Алиса Лунина – За пять минут до января (страница 17)
— А как же! Знание — сила! — усмехнулся Бешеный.
— Сейчас Леся вернется, и начнем провожать старый год! — сказал Василий Петрович. — Вы пока садитесь за стол!
Саня и Философ уселись за стол. Философ, как загипнотизированный, медитировал на огромный салатник с «оливье», а Саня, засмотревшись в окно на падающий снег, обдумывал, как же ему осуществить то заветное желание, ради которого он затеял побег. И вдруг к Бешеному из-под стола на колени прыгнуло что-то большое и черное. От неожиданности Саня дернулся, как от выстрела.
— Полковник! — крикнул Василий Петрович.
От крика Василия Петровича Бешеный с Философом в ужасе так и подскочили, вспомнив своего незабвенного полковника Рыкова. Но здешний Полковник оказался котом. Котяра бесцеремонно расположился у Сани на коленях, подставил ему огромную башку и заурчал.
— Ну как не стыдно, Полковник, что за фамильярность? — пожурил кота Василий Петрович.
— Нормально, — сглотнул Саня. — Я котов люблю.
— Чувствует хорошего человека! — улыбнулся Василий Петрович. — Вы не думайте, Сан Саныч, этот кот абы к кому не пойдет.
— Ясное дело! — кивнул Саня.
— У вас и собачка имеется. — Философ поглядел на Пирата. — Собака — друг…
Он не успел договорить, потому что хлопнула входная дверь. Саня с Философом насторожились, но увидев женщину, замотанную в платок, успокоились.
— Здравствуйте, а вы кто? — удивилась незнакомка.
— С Севера мы! — коротко бросил Саня.
— Олеся, это же наши долгожданные гости, геологи! — вступил в разговор Василий Петрович.
Женщина сняла платок и пуховик, и перед Бешеным с Философом предстала тоненькая девушка с золотыми волосами.
— Ух ты! — простодушно воскликнул Саня. — Какая вы красивая! А я сначала думал…
Он было хотел признаться, что сначала признал в ней дедову бабку, но спохватился и промолчал.
— Сан Саныч, Аркадий, познакомьтесь, моя внучка Олеся! — сказал Василий Петрович. — Представляешь, Леся, тебя долго не было, я забеспокоился, вышел за калитку, уже сам собирался за тобой идти к соседям и вдруг вижу — по улице два человека идут к нам! Я сразу понял, что это же наши геологи!
Олеся приветливо кивнула гостям:
— А мы вас с дедушкой ждали! Это замечательно, что вы будете встречать с нами Новый год!
— Леся, а мы тебя ждали, чтобы садиться за стол! — спохватился Василий.
— А мы с дедушкой столько еды наготовили в расчете на вас! — улыбнулась Олеся. — Уважаемые гости с Севера, надеюсь, вы нам поможете с ней справиться!
— Ну так, — с готовностью заверил Философ, — с радостью!
На следующие полчаса Саня с Философом были потеряны для общества. Как известно, хорошие едоки — лучшая похвала хозяину дома, так вот таких, как бы это сказать, благодарных едоков Цветковым еще видеть не приходилось. «Геологи» ели все — салаты, горячее, десерты, причем одновременно.
Первые десять минут Олеся еще спрашивала, что им положить, потом стала накладывать уже без всяких вопросов. А Василий Петрович только и делал, что подносил из кухни новые блюда и наполнял опустошенные салатники. Пират из своего угла изумленно наблюдал за геологами, не сказать, что одобрительно — пес смекнул, что после таких гостей лично ему поживиться будем нечем.
— Давно не ели! — виновато промычал Философ где-то между пельменями и салатом «мимоза».
Василий Петрович ободряюще улыбнулся, приглашая есть, сколько душе угодно, и предложил:
— Водочки, шампанского?
— Водочки! — слаженно воскликнули Саня с Философом.
Василий Петрович взглянул на часы — до Нового года оставалось чуть больше двух часов — и предложил выпить за уходящий год. Геологи дружно поддержали его и выпили.
— Кстати, Леся, как ты сходила к соседям? — поинтересовался Василий Петрович. — Познакомилась?
Олеся возмущенно повела плечами:
— Да был там один неприятный тип… Смотрит бестолково и улыбается. Я ему объясняю человеческим языком про нагрузки на фазу — Полковник и то бы давно понял, что к чему! — а он глаза выпучил и молчит. Я так и не поняла — то ли он притворяется, что не знает, о чем речь, а то ли действительно такой тупо… недалекий!
— Профессор Ганнушкин говорил, что есть особый сорт людей — конституционально глупые! — подсказал Философ.
— Ага! Ну тогда он яркий представитель этой категории! — не сдержалась Олеся.
— Леся, как тебе не стыдно! — укоризненно заметил Василий Петрович. — Может быть, человек действительно не понял?!
— Да! А может быть, человек уже усиленно отмечает Новый год и вообще не способен что-либо понять! — усмехнулась Олеся. — Этот сосед, кстати, выскочил на улицу в одной майке и трениках! Ему только пивной бутылки не хватало!
— Будет тебе! Перестань! — примиряюще сказал Василий Петрович. — Лучше посмотри, какой у нас торт!
— «Наполеон»?! — ахнула Олеся, увидев многослойный воздушный дедов шедевр.
— «Наполеон»? — мечтательно выдохнул Философ. — Так это же настоящий праздник! Вот мандарины, «оливье» и «Наполеон»!
— Представляете, Сан Саныч, — Василий Петрович обратился к Бешеному, — если бы мне в пору моей научной деятельности сказали, что я когда-нибудь буду печь торты, и делать это с удовольствием, — ни за что бы не поверил! А может, даже и обиделся бы!
— Фирменный торт — наша семейная традиция! — улыбнулась Олеся. — Друзья, а еще у нас в семье есть другая традиция: в новогодний вечер выходить в сад к нашей любимой ели, которую посадили в год, когда я родилась. Мы с дедушкой сейчас пойдем в сад, к елочке. Приглашаем и вас выйти вместе с нами!
От мысли, что нужно опять выйти на холод и подставить лицо колючему снегу, Саня и Философ вздрогнули (им живо припомнились недавние блуждания по лесу).
— Ой, знаете, мы тут давеча столько елочек насмотрелись… Вы идите, а мы пока тут посидим! — вежливо отказался Бешеный.
— Хорошо! Мы быстро! — кивнула Олеся. — Вы пока ешьте!
Машину закрутило и понесло в кювет. «Это конец!» — подумала Лиза и от сильного удара потеряла сознание.
Очнувшись, она увидела, что сидит в завалившейся набок машине. Лобовое стекло было разбито. Подушки безопасности сработали, очевидно, это и спасло ее. Лиза попыталась выбраться, но дверь заблокировало. Оставалось только вылезать через окно, что она и попробовала осуществить. Причитая, Лиза подтянулась и вылезла из машины.
Прикоснувшись к лицу, она увидела кровь и, нащупав в сумке зеркало, осмотрела себя. Под глазом была ссадина, нос разбит. Душераздирающее зрелище!
Оглядев траекторию, которую преодолела ее машина, Лиза охнула — она была на волосок от смерти. Можно сказать, что смерть поджидала вон за тем столбом и простирала к ней руки! Это счастье, что на встречке, куда ее вынесло, не оказалось машин. Получается, что она выполнила самый настоящий каскадерский трюк — в фильмах, где она снималась, их отрабатывали профессионалы, отчаянные смельчаки, и, глядя на них, Лиза всякий раз охала: умеют же люди! А теперь она сама невольно стала каскадером.
Лиза вытерла капли пота со лба — странное дело, когда ее несло, она даже испугаться не успела, настолько все быстро произошло, липкий страх только сейчас сковал тело. Она будто оцепенела от ужаса. Но постепенно, минут через пять, страх отпустил, и появилось новое чувство — какой-то эйфории: пронесло! «Значит, буду жить, — всхлипнула Лиза, — повезло!»
Она огляделась по сторонам — темнота и лес…
Повезло? Да тут небось на сто верст ни одной живой души! Смерть протягивала руки из-за того столба? Да она теперь тянет к Лизе руки из-под каждой березы! Машина разбита, перевернуть ее она не сможет, рассчитывать на эвакуатор тоже не приходится (кто поедет в эту глушь в новогодний вечер?), голосовать и ловить удачу на обочине также не вариант — может быть, и до самого утра никто не проедет мимо.
Есть только один выход: надо срочно звонить Андрею, пусть он немедленно приедет и заберет ее! Она выхватила из сумки телефон и попыталась набрать номер Андрея. Но та самая судьба, которую Лиза недавно горячо благодарила, приготовила ей ужасный сюрприз. Ее дорогой модный телефон, подключенный к сети «очень надежного оператора», здесь не работал.
— Не ловит! — потрясенно прошептала Лиза, и эти слова прозвучали как приговор. Не ловит! И значит, она никому не сможет позвонить. Ни Андрею, ни своему директору, ни в Службу спасения, ни Господу Богу!
Происходящее казалось ей дурным сном, наваждением. Она почему-то вспомнила, как пару лет назад снималась в историческом фильме из «дворянской жизни». Девятнадцатый век, русская зима, барская усадьба, мороз и солнце — день чудесный! Ее, одетую в роскошную шубу, посадили в сани вместе с кудрявым сериальным красавцем. Согласно сценарию, они должны были жарко целоваться и лететь в санях навстречу предполагаемому счастью. И вся эта картинка была гимном русской зиме с ее снегами, морозами, забавами. А как только дубль сняли, Лиза оттолкнула партнера, выскочила из саней и побежала в трейлер отогреваться горячим чаем, потому что, несмотря на шубу, все-таки промерзла до самых костей.
Она огляделась по сторонам и даже потерла глаза, изо всех сил желая очнуться. Лес, сугробы, сумерки — это лишь роль в очередном кино, декорации «Мосфильма». Сейчас съемки закончатся, ее отпустят, и она поедет домой. Дома, вытирая слезы, она пожалуется доброй Тоне на то, как устала сегодня на съемках и какой это, в сущности, был страшный фильм! А Тоня будет участливо смотреть на нее, утешать: «Ну-ну, Лиза, ничего, все образуется!» — и отпаивать горячим чаем с малиной.