Алиса Марсо – Развод. Я докажу ложь (страница 1)
Алиса Марсо
Развод. Я докажу ложь
Глава 1
Стою возле напольного зеркала в нижнем белье и, не мигая, смотрю на свое тело.
Я больше не плачу, психолог неплохо отработал свои деньги, и я смирилась с тем, как теперь выгляжу, но принять свой внешний вид так и не смогла.
Родные руки мужа ложатся на бедра, перемещаются на довольно плоский животик, и Илья крепко прижимает меня спиной к своей груди.
Нежный поцелуй чуть ниже уха вызывает стадо мурашек, я кладу свои ладошки на крупные мужские кисти и стараюсь веселее улыбнуться.
Кожа под горячими руками мужа начинает щипать, но я мучительно не подаю вида.
– Почему моя малышка еще не оделась? Может, ей нужна помощь? – низким голосом шепчет муж, а я кайфую от его нежности.
– Я думала у тебя мастерски получается обратное.
Разворачиваюсь в объятиях мужа и обвиваю руками его крепкую шею.
Лучше наслаждаться плавленым шоколадом его глаз, чем бесполезно смотреть на свое тело, но муж словно ничего не замечает или делает вид, что не видит, и ласково целует в губы.
– Ты права, мне больше нравится тебя раздевать, – улыбается широкой улыбкой, – но, к сожалению, нас ждут.
– Илья, твой день рождения не может быть «к сожалению». Сегодня родился мужчина, который не только пять лет назад сделал одну потерянную девчонку самой счастливой на свете, но и родил зачетного парнишку, – смеюсь я.
– С этим не поспоришь, – муж довольно приподнимает подбородок. – Вот только я бы с удовольствием провел этот день со своей семьей, а не тащил бы тебя на бездушное, пафосное мероприятие, которое организовал мой брат.
– Ну, будь терпимее. Ваня хотел как лучше.
– Нет, он просто решил, что, если пригласит всех партнеров, инвесторов и даже конкурентов на мой день рождения и удовлетворит каждого, то это отличный маркетинговый ход.
– Не бурчи, ты знаешь, что он убил двух зайцев. Все эти люди и так бы не оставили сегодня тебя в покое, а так и отличный повод наладить контакты и отмазаться от всех наигранных поздравлений за раз.
– Ладно, ты как всегда правая. Где мой мелкий проказник?
– Антошу уже забрала Мила. У них программа максиму: детский парк, аттракционы, зоопарк и сладкая вата.
– Спасибо твоей подруге, нужно будет ее отблагодарить.
– Что-нибудь придумаем, – соглашаюсь я и выбираюсь из теплых объятий.
Как бы мне ни хотелось все оттянуть, но нужно натягивать на себя коктейльное платье, дежурную улыбку и ехать на праздник.
– Снова выбрала платье в пол? – Илья оборачивается у двери и смотрит на черный шелк, разложенный на диване.
– Илья, иди, пожалуйста, я спущусь через десять минут.
До жути нервирует, когда Илья делает акцент на моей закрытой одежде. Я знаю, он любит меня любую, вот только я со своим комплексом ничего не могу поделать.
Быстро одеваюсь, поправляю локоны каштановых волос, чуть приподнятых на затылке, и спускаюсь к мужу.
Илье сегодня исполнилось тридцать два года, он старше меня на семь лет, владелец крупной сети автосалонов, серьезный и грозный руководитель и заботливый и нежный в кругу семьи.
Ваня, младший брат мужа, организовал фуршет в дорогом ресторане. Мероприятие проходит днем, но мне все равно здесь некомфортно. Слишком много липких взглядом, слишком яркая негативная энергия, лицемерие плещет от каждого второго, и я не понимаю, как муж умудряется обитать в этом болоте.
Большой бизнес, деньги, нужные знакомства, своеобразная власть – удел крупных бизнесменов, требующих стальных нервов, холодного разума и отсутствия какой-либо мягкости.
Я бы так не смогла. И, слава богу, мне этого не нужно.
– Аня, у твоего мужа праздник, а ты как на похороны пришла, – слышу я привычный тон своей свекрови.
Взрослая женщина в белоснежном брючном костюме, всегда обращается ко мне так, словно я нерадивая, мимо проходящая пассия Ильи, которую нужно лишь немного потерпеть, и она исчезнет.
Натягиваю дружелюбную улыбку и мысленно радуюсь, что мы живем отдельно от матери Ильи.
– И вам здравствуйте, Светлана Петровна. Прекрасно выглядите.
– Как и всегда. Бери пример.
Свекровь берет с подноса официанта бокал с шампанским и уходит, а у меня внутри все выворачивает.
За последний год я поняла, что нет в этой женщине терпимости, особенно к человеческим изъянам. Но общаемся мы мало, исключительно по делу или на общих семейных мероприятиях. К слову, Светлана Петровна не особо интересуется внуком, а при встрече смотрит на него, как на опасное для нервов существо.
Спасибо, Илья прекрасно знает свою мать, поэтому не требует от меня с ней сближаться.
– Малышка, просто будь вежлива, а слова мамы не принимай на свой счет. У нее непростой характер, как и жизнь.
И я очень вежлива. Правда.
Середина мероприятия, Илью зовут на импровизированную сцену, где его уже ждет Иван.
– Брат, в первую очередь хочу поздравить тебя с твоим днем. Ты всегда был для меня примером, и я тянулся за тобой. Я благодарен тебе за то, что однажды ты не отвернулся от меня, и теперь мы партнеры. У тебя крепкая семья, красавица жена и успешный процветающий бизнес. Не завидую, а ориентируюсь на тебя, – смеется Иван и оборачивается к диджейскому пульту. – Мы с командой подготовили для тебя небольшой ролик, желая напомнить, как все начиналось, и где ты сейчас.
Пока все ждут истории и смотрят на экран, я смотрю на своего мужа.
Красивый, высокий, он излучает уверенность и несгибаемую силу духа. Только я знаю, сколько себя он отдал компании, пахал сутками, а потом уставший приползал домой, но всегда заходил к спящему Антошке, аккуратно, чтобы не разбудить, целовал в макушку, а потом шел ко мне и до утра любил.
Вот и сейчас он стоит, смотрит на меня со всей нежностью, а я понимаю, что когда закончится весь этот пафос, он снова станет собой, и я организую ему настоящий праздник рождения.
Экран загорается, сменяются кадры, люди вокруг встают, и по залу разносится гул ахов, вперемешку с женским протяжным стоном.
Я все еще смотрю на мужа, но под влиянием всеобщего шума мы синхронно переводим взгляды на телевизор, и земля уходит из-под ног.
На экране спальня нашей городской квартиры, широкая постель, на которой с прикрытыми глазами и с вожделением на лице лежит обнаженный Илья, а сверху на нем скачет темноволосая наездница и громко стонет.
Глава 2
В первые секунды я даже не осознаю, что вижу. Какой-то кадр из пошлого фильма, возможно, неуместная шутка Вани, который решил показать «как все начиналось» в такой отвратительной метафоре, но пока мой мозг пытается сложить два и два, мое сердце сжимается до сморщенного чернослива и начинает дико болеть.
Стоны на экране усиливаются, муж чуть приоткрывает глаза и сильнее сжимает руками стройные бедра своей любовницы, пока та набирает обороты.
Перевожу взгляд на гостей. Никто не отворачивается, кто-то с откровенным сочувствием смотрит на меня, кто-то с недоумением на Илью, а есть и те, кто пытается скрыть злорадный смех.
Только благодаря гостям я понимаю, что это не постановка. Перепуганный Ваня кидается к установке и что-то кричит диджею. Они вместе пытаются выключить эту порнографию, и им, наконец, это удается.
Сначала включается пауза, а потом гаснет сам экран.
Сначала останавливается мое дыхание, а потом гаснет свет моей жизни.
Никого не вижу, кроме затылка мужа, который продолжает, как истукан стоять и смотреть на черное полотно на стене.
Илья словно чувствует мой взгляд и медленно поворачивается всем корпусом в мою сторону. Его плечи каменные, выражение лица непробиваемое, просто невозможно определить, о чем он сейчас думает и как к этому всему относится.
К мужу подбегает Ваня и что-то быстро и взволнованно говорит, но Илья лишь дергает плечом, словно отгоняет назойливую муху и смотрит только на меня, прямо в глаза.
А я стаю застывшая, как ледяная скульптура, медленно и неотвратимо испаряясь изнутри.
Вокруг царит хаос, тот, кто понял, что банкета не будет, молча собираются и уходят, но есть и те, кому интересен предстоящий цирк, эти не торопятся исчезать.
Никого не вижу, кроме дорогого сердцу мужчины, моей опоры, надежного тыла, моей первой и неугасаемой любви.
Он смотрит, ждет, пытается уловить мою реакцию, а я плачу внутри себя, бьюсь в истерике, но внешне спокойна.
Заторможенная реакция, мозг еще не принял увиденное, не понял, что нас предали, растоптали, уничтожили, даже не предупредив.
Илья сдвигается с места, идет в мою сторону, а у меня начинает болеть в груди.
Мой палач вонзил нож прямо в сердце и с каждым шагом, с каждой секундой приближения проворачивает острое лезвие, причиняя нестерпимое мучение.