Алиса Лунина – В центре циклона (страница 17)

– А что значит технический интерфейс? – спросила Ая.

– Это значит видеть сеть не как простые юзеры, а изнутри – читать все базы данных – наши и даже сотовых компаний в холдинге у Н. Вы бы удивились, узнав, какую подноготную можно узнать о людях всего за пару минут – это полное досье с психологическим профилем в придачу, всеми явками и паролями. Мечта шпионов, ну и торгашей…

– Но ведь это же неправильно! Так нельзя! – воскликнула Ая. – Вы от скуки решили немного поразвлечься, наблюдая за живыми куклами? А как же право на неприкосновенность личной жизни? Или вы примерили на себя образ скучающего всемогущего принца Флоризеля?

– Вы правы, мне нравится этот герой, – улыбнулся Четверг. – Вы правы и на счет остального – я даже не буду опровергать ваши слова. Но, знаете, я решительно не вижу в своих мотивах ничего плохого, ведь так или иначе – агентство «Четверг» ориентировано на помощь людям. Разве нет?

– Но возможно, эти люди не согласились бы участвовать в проекте, если бы знали, какие методы вы используете?!

– Возможно, так и есть, но это сложная философская дилемма. К примеру, имеет ли государство право следить за своим гражданами, оправдывая тотальный контроль над ними, угрозой терроризма? Единого мнения на этот счет нет. Что до меня, то я считаю, что, когда речь идет о спасении человеческой жизни – любые методы приемлемы.

Ая пожала плечами, не соглашаясь с ним, и задала Максу закономерный вопрос:

– Значит ли это, что вы с помощью ваших штук можете следить за нами? Включать камеру или микрофон на ноутбуке, определять, где кто находится?

– Поверьте, у меня не часто возникает желание следить за кем-либо, и этические соображения здесь ни при чем, – усмехнулся Четверг. – Просто редко кто из людей бывает мне настолько интересен, чтобы мне вообще захотелось что-либо о нем знать. Но если вас интересует этот вопрос, то отвечу – я получаю то, что мне необходимо знать в общем. А дотошно следить – это скучное ведомственное занятие.

– Вы имеете в виду спецслужбы?

– Ну да. Хотя и не только их. Сети в каждой стране сливают информацию о юзерах всем, кто умеет настойчиво попросить. И слежка тут даже не самое страшное. Только об этом в другой раз… А что касается камеры и микрофона – технически можно исхитриться включить и посмотреть на чью-то унылую физиономию. Это только наши юзеры счастливо живут иллюзиями какой-то своей особой юзерной неприкосновенности. Впрочем, самые ушлые из них уже начали понимать, что не всё так безоблачно и совсем уже откровенный криминал выводят из сетей в даркнет.

– Господи, а это что ещё такое? – едва не застонала от осознания своей беззащитности перед ликом всемогущих и злобных сил, Ая.

Четверг терпеливо вздохнул: – Ну… Это как обычный Интернет, только, так сказать, в теневой зоне. Такие же сайты, но всё зашифровано, доступ анонимный и оплата за товары и услуги – биткоинами. Не отследить. Заходят туда через специальные программы. Всё медленно и неудобно, но, с другой стороны, и товар специфический – стоит некоторых неудобств: наркотики, извращения всех сортов, рабы, оружие.

– Я такое только в кино видела. Неужели всё это на самом деле есть? – недоверчиво спросила Ая.

– Не только есть, но и процветает. Все эти упыри даже уверовали в собственную неуязвимость и вовсю развернулись. Но напрасно… В последние годы даже в моей сети научились выуживать кое-что из теневого интернета. Это ведь можно хорошо продавать. Вот поэтому время от времени в даркнете особо зарвавшихся вполне спокойно вылавливают. Но вы, Ая, даже из любопытства не пытайтесь туда ходить.

«Наш шахматный поединок зашел в тупик, – поняла Ая, – просто мы играем в разные игры – разными фигурами и на разных полях». Она пристально посмотрела на своего противника:

– Ладно, тогда скажите, по какому принципу вы отбирали своих будущих сотрудников? Я хочу знать, почему вы выбрали именно нас?

Это была странная шахматная партия. По шахматному полю двигались фигуры; у каждой – своя функция в игре, и каждая подчинялась выверенным правилам – ходила только по полю и строго определенным образом. На поле фигуры выстраивались в следующем порядке…

Агентству нужна была слаженная команда, и Четверг лично занялся отбором сотрудников. Первым нашли Кирилла Лиснянского. Четверг целенаправленно искал талантливого программиста – себя в юности. Увидев в интернете программы Кирилла, выложенные автором в сеть, и оценив масштаб его дарования, Макс выбрал Кирилла среди многих и предложил парню встретиться (причем он сделал это предложение в довольно своеобразной манере, не изменяя своей излюбленной привычке устраивать из обыденности театр).

Следующим стал Егор Осипов. Прежде чем познакомиться с писателем Осиповым, Четверг познакомился с его романом. Дело в том, что на своей странице в сети Егор время от времени публиковал избранные отрывки из романа «Час волка», и иные рассуждения писателя о превратностях судьбы вызвали у Макса желание прочесть роман целиком. Внедрить в компьютер Егора программу-троян и с ее помощью получить дистанционный доступ ко всему содержимому компьютера – письмам, документам, файлам, для Четверга не составило труда. После прочтения романа Макс решил пригласить талантливого писателя в свое агентство – предоставить в его распоряжение творческую лабораторию для дальнейшего исследования темы судьбы и рока, погрузив его в атмосферу «живого театра» с острыми конфликтами и яркими персонажами.

Затем настал черед Варвары Воеводиной. О существовании Вареньки-молекулы Четверг узнал благодаря ее научным исследованиям – Варвара работала над созданием нового поколения антидепрессантов, а Макса давно интересовала эта тема. С самого начала Четверг сразу понял, что Варя – действительно незаурядный химик, который может спасти множество людей от разрушающего их яда депрессии. Скорее по привычке он запросил отчёт из своей сети по Варваре. В целом, это оказался обычный профиль правильной девушки: целеустремлённая, умница, порочащих связей не имела, но (и это изумило Макса!) – упоминания о Варе встречались не только в академических кругах, но и в самых закрытых от посторонних глаз токсических глубинах даркнета. Оказывается, что антидепрессантами Вареньки всерьёз заинтересовались столичные наркоторговцы. Они полагали, что эти научные изыскания вместе со знанием и опытом Вари можно будет легко превратить в сверхприбыльное производство синтетических наркотиков – здравствуй, Колумбия! Достаточно лишь применить средства убеждения опять же в колумбийском стиле, и Варя станет работать на них.

Четверг понял, что Варе грозит смертельная опасность и распорядился установить за ней наблюдение. Вскоре он уже начал понимать замысел наркоторговцев, а когда события стали развиваться стремительно, и Варя решила покончить с собой, Четверг мгновенно придумал план по её спасению. По его распоряжению, в день, когда Варенька в своей институтской лаборатории приготовила для себя смертельный яд, в этой же лаборатории поработали «добрые ангелы». Они заменили её состав на сильное снотворное. После того как Варя в отчаянии выпила «яд», она провалилась в беспробудный сон. Ее бесчувственное тело вынесли из квартиры и отвезли туда, где она так мечтала оказаться – в морг. Ну а после своего феерического пробуждения на разделочном столе, в голом виде, с биркой на пальце, и в окружении вполне настоящих покойников, Варя выказала редкое благоразумие и готовность согласиться на что угодно, лишь бы задержаться на этом свете еще немного.

Что же, в рассказе Макса была логика, и лишь в одном выстроенная им логическая цепочка провисала.

– А Иван Шевелев? Как быть с ним? – спросила Ая. – Он – единственный, кто вообще никак не засвечен в интернете?! Иван никогда не имел аккаунтов в социальных сетях?!

Четверг кивнул:

– Вы правы. Наш бравый вояка не имеет привычки зависать в социальных сетях. Согласитесь, человека такого типа вообще сложно представить прожигающим жизнь в виртуальной реальности. Такие, как Иван, все больше существуют в собственной реальности, хотя и в ее несколько суровой версии, регламентированной воинским уставом. Да, Иван никогда не был зарегистрирован в моей сети, а вот его врач-психотерапевт – был. Как вы знаете, Иван до сих пор не может простить себе смерть одного мальчика с востока, ну и сотен его соотечественников. Чувство вины так одолевало Ивана, что в результате бедняга буквально заболел от расстройства, и тронулся. Ну вы, как психолог, понимаете – посттравматический синдром, расшатанная психика, комплекс вины. Когда по ночам ему стали мерещиться кровавые мальчики, его невеста потащила Ивана к гадалкам и психотерапевтам. Те, конечно, ничем ему не помогли, но дело не в этом… Суть в том, что клинический случай «Ивана Ш», как в своем роде и типичный, и в то же время интересный, описал в своей научной статье о посттравматических расстройствах один из тех психотерапевтов, к кому Иван обращался за помощью. Статья была опубликована в известной вам социальной сети, в сообществе практикующих психологов, и случайно попалась мне на глаза. Узнав историю горемычного «Ивана Ш». я понял, что если тому не предложить какой-то красиво упакованный «смысл» прямо сейчас, бедняга загнется – вышибет себе мозги, как это происходило с сотнями травмированных эхом войны, или просто сгниет в психушке. Мне стало жаль его – он по-своему благородный, сильный человек, еще сможет на что-то сгодиться. К тому же мне в агентстве нужен был человек, отвечающий за службу безопасности. Подумав, я послал ему письмо с предложением встретиться. Причем это было «живое» письмо – мою записку Ивану доставил мальчик-актер восточной национальности – яркое напоминание о том мальчике. Жестоко? Отчасти – да, но в данном случае мне нужен был «шоковый эффект», иначе Шевелев просто не пришел бы ко мне на встречу. Его надо было удивить, испугать, заставить ко мне прийти… И как видите, я своего добился.