремала, и наглоталась воды. Но уже все хорошо.
– Будь осторожнее, – сказал он и продолжил делиться впечатлениями о жизни вампира.
Младшая Ричи вытащила руку из воды, чтобы вытереть лицо, и увидела, что на кожу налипли красные лепестки. Она содрогнулась от недавнего видения и поторопилась избавиться от них, как от мерзких пиявок. В недоумении девушка уставилась на лепестки, плавающие в воде. Раньше цветы приносили ей радость, и Элисон даже выращивала их в библиотеке для того, чтобы любоваться. Так почему она запаниковала, увидев красные лепестки? Ответ нашелся быстро.
– Все хотела спросить: а что с Зартосом? – она вышла к Дарвину, отодвинув ширму.
Вампир смотрел на нее с неподдельным интересом. Под его любопытным взглядом младшая Ричи покраснела. Она ощущала себя голой перед ним, и ее это смущало. Элисон ни разу не задумывалась, могут ли вампиры испытывать влечение к смертным, но теперь ей стало по-настоящему любопытно.
«Глупости какие, – тут же одернула себя девушка, устыдившись подобных мыслей. – Они все равно что мертвые, поэтому не могут возжелать кого-либо». Но взгляд Дарвина заставил ее сомневаться. Вампир неловко улыбнулся в ответ на ее смущение.
– А что с ним? – тупо переспросил он, не сводя с нее увлеченных глаз.
«Лепестки», – пронеслось в голове у Элисон, когда она увидела в его глазах рубиновый блеск.
– Ты виделся с ним? – пройдя по мягкому ковру, девушка села напротив большого зеркала. Она задержала взгляд на собственном отражении. Темная давно не объявлялась. Возможно ли, что пугающее видение было послано ею как знак, что скоро она нанесет визит? – Лойт сказал, что его освободили. Ты навещал его?
Только сейчас Дарвин пришел в себя.
– Да, Зартос трудится в библиотеке на благо нашей семьи, – ответил он. – Я успел с ним подружиться. Он неплохой, и руки у него растут откуда надо. Я слышал, он разбирается в рунах и некоторых других видах магии. Если так, то нам он будет очень полезен.
– Во-первых, не нам, а нашим братьям, – поправила Элисон, улыбнувшись его отражению в зеркале. В нем Дарвин выглядел размытым, словно кто-то протер стекло влажной тряпкой и оставил на нем разводы. – А во-вторых, я сомневаюсь, что братья позволят ему использовать магию направо и налево. Вероятнее всего, его постигнет тот же запрет, что и всех нас.
Она подумала, что неплохо бы навестить рунолога, но путь в библиотеку закрыт для нее с тех пор, как братья посадили ее под замок.
– Зартос постоянно спрашивает о тебе. Интересуется, как ты, не обижают ли тебя. Элисон, он очень переживает, что так и не помог тебе с твоей… э-э-э… с тем, что происходит с тобой.
– Он не виноват, что все так обернулось. – Элисон помнила, как вытащила Зартоса из Долины Забытых, а также то, чего ей это стоило. Смуглое лицо рунолога перед ее глазами сменилось призрачным лицом мужчины-воина, которого она обрекла на вечное заточение в замке. – Я ценю его стремление помочь мне. – И добавила еле слышно: – Может, еще не все потеряно…
– Конечно, не все, – Дарвин расслышал ее слова и подошел сзади. Он положил руки ей на плечи. Элисон видела, что они бледны, и ощущала сквозь тонкую ткань халата их мертвую холодность. Но отстраняться ей не хотелось. – Ты ни в чем не виновата. Тебя не за что наказывать, не в чем обвинять и незачем истязать, ведь ты следовала зову своего сердца. Впредь я никому не позволю издеваться над тобой. Я не желаю видеть, как Хейки и Райнер превращают нас в своих марионеток. То, что они делают, немыслимо. – Он покачал головой – непослушная прядь каштановых волос выбилась из густой копны и упала на бледный лоб. – Мы сделаем все возможное, чтобы защитить тебя.
– Мы?
– Разве я не сказал, что собираюсь действовать не в одиночку? – такая теплая улыбка и такие холодные руки. – Я, Зартос и… кое-кто еще.
Этот «кое-кто еще» вызывал множество вопросов, но Элисон спросила о другом:
– Зачем вам все это?
– Ради тебя и справедливости. У Райнера нет никаких прав на поместье, и все вокруг это знают. Вот почему он так торопит события и приближает коронацию. Он не Ричи, а Хо́гграт. Если кто и должен взять власть в свои руки, так это ты.
– Я иду после Хейки, – возразила она, но не очень охотно. Мысль о самостоятельном правлении грела ей душу, как и воспоминание о темном видении, в котором она стала королевой.
– Нет. Ты – истинная наследница, а не он. Право владения домом Ричи испокон веков передавалось по женской линии. Ни у кого нет прав больше, чем у тебя.
Элисон еле удержалась от улыбки:
– Откуда ты знаешь про право наследования?
– У Хейки много ценных бумаг, разбираться с которыми для него утомительно. Отчасти я его понимаю: скучнее работы не придумаешь. Поэтому он поручает документацию мне, и напрасно. Такое случается редко, но бывает, что через мои руки проходят очень интересные сведения…
Ехидная улыбка Дарвина позволила додумать остальное.
– Допустим, – согласилась Элисон. – Но раз так, почему Лойт не отстаивает мое законное право, а готовит коронацию для Райнера?
– А вот это мне неизвестно. Возможно, у них какой-то договор… или Райнер запугал его. Но это все предположения, не имеющие под собой доказательств. Нам предстоит узнать всю правду.
– Допускаю и такой вариант, – она кивнула, – но ты не знаешь Лойта так, как знаю я. Он строго придерживается традиций нашей семьи. Советник не допустил бы к власти незаконного претендента.
– Я верю ему, как и ты. Но если он все знает и продолжает поддерживать Райнера, то совершает измену, передавая власть тому, кому не должен. Надо разобраться с этим. А еще с тем, что скрывает Хейки.
– Ты о чем? – Элисон повернулась к нему.
– О том кольце… – Дарвин смотрел в зеркало, поверх ее головы, и словно видел там то, чего не замечала она. – После того, как нас с Татой поймали, я о нем больше ничего не слышал. А ведь это фамильная драгоценность.
– Она рассказывала тебе о нем?
– Да, в письмах. И я совершенно не понимаю, зачем оно вам понадобилось. Только сумасшедший станет красть у вампира!
Дарвин взглянул на нее с мягким осуждением, и Элисон кивнула, стыдливо пряча глаза.
– Ты прав, – сказала она с грустной улыбкой. – Только сумасшедший станет красть у вампира. Знай я заранее, чем все закончится, я бы никогда…
– Но это случилось, и уже нет смысла рассуждать о том, что было бы, а чего – нет, – подвел итог вампир.
«Я разозлила его, затронув болезненную тему». Элисон поторопилась сменить ее: