Алиса Марсо – Развод. Я докажу ложь (страница 3)

– Еще утром я тоже так думала. Ты большой босс, у тебя конкурентный бизнес, дом для тебя – это зона комфорта, отдыха, там ты можешь быть самим собой. Я всегда старалась дать тебе это чувство расслабления в родных стенах. Где я совершила ошибку? Скажи, Илья?

– Это я совершил ошибку, малышка. Ты лучшее, что случилось в моей жизни. Правда.

– Ну, хоть признаешь, что совершил ошибку. Хотя толку от этого. Вот только я больше не верю тебе, я не знаю, где правда, а где ложь. Нет, не так. Все, что было между нами ложь. Ты уничтожил все.

Илья молчит, а я буквально беснуюсь. Почему он не оправдывается? Почему не обещает, что больше такое не повторится? Не понимаю его, отчего сильнее злюсь.

Кожа на туловище начинает нестерпимо зудеть, я непроизвольно кладу ладони на живот и начинаю тереть его тканью платья, спускаюсь по бедрам и тру ноги спереди.

Становится только хуже, зуд перерастает в ноющее раздражение, но я уже не могу остановиться, это сводит с ума.

Илья не выдерживает, срывается с места, обхватывает меня со спины руками и удерживает запястья.

– Перестань, закрой глаза, дыши глубже. Тебе нельзя нервничать.

Выхожу из себя, дергаюсь, как припадочная, но силы слишком не равны. Это нервирует еще больше, и самое противное, я же знаю, что Илья прав, но не хочу этого, как и того, чтобы он меня касался.

– Скажи, это поэтому ты мне изменил? Из-за моего уродства?

– Нет! И ты не уродина.

– В видимых местах да, на меня многие твои кобели-партнеры облизываются, я про другое, – желваки на лице мужа дергаются, задела за живое, он знает, что ему завидуют, но я продолжаю. – Когда ты меня раздеваешь в нашей спальне, когда целуешь тело, когда ласкаешь, занимаешься со мной любовью, тебе ведь противно? Так ведь? Нет больше красивого тела, бархатистой кожи. Ты скажи, это я как раз таки понять смогу. Мне самой на себя смотреть не хочется, не то чтобы хотеть меня. Поэтому ты трахаешься с другой, снимешь ее красивое тело на камеру, смотришь так, словно это я в прошлом? Да!

Я больше не дергаюсь, это бесполезно, просто плачу. Снова. Тихо катятся горькие слезинки по щекам и градом падают в вырез теперь уже траурного платья.

– Нет, Аня. Все не так, – шепчет Илья мне на ухо, а у меня щипит уже везде, отчего сильнее передергивает. – Я по-прежнему тебя хочу, как и прежде люблю целовать твое тело. Я люблю тебя, твои ясные глаза, твое ласковое, отзывчивое сердце. Ничего не изменилось.

Дергаю в ярости руками, и на этот раз Илья отпускает меня.

– И при этом изменил мне! Так?

– Да, но есть причины.

Глава 4

Когда я познакомилась с Ильей, мне было девятнадцать, я заканчивала второй курс института живописи и мечтала о собственной галерее лет так через десять.

В тот судьбоносный для меня день я стояла у светофора и ждала зеленый. Ветер трепал мои волосы, на душе была весна, а в голове мысли о предстоящей сессии.

И тут взгляд падает на него… На молодого мужчину в стильном, дорогом костюме и с баллончиком краски в руках возле дорогой машины.

Господи, что это за кошмар? Какая-то жуткая птица, неумело нарисованная по всей длине автомобиля с водительской стороны.

Тогда я подумала, что у этого «художника» совершенно нет вкуса, и, видимо, времени, чтобы нанять специалиста.

Он держал в руке этот самый баллончик, обречено смотрел на свое «произведение искусства» и хмурился.

Я не выдержала!

Когда тебе девятнадцать, мир кажется ярким и при этом простым. Поэтому, даже не задавая лишних вопросов, я просто подошла, улыбнулась, взяла из рук мужчины баллончик с черной краской и принялась исправлять это творение.

Подрисовываю птице перья, добавляю тени, превращаю ее в нечто стильное, графическое, даже немного дерзкое. В общем, делаю из этого безобразия орла.

Заканчиваю, отхожу полюбоваться результатом: вроде получилось неплохо, хотя совершенно не подходит по стилю хозяину машины.

Поворачиваюсь к мужчине, ожидая благодарности, но, наоборот, начинаю волноваться.

Мужчина стоит с прикушенной зубами нижней губой и смотрит на меня так пристально, заинтересованно и чуть удивленно, но я все равно замечаю, что он пытается не рассмеяться.

– Ваше творение, извините, было... ужасным, – пытаюсь объясниться я, а он кивает.

– Я в курсе. Спасибо, конечно, что поправили, но это не я нарисовал, – выдавливает, наконец, он сквозь смех. – Это хулиганы постарались. Баллончик даже оставили. Видимо, для вас.

Внутри все обрывается. То есть, я только что еще больше разукрасила чужой автомобиль?

Я не только почувствовала неловкость, но и весь пыл растворился в растерянности.

Я тогда очень испугалась, что мне выставят счет за порчу имущества, но Илья махнул рукой и пригласил меня выпить кофе, так сказать, чтобы успокоиться обоим.

И вот так, благодаря криво нарисованной птице, началась наша история.

Тогда я чувствовала себя гадким утенком рядом с внимательным орлом. Илья был таким статным, уверенным в себе, а я… Я просто провинциалка, приехавшая покорять столицу со своими этюдниками и мечтами о великом искусстве.

Он ухаживал красиво и настойчиво… Каждый день – цветы, комплименты, прогулки по паркам, выставки, ужины при свечах.

Он был очень внимательным и помнил все мои маленькие причуды.

Ну как можно было не влюбиться?

Помню, как однажды он привез меня на крышу высотки. Весь город был у нас под ногами, усыпанный огнями, как россыпью бриллиантов. И он встал на одно колено, протянул мне бархатную коробочку с кольцом и просто сказал:

– Я хочу просыпаться рядом с тобой каждое утро. Позволишь?

У меня не было ни единого шанса ответить «нет». Таким мужчинам не отказывают.

Свекровь меня невзлюбила сразу. Холодная, отстраненная… Она не одобряла выбор сына и считала меня недостойной партией на роль жены. Неценный актив.

После гибели мужа Илья стал ее единственной опорой. Ваня еще учился в институте и больше предпочитал развлечения и девчонок, поэтому все доставалось Илье.

Светлана Петровна вложила в старшего сына все свои силы, передала ему бизнес мужа, который, кстати, был весь в долгах и к двадцати шести годам, Илья стал руководить сетью автосалонов и при этом справлялся блестяще.

А потом я забеременела. Это было самое счастливое время в нашей жизни. Мы выбирали имя, покупали крошечные вещички, читали книжки о воспитании детей. Илья бесконечно много работал, но всегда находил время, чтобы уделить внимание и мне.

Он поддерживал меня, заботился, просто любил.

Антошка родился здоровым и крепким мальчишкой, и Илья окончательно покорился семье.

Я была безумно счастливой, уставшей, вымотанной, но благодарной судьбе, за то, что в один неказистый день она столкнула меня с моим будущим мужем.

В декрете мне никто не помогал. Свекровь смотрела на внука издалека, а мои родители жили за две сотни километров, поэтому мама давала советы лишь по телефону.

Но я не только справилась, но и окончила институт, а к концу декрета достала свои кисти, холсты и снова почувствовала вкус к жизни.

Тогда мне пришла в голову идея открыть художественные мастер-классы для любителей творить кистью. Так появилась моя «Арт-Лаборатория», где я помогала обычным людям получать удовольствие и расслабление от работы с акрилом, раскрыть свой творческий потенциал и создавать шедевры для души.

Работа в любимой сфере и комфортной среде приносила мне не только огромное удовольствие, но и мало-мальскую независимость.

Мы жили счастливо… до того рокового дня.

Я готовила обед, задумалась о чем-то своем и случайно перевернула на себя кастрюлю с кипятком.

Боль была невыносимой. Помню, как судорожно кричала, как Илья вызывал скорую… Дальше как в тумане: больница, перевязки, операции, боль, слезы и снова боль, и снова слезы.

Теперь от живота до самых колен у меня огромный, сморщенный шрам. Кожа бесчувственная, некрасивая… Я чувствую себя уродиной.

Я больше не могу смотреть на себя в зеркало, а в ванной все еще иногда плачу.

Я не избегаю близости с Ильей, я люблю его и хочу, но мне кажется, что именно он больше не находит меня привлекательной.

Илья отрицает, говорит, что любит меня такой, какая я есть, что шрамы – это всего лишь отметины на теле, а главное то, что у меня внутри.

Но я сомневаюсь в его словах. Мужчинам важна женская внешность. Я знаю, он просто пытается меня поддержать, но все чаще кажется, что в его глазах плещется жалость.

По настоянию Милы, моей подруги и партнера в Арт-Лаб, и поддержке Ильи, я даже прошла курс терапии у психолога.

Не уверена, что есть видимый результат, но я очень старалась.

Я больше не хожу на пляж, не ношу короткие платья. Чувствую себя неполноценной. Самооценка упала ниже плинтуса.