Алиса Ковалевская – Заставлю тебя полюбить (страница 38)
Ничего не написав, я сфотографировала снимок УЗИ и отправила Марку.
«Это наш сын?», — прислал он спустя несколько секунд.
Я присела на банкетку, откуда только что взяла свои вещи. Сидела, отупело смотря на экран, а смешавшиеся чувства не давали нормально дышать. Их было столько, что я не могла понять, какое сильнее.
— Лилия, у вас всё хорошо? — спросила проводившая обследование доктор. — Может быть, вам помочь?
— Нет, всё в порядке.
— Просто… муж написал.
— А, — улыбнулась доктор. — Папы — они такие папы. Показали фотографию нашего красавчика?
Телефон снова просигналил. Доктор смотрела с пониманием, хотя ничего на деле не понимала. Не став меня задерживать, она отдала бумаги и пожелала нам с Сашкой здоровья. Я вышла из кабинета и сразу открыла сообщение.
Я против воли улыбнулась и, привалившись к стене, стала набирать текст. Настроение полетело вверх, а свободная рука легла на уже весьма внушительный живот. Вопреки желанию, спрашивать Марка о чём-то серьёзном я не стала. Сквозь окно пробивалось солнце, и я не хотела портить момент.
Но эйфория быстро схлынула. Как он может делать вид, что ничего не происходит?
А теперь эта кажущаяся с каждым словом всё более дурацкой переписка.
Перекинувшись с Марком ещё несколькими сообщениями, я остановилась.
Вчерашний вечер, поцелуй Мирона…
Утренний разговор с мамой, и наша с Мироном встреча на кухне.
Палец завис над кнопкой «отправить». Марк прислал смайлик в виде сердечка, и я уже хотела стереть текст, но… Отправила.
Резкий стук в дверь заставил меня поднять голову. Кабинет открылся, и… вошёл Мирон. Телефон в его руках пикнул, но он проигнорировал это.
— Простите, вы… — поднялась было доктор из-за стола.
— Я за своей женой, — сказал он и повернулся ко мне, словно точно знал, где я. — Прости, задержался на работе. Жаль, не успел.
На работе?! Я была полна гнева. Вот бы мне так врать!
— Тогда приятно познакомиться. Дарья Сергеевна Лихачова. — Распечатав бумаги, она подала их мне. — Лилия не говорила, что вы собираетесь приехать.
— Да? — Он приподнял бровь, словно бы был удивлён.
Я поднялась, не прерывая зрительного контакта. Муж?! Да, он — мой муж! Мне вдруг стало не по себе. Что, если из роддома нас и правда будет забирать он?!
— Ваш сын — просто богатырь, — обратилась к нему Дарья Сергеевна. — Никаких претензий, никаких вопросов.
— А Лиля?
— Она тоже молодец.
— Ну и отлично, — сказал он. — Тогда я их забираю.
Он отворил дверь кабинета, и я вылетела, как ошпаренная.
— Подождите, — окрикнула Лихачова. — Снимок. — Вручила его Мирону. — Понимаю, что Лилия уже всё вам показала, но оригинал всегда лучше. Одна из первых фотографий — это всегда ценно.
Я хотела перехватить снимок, но Мирон уже взял его.
— Отдай, — процедила я, только мы отошли от кабинета на несколько метров.
— С какой стати?
— С такой, что это не твоё. Ты — не отец моего ребёнка, Мирон, и не делай вид, что у нас нормальная семья. Чтобы в это поверить, мне нужно лишиться памяти. Да и то не поможет. Я всегда буду помнить, кто ты такой! — выпалила я и хотела пойти вперёд, но Мирон протянул мне УЗИ.
— Возьми, — сказал он как-то… тихо.
Слишком просто, слишком глухо. Я взяла, и мы соприкоснулись пальцами. По телу прошла волна. Чувства сжали грудь, горло, и я не могла заставить себя уйти.
— Простите, вы сюда? — спросила девушка, показав на дверь за нами.
Её сопровождал мужчина — невысокий, короткостриженый и не так, чтобы симпатичный. Зато он нёс её сумочку с видом, словно это рыцарский меч: с гордостью, а не со смущением. И придерживал девушку за раздавшуюся талию. А я одна. И что из того, что отец моего ребёнка — высокий темноглазый красавец? Где он?! На аватарке в телефоне, да и только.
Я мотнула головой и всё-таки пошла по коридору. Мирон шёл позади, совсем близко, и молчал.
Мы спустились на первый этаж, и он открыл мне дверь.
— Спасибо, — сказала я глухо.
Он кивнул. Я помедлила и протянула ему снимок.
— Вот… — Прозвучало неловко. — Если хочешь, посмотри.
— Не стоит.
Как дура я осталась стоять с протянутой рукой. Потом убрала УЗИ к остальным документам и закрыла сумку. От его «не стоит» на душе стало гадко. Я искоса посмотрела на Мирона.
Он был спокойным, но мрачным.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я, идя с ним к машине.
— Хотел посмотреть на сына.
— Это…
— Не мой сын? — он повернулся. Резко. В его глазах был гнев.
Я проглотила готовые сорваться с губ слова. Строчки из переписки с Марком заплясали перед глазами и начали рассыпаться. Все эти дурацкие смайлики, ничего не значащие слова. А Мирон стоял рядом — чужой и непонятный, зато настоящий. Я набрала в лёгкие побольше воздуха.
— Надо было сразу ехать со мной, если хотел.
Я это сказала?! Кажется, да. Мирон кивнул, и мы пошли дальше.
Ваня вышел из машины нам навстречу, когда до неё оставалось ещё метров десять. Я остановилась на обочине, напрочь забыв, о чём думала. Огромный букет в его руках привлекал внимание, причём не только моё.
Подойдя к нему, Мирон взял розы.
— Спасибо, Иван, — поблагодарил он и, вернувшись ко мне, подал цветы.
— Это что? — Я подошла.
Глупый вопрос, конечно.
Я взяла розы и опустила в них нос раньше, чем отдала себе отчёт, что делаю.
А в голове зазвучал голос мамы: Тот, кто заботится о родителях своей жены… Как она там сказала?
Когда опомнилась, было уже поздно.
— Не стоило, — получилось даже суше, чем я планировала.