Алиса Линней – Измена. Мне (не) надоело быть гордой! (страница 17)

— Напугали вы нас, Александра Фёдоровна, — слышу голос Ямпольского за своей спиной.

— Ишь ты, уже примчался, — говорит бабуля тихо и заторможенно. Такое чувство, что она в полудрёме. — Даниил, ты Варю одну не оставляй, — наказывает чуть громче.

— Нет, конечно. Не переживайте, я всё время буду рядом, — обещает тут же. Эти двое разговаривают, как сообщники. — Побудь здесь, я к врачу схожу, — сжимает не сильно меня за предплечье и уходит.

— Не нервничай, со мной как с царственной особой обращаются, — уголки бабулиных губ дёргаются вверх, и она снова закрывает глаза. Мне в этот момент становится страшно.

— Девушка, с бабушкой всё так и должно быть? — спрашиваю я вошедшую медсестру.

— Да, не волнуйтесь. Ей вкололи сильнодействующее лекарство, — отвечает доходчиво.

Дан забирает меня на улицу и мы смотрим, как бабу Шуру на каталке загружают в скорую помощь.

Мне ехать с бабулей не разрешает категорически. Объясняя, что все будут нервничать: и он, и больная, и медсестра.

Едем за белым микроавтобусом с красным крестом.

Ямпольский периодически разговаривает со своим крёстным. Тем самым, который главврач клинической больницы в городе. Посредине пути наша скорая и навороченная, оснащённая всем на свете машина встречаются останавливаются.

Перекладывают бабулю в операционную на колёсах и с включённой сиреной везут в город. На территории клиники медицинскую машину встречают и сразу увозят в здание.

— Пошли к Марку Степановичу, — комментирует Дан и вылазит из джипа.

— Бабуле операцию будут делать? — спрашиваю, когда он открывает мою дверь.

— Не знаю. Крёстный всё расскажет, — подаёт мне руку, и я принимаю помощь.

Поднимаемся в кабинет главврача и мне перед самой дверью становится страшно.

Я стою и не могу себя заставить сдвинуться с места.

— Варь, ты чего? — спрашивает Дан с тревогой в голосе.

— Я боюсь туда идти, — признаюсь честно. — Вдруг Марк Степанович скажет, что с бабулей всё плохо? — озвучиваю свои страхи.

— Хочешь, я сам схожу? — он будто разрешения спрашивает.

— Я бы тебе очень была благодарна, — соглашаюсь и начинаю нервно ходить по коридору.

Через несколько минут дверь кабинета открывается снова.

Выходит Ямпольский, ощупывая меня глазами, и сразу за ним его крёстный.

Останавливаясь в паре метров от них, я пытаюсь по выражениям их лиц определить, что они скажут.

Глава 17. Иллюзия идеальных отношений

— Варвара, ты только не волнуйся, — успокаивает меня главврач. Если мне не изменяет память, именно с таких слов начинаются очень плохие новости.

— Эй, Варя! — Дан тут же оказывается рядом. — С Александрой Фёдоровной всё в порядке. У неё был сердечный приступ. Но ты спасла свою бабу Шуру, — улыбается. — Её вовремя привезли и сейчас делают несложную операцию, — он объясняет быстро и не очень понятно.

— В смысле я её спасла? — переспрашиваю.

— С сердцем главное вовремя успеть. Если бы ты сразу тревогу не подняла, то потом уже было бы некуда торопиться, — добавляет главврач. Отгоняю от себя мысли, которые нагло лезут в голову. Не хочу представлять, что бы могло быть, если бы не моя истерика.

Какое-то время сидим молча. Тишину нарушает зазвонивший телефон Марка Степановича. Он, не задумываясь, ставит на громкую связь.

— Операция завершена. Всё прошло по плану. Пациентка Шкляр в сознании. Состояние удовлетворительное, давление в норме, — отчитывается мужской голос. — Везём в палату интенсивной терапии для круглосуточного наблюдения, — вызов прерывается и я поднимаюсь на ноги.

— А можно мне к бабуле? — спрашиваю и уже вижу, как Марк Степанович отрицательно крутит головой.

— Ей успокоительное вкололи, чтобы спала и быстрее восстанавливалась, — объясняет причину. — Бабушка увидит тебя со слезами да с соплями и тоже нервничать начнёт, — с улыбкой добавляет врач.

— Мы завтра приедем, — присоединяется к нему Дан и берёт меня за руку.

— После обеда желательно, — советует крёстный и тоже поднимается на ноги.

— Варь, поехали домой, — доносится до меня голос мужа. На какое-то мгновение кажется, что мы с ним не расставались.

А потом я вдруг понимаю, что уже не помню, когда он мне такие уютные слова говорил.

Последние пару лет Ямпольский всё время работал и постоянно был не в духе.

С самого начала я ощущала себя “пастушкой возле принца”. Сейчас Дан создаёт иллюзию идеальных отношений. Но я ему не верю.

Медленно, но настойчиво вытаскиваю руку из его тёплой ладони. Не двигаюсь и опускаю взгляд вниз. Слышу, как марк Степанович уходит, оставляя нас наедине.

— Знаешь, когда бабуле стало плохо, я не думала, что будет потом, — произношу, не поворачиваясь. — Мне было очень страшно и я молила лишь о её спасении, — продолжаю приглушённо. — Спасибо тебе огромное за помощь, — перевожу на Дана взгляд.

— Ты чего, Варь? Мы же не чужие, — смотрит на меня удивлённо.

— Я всю оставшуюся жизнь буду тебе благодарна, — стою на своём. Не обращая внимания на его слова. — К тебе в квартиру я поеду, если ты выделишь мне отдельную комнату, — чётко расставляю все “точки над и”.

— Окей, без проблем, — соглашается, потупив взгляд. Видно, что его это зацепило. Теперь Ямпольский сидит и сдерживает подступивший псих, сжимая челюсти. Признаю, что возможно я сама дала ему повод, будто всё забыто. Но сейчас понимаю, что это не так.

В этот самый момент я осознаю, что ни за что не вернусь в наши прошлые отношения.

Не хочу больше быть безликой тенью своего мужа.

Но сегодня я слишком устала, чтобы думать или разговаривать об этом. Едем по пустым дорогам, потому что уже ночь.

Пытаюсь не уснуть и постоянно сдерживаю зевки.

Заезжает во двор и паркуется. Пока отстёгиваю ремень безопасности, Дан успевает обойти джип и открыть мне дверцу.

— Варь, давай я просто помогу, — произносит спокойно и протягивает мне руку.

— Да, давай, — соглашаюсь, заставляя себя подчиниться. Второй рукой он придерживает меня за талию.

Это прикосновение заставляет моё сердце колотиться, как ненормальное. И я не поднимаю на Ямпольского глаза. Не хочу, чтобы он догадался, что я всё ещё реагирую на него.

Понимаю, что таю, как мороженка в его тёплых и сильных руках.

— Ну наконец-то! Я думала на скамейке спать тут останусь, — слышу девичий голос за спиной мужа. — Ура! Варя вернулась, — начинает прыгать и кричать на весь двор.

— Эй, Ксюша, а ты чего тут забыла посреди ночи? — хмурится Дан, не поддерживая её веселья.

— Можно я у тебя поживу? — делает бровки “домиком”. — Я правда с мамой в одном помещении не могу находиться, — отводит взгляд. Это означает, что причину она озвучивать не собирается. Вспоминаю наши с матерью отношения и кулаки сами начинают сжиматься.

— Предлагаю подняться в квартиру, — вмешиваюсь в разборки брата и сестры.

— Да, пошли. Куда тебя девать, — изображает ворчание Ямпольский. Мы с Ксюшей переглядываемся. Она улыбается с благодарностью. Не догадывается, что я ей тоже спасибо готова сказать за то, что так вовремя появилась.

После душа иду на кухню, откуда доносятся голоса Дана и Ксюши. Как только я захожу, они тут же замолкают.

— Варь, ну я же вам не помешаю? — смотрит на меня умоляющими глазами. Видимо, моё “слово” решающее.

— Нет, конечно! — не задумываясь, отвечаю и вопросительно смотрю на Ямпольского.

— Мать завтра прибежит сюда и будет выяснять отношения, — со вздохом выдаёт. По лицу сразу понимаю, что эта светская львица уже успела его достать.

Между делом не замечаю, как хозяйничаю по привычке на кухне. Делаю себе какао и режу батон на бутерброды.

— Значит, надо заступиться за Ксюшу, — рассуждаю вслух. Раньше я никогда не советовала, как надо поступать с его семьёй.

— Окей. Но ты мне будешь должна, — поворачивается Дан к сестре и смотрит хмуро.

— Да я всё, что угодно, только не отправляй меня обратно домой, — складывает ладони вместе в подчиняющемся жесте.