Алиса Марсо – Развод. Я докажу ложь (страница 5)

– А ты мне здесь колючки не показывай, Аня. Репутация Ильи – это репутация компании, а значит, и меня, и тебя касается. И если тебе плевать, то мне нет. Автосалоны – это детище еще моего покойного мужа, потом я их на себе тянула, Илья сутками там пахал. Поэтому цени то, что у тебя есть.

На этих словах внутри все взрывается салютом.

– Цени? Как ценит ваш старший сын? А что! Наверно, действительно стоит брать с него пример.

– Аня! Не перегибай. Ты поняла, о чем я.

Смотрю на свекровь, на ее белоснежный костюм, такое же белое, идеально отутюженное каре, на красные губы и так дико хочется нагрубить. Но мое воспитание и уважение к старшим я впитала с молоком матери.

– Зачем вы здесь, Светлана Петровна? – цежу я.

– Чтобы вовремя дать совет.

– Я не просила.

– А я не ради тебя, а ради сына и его спокойствия. То, что видео показали публично, говорит о том, что это подстава. С этим пусть Илья разбирается. Но то, что было на видео... Аня, это нормальное явление. Мужчины женятся, заводят семью, но их природа иная. Тебе просто нужно смириться с этим и забыть. Ну, или не забывай, но без эксцессов живи дальше. Сейчас на Илью нападут все огненные гиены, и если еще и ты будешь трепать ему нервы, то это его может дезориентировать, и тогда тот, кто это все затеял, достигнет своей цели.

– Что? – не верю я своим ушам. – Вы предлагаете мне сделать вид, что ничего не было? Что мужчина, которого я люблю, не всадил мне нож в спину?

– Ой, я тебя умоляю! Какой нож? Каждый второй крупный бизнесмен разряжается со шлюшками на стороне. Поверь, я много лет прожила и знаю, было бы это все горе.

– То есть вы бы простили своего мужа? – выгибаю бровь и жду ответа, потому что знаю, что пусть свекровь и холодная стерва, но в душе она очень любила отца Ильи.

– Я не только простила, но и прощала много лет, пока окончательно не поняла реальности больших денег. Пойми, эти любовницы, как антидепрессанты, как глоток крепкого виски, дорогая сигара. Мужчины так сливают усталость и накопленный негатив, а вот за теплом и уютом всегда приходят домой. Поэтому Илья тебя бросать не собирается, здесь будь спокойна, а если и ты угомонишься, тихо поплачешь в углу своей комнаты, а утром выйдешь к завтраку с улыбкой, то заметишь, что ничего не изменилось.

Я в полном шоке от циничности свекрови.

Нет, я могу понять ее позицию, сын старший как-никак, надежда и опора, но ведь она даже не пытается понять меня, поговорить на моем языке чувств.

Конечно, зачем? Здесь голый расчет, охрана репутации фамилии и стабильный финансовый рост сети.

– Знаете что, Светлана Петровна? Вы правы в одном: Илья меня не бросит. Но есть еще я, моя сторона и моя правда. И я оставаться рядом с предателем не собираюсь.

– Ну и глупо. О сыне своем хотя бы подумай. Ладно, – вздыхает свекровь. – Я в принципе на другое и не рассчитывала. Тогда предлагаю сделку. Вот держи.

И Светлана Петровна протягивает мне конверт.

– Сумма там внушительная, сможешь и жилье личное купить. Ты не порешь горячку, остаешься с моим сыном, делаешь вид, что ничего не произошло и изо всех сил поддерживаешь Илью. А когда он разберется, кто это все устроил, найдет крысеныша, все стабилизирует, тогда и уйдешь на все четыре стороны.

Конверт жжет руки, и я из любопытства заглядываю внутрь конверта.

Щедро, ничего не сказать.

– Договорились? Аня!

Глава 6

– Я не понял, что это? – раздается за спиной холодный голос мужа.

Дергаюсь от неожиданности и чуть ли не роняю конверт с деньгами. Смотрю на свекровь, но у той на лице блаженная уверенность в себе и вполне искренняя эмоция обеспокоенности за сына.

Нет, чего-то для меня сегодня слишком всего много.

У меня был мой островок безопасности, мой оазис в этой безжизненной пустыне власти и денег, я наслаждалась своей семьей, берегла ее, радовалась, что нет внутри этого дома лицемерия и алчности.

Илья удивительным образом смог сберечь в себе те человеческие качества, за которые любят, и я ценила в нем это.

Он всегда говорил: «Малышка, ты не позволяешь мне переходить границу безнравственности. Я держусь за свет внутри тебя, за твое добродушие. Люблю тебя за это. Ты мой буй».

Атмосферу дома нарушали только приезды свекрови, но, слава богу, это было редко и непродолжительно.

– Аня, что за конверт у тебя в руках? – напоминает о себе Илья и смотрит то на меня, то на мои руки, то на свою мать.

– Твоя мать хотела купить мое прощение, – решаю, что хотя бы я в этом доме останусь честной. – Ты знаешь, береги хотя бы ее. Она ради тебя на все пойдет. А я ни за деньги, ни бесплатно не готова поддерживать предателя и уж тем более делать вид, что ничего не произошло.

Злюсь, буквально впихиваю конверт в руки мужа и быстрым шагом направляюсь наверх.

– Аня, стой! – кричит вслед Илья, но я даже не оборачиваюсь. – Мама! Какого черта ты лезешь в наши отношения?

Я даже останавливаюсь на середине лестницы и удивленно смотрю на Илью. Он никогда не позволял себе разговаривать тоне с матерью в таком.

Это Ваня избалованный и никого никогда не слушает, а Илья уважает мать и относится с терпением.

Да, он многие ее взгляды не разделяет, но чтобы грубить?

– Потому что твоя жена зациклена только на себе. Бедной разбили сердце. Только, Аня, – свекровь поднимает на меня глаза, – семья – это не только любовь-морковь, в жизни бывает всякое и нужно уметь смотреть на вещи шире, а еще уметь прощать.

– Не трогай Аню! Мы сами разберемся! – холодно рычит Илья.

– С чем разберетесь? Она соберет вещи и уйдет, хотя завтра и без этого весь город будет о тебе судачить. А что скажут твои партнеры? Стабильность в семье – это основа доверия тех же инвесторов. Если руководитель не может справиться с близкими, не может навести порядок внутри дома, то он слабый и в делах. Ты прекрасно знаешь, что это все влияет на принятие решений. А у тебя масштабная сделка на носу, нервозное участие в тендере, заключение контракта. Ты думаешь, тебе доверят заказ, когда весь город видел, как ты забавляешься с любовницей, а наутро неизвестно куда уходит жена с малолетним ребенком и чемоданами?

– Ты думаешь только о сделках и деньгах, но ты, мама, ошибаешься. В жизни важны не деньги, а люди, близкие и любимые. И мне плевать на тендер, понятно? Он не первый и не последний.

Пока идет перепалка, в дом тихо заходит Ваня, с осторожностью смотри на брата и мать и остается стоять в стороне.

– Вот именно сын, тот, кто это все затеял, именно этого и добивается. Внести в твою жизнь дисбаланс, вывести на эмоции и выбить из игры. А насчет компании... Ты уверен, что твоя Аня будет с тобой, когда ты останешься нищим?

Вспыхиваю, но ничего не успеваю сказать. Да, по сути и не надо. Я и с обеспеченным Ильей быть больше не собираюсь. Здесь мы с мужем похожи. Деньги и власть превращает людей в холодный, бездушный металл. Мы всегда были за отношения, а потом уже работа.

Но не выдерживает именно Ваня. Видя, как закипает брат, он выходит вперед и переводит внимание матери на себя.

– Ты просила остаться, чтобы отвезти тебя домой. Поехали.

– Я еще не закончила, – пытается противостоять Светлана Петровна, но ее обрывает Илья.

– До свидания, мама! – тон ледяной и слышно, как муж изо всех сил пытается удержать свои эмоции. – И займись своей жизнью. Я всегда тебе рад, но ты перегнула палку.

Долгие секунды Светлана Петровна сверлит своего старшего сына колючим взглядом, затем гордо вскидывает подбородок, поворачивается и выходит из дома.

Ваня кивает на прощание и тоже выходит вслед за матерью.

И мы остаемся одни. Илья неподвижно стоит в той же позе, плечи напряжены, желваки на челюсти вздуты. Смотрит куда-то в стену, только и видно, как вздымается от тяжелого дыхания грудь.

Душа рвется на части. Такой любимый и родной и такой Иуда. Я бы никогда не поверила в его измену, рассмеялась бы в лицо тому, кто бы это мне сказал, но, к сожалению, я все видела своими глазами.

А брата-близнеца у Ильи нет.

Мы отмираем одновременно: он поворачивается в мою сторону, а я продолжаю путь наверх.

Не успеваю захлопнуть дверь спальни, как она снова распахивается.

– Аня! – зовет Илья.

Останавливаюсь у шкафа и ищу, куда можно собрать вещи, но бросаю взгляд на окно. Вечереет. На Илью не обращаю внимание.

– Переночуй сегодня дома, я уйду в гостиную, а завтра я отвезу тебя на квартиру и помогу перевести твои и Антошкины вещи.

На имени сына голос Ильи обрывается до хрипа и судорожно дергается кадык.

Илье тяжело, это очень видно. Я даже верю, что он сожалеет о совершенной ошибке и действительно хотел бы все исправить, но вот только время не вернуть назад, а его искаженное от наслаждения лицо невозможно забыть.

Что же ты наделал, Илья? Чего тебе не хватало? Зачем так легко разбил два любящих сердца?

– Даже так? И ты не будешь говорить, что никуда меня не отпустишь, что я должна простить, все забыть, а если рыпнусь, то оставишь на улице и отберешь сына? – нервно хмыкаю. – Так же обычно по классике жанра изменники-мужья угрожают женам, которые своим уходом действительно могут подпортить репутацию бизнеса?

– Нет, я так не буду говорить, – Илья подходит к окну и трет руками лицо. – Я бы тоже не простил измену, поэтому и от тебя требовать не буду. Ты вправе ненавидеть меня и желать уйти.

– В этом вся и проблема, Илья! – снова начинаю заводиться. – Я не ненавижу тебя, а люблю, отчего боль и пожирает меня изнутри. Мне не все равно, я не хочу всего этого, – кидаю на кровать спортивную сумку, – но и принять твой поступок не могу. Ощущение, что ты не просто меня предал, а променял за копейки, обесценил, обошелся, как с тряпкой. Не передать словами. Понимаешь?