Алиса Марсо – Развод. Я докажу ложь (страница 4)

Был период, когда мне казалось, что Илья заслуживает кого-то лучше, кого-то красивее, кого-то без шрамов.

Но он всегда был рядом, держал меня за руку, обнимал, говорил ласковые слова. Он терпел все мои перепады настроения, все мои истерики. Он моя душа и моя жизнь.

И до сих пор ради него, ради Тоши, да и ради себя самой, я пытаюсь полюбить свое тело, пытаюсь принять себя такой, какая я есть. Это сложно, очень сложно, но я думала, что успешно справляюсь.

А сегодня я узнаю, что муж с вожделением смотрит на другую женщину, хочет ее, водит ее в нашу квартиру и с наслаждением записывает все на камеру.

Я больше не могу верить его словам, не могу слышать о любви, не могу позволить меня касаться.

Потому что те, кто любит, не бьют по самому больному. А он ударил. В самую открытую рану.

– Причина? – сглатываю болезненный ком. – Назови ее! Хватит юлить! Скажи уже! Потому что я знаю лишь одну причину и это Я!

Глава 5

Стою на крыльце ресторана и растерянно смотрю по сторонам. Полный раздрай, не соображу, что нужно делать.

«Я не знаю, почему изменил тебе. Единственное, в чем я точно убежден, так это в том, что люблю тебя и причина не твои ожоги».

Этот ответ крутится в голове и вызывает не только еще большее раздражение, но и недоумение.

Мой муж не пьет алкоголь, если только изредка и совсем чуть-чуть. Илья не употребляет наркотики или травку.

Что значит «я не знаю, почему изменил тебе»?

Понимаю, если бы напился, и его понесло, но он не пьет. И в последние дни пьяным домой не возвращался.

Нужно забрать у Милы сына, нужно ехать домой, но ноги не несут туда, где теперь веет сплошным обманом и лицемерием.

Да и состояние у меня такое, что могу напугать Антошку.

Входная дверь хлопает, на улицу выходят Илья и Ваня.

– Брат, отвези, пожалуйста, Аню домой, – просит Илья. – Со мной она не поедет, а на такси в таком состоянии я не хочу ее отпускать.

– О чем речь. Конечно. Анюта, не против? – а это уже вопрос мне.

Не отвечаю, забираю из рук мужа плащ и сумочку, которые он заботливо прихватил с собой, и молча спускаюсь с крыльца.

Говорить не хочется вообще, но автомобиль деверя я знаю и нахожу сразу.

Пищит сигнализация, открываю дверь и сажусь на заднее сидение. Внимания от Вани мне не нужно. Но его оказалось не избежать.

Всю дорогу домой он поглядывал на меня в зеркало заднего вида.

– Ань, я чувствую себя виноватым. Прости. Хотел сюрприз сделать, но не понимаю, как эта запись оказалась в видеоряде.

Поднимаю глаза на Ивана и очень стараюсь не сказать ничего грубого. Зачем он вообще со мной говори?

– Вань, тебе не за что извиняться. Это же не ты был на записи, не ты изменил своей жене, и не ты держал камеру.

– Черт, да я вообще не знаю, чем думал Илюха! Если бы ты была моей женой, я бы пылинки с тебя сдувал, а не трахался налево и направо.

Меня, как кнутом ударяют его слова, и, видя мою реакцию, Ваня быстро извиняется.

– Прости. Я грубо выразился.

– Илья и сдувал с меня пылинки, но это не помешало что-то сдуть и с другой.

– Ань, я капец, чувствую себя неловко. Вот, правда. Это подстава, чистой воды.

– Ты про процесс на видео? – удивляюсь я.

– Я про то, как эта запись вообще оказалась на ноуте, еще и под названием моего ролика, который я с коллективом подготовил.

– М-м-м, понятно. Да. Но мне это уже неинтересно.

– Ань, ты просто знай, что всегда можешь ко мне обратиться. За любой помощью, любым вопросом. Да просто если нужно выговориться, тоже звони.

– Хочешь быть моей подружкой? – вскидываю брови.

Ваня хмурится, понимая, что ляпнул.

– Нет, не подружкой, конечно. В общем, ты меня поняла.

– Да. Спасибо тебе. Ты всегда готов помогать.

– Если что, это только тебе. А то сейчас как все родственники налетят, – Ваня подмигивает в зеркале и улыбается.

Я благодарна ему за попытку разрядить атмосферу юмором, но лучше не надо.

Мы подъезжаем к дому, а я так и не решила, что делать дальше, но тут звонит телефон.

– Да, Мила? Вы там как?

– Анюта, все чудесно. Обожаю Антошку, он такой шкодиной растет.

– Есть такое, – улыбаюсь, но со стороны ясно выглядит грустно.

– Все хорошо? Чего-то у тебя голос тихий. Как праздник?

– Праздник запомнится надолго. Все под впечатлением, – завуалированно отвечаю я, но Мила не прощелкивает истинный смысл. – Ты звонишь, чтобы я забрала Антона?

– О нет. Тут мой крестник настаивает на ночевке у меня. Я ляпнула, что купила приставку, и он до жути хочет попробовать. А я, в общем-то, и не против. Вот звоним тебе узнать.

Прикрываю глаза и тихо радуюсь про себя. Я, конечно, скучаю по своему малышу, но сейчас, сегодня я не в кондиции.

– Мама, ну, мама, ну, пожалуйста, – слышу на заднем фоне голосок сына и понимаю, что мы уже на громкой связи.

– Хорошо, сынок, но только если тетя Мила точно не против, и ты будешь хорошо себя вести.

– Я не против, – подтверждает подруга.

– Я буду самым послушным, – пищит Тоша.

– Не переусердствуй только, а то в прошлый раз, ты разбил крестной три тарелки.

– Да ладно тебе, Ань, – вступается защитница малолетних, – я все равно хотела новые купить.

– Ладно, Мил, тогда завтра на созвоне.

Сбрасываю звонок. Вот бы и самой еще знать, что меня ждет завтра.

Вхожу в дом, как после похорон. Ничего не могу с собой поделать, внутри застряла холодная печаль и пустота.

– Должна отдать тебе должное, – из гостиной выходит свекровь. – Держала лицо с достоинством. Хотя и выглядела, словно кого-то убили.

Господи, когда она успела приехать и почему, вообще, здесь. Зачем?

– Скандал и истерики только позабавили бы представителей элиты, журналистам была бы отличная пища для моральной порки Ильи, бизнес бы пошатнулся, а ты бы предстала для всех жалкой.

Снимаю обувь и хочу уйти к себе в спальню.

– Спасибо, Светлана Петровна, но я не нуждаюсь в анализе своих действий.

Нет больше сил, быть с ней вежливой и хорошей. Я не спрашивала ее мнения и устала от того, что она лезет туда, куда ее не просили.

Да и лицо я свое не держала, а просто была настолько пришибленной, что потеряла способность на какую-либо внешнюю реакцию.