Алиса Лунина – За пять минут до января (страница 14)
— Марьино, говоришь? Потянет! Айда в Марьино!
Снег скрипел под ногами и искрился, деревья приоделись в иней, будто их расписали узорами.
— Вот ради этого я и затеял весь сыр-бор с побегом! — расплылся в улыбке Саня.
— Ради чего? — не понял Философ.
Бешеный развел руками:
— Чтобы вдохнуть вольный морозный воздух!
— Ага! Вдохнуть и не выдохнуть! — хмыкнул Философ. — Мы на этом морозном вольном воздухе скоро совсем задубеем!
Они уже два часа брели по лесу, а никакого намека на Марьино не было. Обоим хотелось есть.
— А в колонии небось на завтрак мандарины давали! — мечтательно вздохнул Философ.
— Все одно — клетка! — сказал Бешеный. — А мы на воле! Тут и голодуха не страшна!
— Ну как сказать… — протянул Философ. — Голод, знамо, не тетка. Голод, он и на воле — голод.
Они шли и шли, проваливаясь в снег, но Марьина не было. Вместо него был нескончаемый лес, и все только лес… и снега…
— Ойе! — взвыл Саня, когда после четырех часов бесцельных блужданий по лесу и его неукротимый оптимизм стал иссякать.
— Сама природа против нас! — тоскливо сказал Философ. — Метель начинается. Засыплет нас, Саня, такие дела…
— Не дрейфь! Прорвемся! — не очень уверенно сказал Бешеный.
Но «прорваться» никак не получалось. Дремучий лес стоял стеной, да метель завывала диким зверем. Начинало темнеть.
Теперь обоим беглецам было ясно, что они заплутали, и в какую сторону идти — непонятно.
Философ устало присел в сугроб.
— Ты че? — крякнул Саня. — Вставай! Надо идти! Замерзнем!
— Отдохну маленько! Устал! — взмолился Философ.
— Ну, давай, двадцать минут отдохнем, как Штирлиц учил, и снова в путь?! — предложил Саня, присаживаясь в сугроб рядом с напарником. — Слышь, Аркаша, сказани что-нибудь умное и в тему.
Философ поежился и выдал:
— Если долго смотреть в бездну, бездна начинает смотреть на тебя!
Саня вздрогнул — бездна подступала со всех сторон и готова была поглотить несчастных беглецов.
— Давай что-нибудь повеселее! — попросил он.
— Певец вселенского пессимизма Шопенгауэр любил приводить пример из физиологии Бурдаха о «перкарин эфемера». Мол, до десяти утра в водоеме еще не видать ни одной инфузории, а в двенадцать часов ими кишит вся вода. Вечером они умирают, а на следующее утро рождаются другие. Это явление в течение шести дней подряд наблюдал Ницше. Поразительно, не правда ли?
— Нормально, — пожал плечами Бешеный. — А ты к чему это?
— К тому, что одним зэком больше, одним меньше — какая, в сущности, разница! — горестно улыбнулся Философ. — Завтра наши койки в колонии займут другие зэки, а послезавтра о нас вообще забудут.
Саня понурил голову — мысль о том, что вечный схрон они найдут в густом лесу и про них никто и не вспомнит, наполнила его глубокой печалью.
— Не расстраивайся! — сказал Философ. — В сущности, это все иллюзии. Ибо нас — нет.
— Как это — нет? — не понял Бешеный.
— А так… На самом деле мы — симулякры.
— Да ну, гонишь? — не поверил Саня.
— Век воли не видать!
С минуту Саня обдумывал услышанное, а потом почему-то разозлился и вскочил:
— Ну, я пока еще есть! Саню Бешеного так просто не сожрут — подавятся!
Он схватил Философа за шкирку:
— А ну пошли! Рано сдаваться!
Они прошли еще с километр, когда Философ вдруг увидел на горизонте какие-то огни.
— Сань, смотри, огни!
— Точно! — обрадовался Саня.
И Бешеный с Философом пошли на огни.
Леша Макарский вздохнул: все-таки Новый год, как ни крути, праздник не для одиноких людей. Ну да ничего не поделаешь, не пристало двухметровому мужику, капитану полиции и чемпиону района по самбо грустить, как барышне. Хорошо, что есть возможность заявиться в гости к брату, тем более что у Сереги уже наверняка накрывают на стол. В гостеприимном доме брата всегда много гостей, там весело, шумно, можно выпить водочки, покричать «ура», попеть любимые песни под гитару и заночевать у родственников до утра.
Алексей взял большую сумку с подарками для многочисленных племянников, гитару, банку соленых груздей — сам собирал, сам солил, — водку, загрузил все в машину и поехал к двоюродному брату в соседний поселок Марьино.
У Сергея уже вовсю готовились к празднику, до Нового года оставалось несколько часов. Лешу приняли исключительно радушно, усадили за стол. Пока жена Сергея с подругами готовили салаты на кухне, мужчины курили и разговаривали. По ТВ ненавязчивым фоном шла «Ирония судьбы».
И вот где-то посередине всенародно любимого фильма, когда Надя и Женя уже почувствовали друг к другу неодолимую симпатию, а Лешин брат Серега, устав ждать жениных салатов, раскрыл запотевшую бутылку водки и готовился развернуть бутылку по кругу, Лешин телефон зазвонил.
Увидев номер дежурного РОВД, Леша извинился перед гостями и вышел из-за стола.
— Здорово, старлей! С наступающим! Что там у тебя? Что-о-о?!
Вернувшись в комнату, Леша извиняющимся тоном сообщил:
— Мужики, такие дела… Я отъеду на пару часов.
— Ты че, Леха? — удивился Сергей и подмигнул, указывая на Лешину рюмку водки: — Куда ты? Впереди все самое интересное!
— Внеплановое ЧП! Получил сообщение из района. Из колонии сбежали двое зэков, мать их! Тоже мне, нашли время для побега! А фургон, который они угнали, только что нашли в Мишкинском районе! То есть они где-то у нас крутятся! Если, конечно, не нашли себе другую машину и не поехали дальше — Россия-то большая! В общем, меня вызывают в район, объявлена операция «Перехват».
— Какой перехват? — расстроился Серега. — А как же Новый год?
— Ничего не поделаешь, служба! Ладно, смотаюсь в РОВД по-быстрому, — вздохнул Леша. — Может, быстро дадут отбой и к двенадцати я успею вернуться. Эх, хорошо, что выпить еще не успел, за руль сяду «чистым»!
Серега развел руками, сомневаясь в том, а хорошо ли это…
— Какие зэки в такой снегопад? — сокрушенно заметила Таня, жена Сергея. — На полметра ничего не видать из-за снега. Давай-ка, Леш, я хоть еды тебе с собой соберу, на всякий случай…
В машине Лиза включила радио. Популярная радиостанция крутила песню Андрея о снежинках. С минуту Лиза слушала песню, но, услышав слова «Счастье рядом, счастье близко, руки протяни!», почувствовала вдруг такое раздражение, что выключила радио.
Ну конечно, как все складно! — усмехнулась Лиза. Но не спешите верить! Вот она, например, как только руки ни протягивала, а счастье к ней не шло! И вообще, знали бы вы, что человек, написавший эту песню, бесчувственный чурбан и в любви ничего не смыслит! Эх, если бы она с самого начала это поняла, не стала бы тратить на него столько времени и душевных сил!
От нахлынувших переживаний Лиза затянула любимую песню, которую ей в детстве часто пела бабушка:
Душещипательная песня соответствовала драматизму ситуации — впереди перед Лизой расстилалась долгая дорога. Леса и снега — на многие километры, это вам уже не ближнее Подмосковье!
Лиза проехала большую часть пути, когда вдруг началась метель. Видимость была плохая, дорога не просматривалась, к тому же стало темнеть. Она ехала интуитивно, буквально угадывая направление, как сапер по минному полю.
«Ну и ну! Кто бы мог подумать, что на Новый год я отправлюсь в такую тьмутаракань?! — вздыхала Лиза. — Ирония судьбы — какое-то Бабаево!» Впрочем, за все время пути у нее ни разу не возникло желание повернуть обратно в Москву. А в самом деле, что она там забыла? Новый год, если сказать честно, ей все равно встречать не с кем.
Последние несколько лет она существует в круге отчуждения и одиночества. У нее в доме даже гостей не бывает. Друзей детства у нее никогда не было, студенческие — как-то потерялись (тут ее бывший муж постарался — быстро всех отвадил), а новых не завелось. И то правда — в ее возрасте новая дружба уже не складывается, да и боялась она заводить с кем-то близкие связи, всякий раз думала, что всем от нее что-то нужно — ее денег, связей. Какие уж там искренние отношения?!