Алиса Ковалевская – Заставлю тебя полюбить (страница 29)
Мне ничего не оставалось, кроме как проследовать за ним. Пройдя по шикарному холлу, мы остановились возле лифта. Тревога росла. Ему что, первую брачную ночь приспичило со мной провести? Не поздновато ли?
Внутренним сарказмом я как могла отвлекала себя, но чем выше мы поднимались, тем больше я паниковала.
Наконец лифт остановился, и мы оказались…
— Спасибо, Иван, — сказал подошедший Мирон. — Дальше я сам.
Он перехватил меня, как переходящий приз, и жестом показал на виднеющиеся впереди столики. Ресторан располагался под стеклянным куполом, сквозь который… не было видно ничего. Только тёмное беззвёздное небо. Зато через панорамное окно открывался вид на город. Правда, в сумерках выглядела Москва скорее уныло, чем роскошно. Подоспевший официант забрал у меня ветровку. Я окинула взглядом публику и подумала о своём платье. Должно быть, здесь ломтик картошки стоит дороже, чем весь мой прикид.
— Решил, что нам нужно поужинать вместе, — сказал он, отодвигая стул.
— Для этого обязательно столько пафоса? — посмотрела на причудливо сложенную салфетку. — Мирон…
Договорить не дал официант. Вышколенный, как солдат у Вечного огня, он поставил перед нами блюда. Через его руку было перекинуто полотенце, на шее красовалась бабочка.
— Гранатовый сок, — сказал он, наполняя мой бокал.
— Я ненавижу гранатовый сок.
Мирон на это не отреагировал. Официант напрягся, но, быстро поняв, кто платит, сделал вид, что я немая, а он — глухой.
Я промолчала, но смотрела на Мирона неотрывно всё то время, пока официант метал перед нами бисер. Наконец он отошёл, оставив передо мной блюдо с ломтиками осетрины и запечённым картофелем. Изящно уложенные листики зелени выглядели свежими, а белое вино в бокале Мирона, судя по тому, что официант продемонстрировал бутылку с особой важностью, бессовестно дорогим. Я же вспомнила запах маминого супа из куриных шеек… С морковкой, зеленью и макаронами звёздочками, которые все мы в детстве обожали.
— За отличный вечер, — поднял Мирон бокал.
— Я не пью гранатовый сок, — сказала почти злобно.
Он присмотрелся ко мне с видом, будто я — капризный ребёнок.
— Хорошо, — ответил, спустя несколько секунд. — Грушевый? Яблочный?
— Я ненавижу соки, Мирон. Терпеть не могу сладкие напитки. Только иногда — кофе с сахаром.
— Не знал.
— А что ты обо мне знаешь?
Повисло молчание. Я, наверное, должна была накинуться на дорогую рыбу, словно… деревенщина. Да он же меня деревенщиной и считает! И всё это: ресторан, панорамный вид, его снисходительно — ласковый голос только для того, чтобы произвести впечатление.
Я молчала.
— Что тебе заказать? — спросил он, не дождавшись ответа.
— Бокал сухого белого вина и воду.
— Ты беременна, Лили.
— Я помню.
Наши взгляды столкнулись, и столик показался полем битвы. На скулах Мирона выступили желваки, я же… Я вдруг поняла, что ему идёт агрессия, и выпала в осадок. О чём я вообще?! Но отделаться от мысли, что он, чёрт подери, ужасно привлекателен в своём чёрном костюме, в рубашке с расстёгнутым воротом, не могла. Он вальяжно махнул рукой, и буквально через секунду официант уже стоял у нашего стола.
— Бокал шардоне для моей спутницы, — сказал он, смотря при этом на меня. — Франция, две тысячи шестнадцатого.
Мы опять остались одни. Я долго смотрела на Мирона, а гнев внутри становился сильнее и сильнее.
— Мне это всё не нужно, Мирон, — голос прозвучал сипло. — Что ты мне пытаешься доказать? Что можешь позволить себе отличное шардоне? Или осетрину по цене острова? Зачем?
— Хочу, чтобы ты попробовала нормальную жизнь.
Я смотрела на него несколько секунд, и злость резко лопнула. Я едко засмеялась.
— Нормальную жизнь?! — встала, резко отодвинув стул. — Катись ты со своей нормальной жизнью!
— Лиля, не ори!
— Я не ору! Я… Катись к чёрту, Мирон!
Я быстро пошла к лифту. Моя ветровка висела на крючке у входа, и я сорвала её, едва не оторвав петельку. Глаза жгло, внутри всё клокотало. Он красив снаружи, а внутри — уродлив, самое ужасное чудовище! Нормальная жизнь?!
Лифт унёс меня на первый этаж. Я быстро шла по холлу, собственные шаги стучали в ушах. Почему Марк тянет?!
— Проклятье!
Подскочив, я бросился за девчонкой, едва не сбив с ног официанта с бокалом вина.
— Пришлите счёт, — бросил ему и рванул за ней.
Догнать её было важнее, чем заключить контракт с немцами, и почему, я не имел понятия. Лифт ехал слишком долго, казалось, что мы тащимся со скоростью улитки.
В холле Лили не было. Я выскочил на улицу и осмотрелся по сторонам. Увидел её метрах в тридцати и метнулся за ней.
— Лиля! — догнал и, схватив за локоть, развернул к себе.
— Что?! Что тебе нужно?! Иди и живи своей нормальной жизнью! А мою, ненормальную, оставь в покое! Что ты ко мне привязался, я никак не пойму?!
Её лицо пылало гневом, глаза сверкали. Прохожие огибали нас, а мы стояли рядом, и я не знал, что ей сказать.
Она выдернула руку, но не отошла. На меня накатило непонятное оцепенение. Её волосы рассыпались по плечам, на губах была розовая помада. На этом всё: ни косметики, ни сбивающих с толка духов, ни притворства. Я сглотнул, рука упала.
— Ты понятия не имеешь, что такое жизнь, — голос её прошелестел. — Так что не учи меня. Ты можешь взять меня на короткий поводок, но не можешь заставить притворяться. Так что…
— Пойдём прогуляемся, — перебил её я и показал в сторону переулка.
Она ничего не сказала, просто пошла вперёд, и я, как ослик, поплёлся за ней. Какого чёрта я делаю?! Какого дьявола?!
Глава 26
Странно, но с Марком мы ни разу не гуляли по маленьким центральным улицам и переулкам, не были на Чистых прудах, не заходили в Детский мир. Мы гуляли по Тверской, катались на двухэтажном экскурсионном автобусе, но… Это было совсем другое. Ему нравился простор, трассы, уходящие прямиком в горизонт, большие пространства. Ещё клубы в стиле лофт и адреналин.
Мирон шёл на полшага позади меня, а я рассматривала вывески и таблички на домах с названиями улиц. Хорошо, что надела тёплое платье — ветер дул холодный, и вместо того, чтобы радовать теплом, весна словно бы отступала.
— Это должен был быть просто ужин.
Я посмотрела на Мирона через плечо, замедлив шаг.
— Это должна была быть демонстрация денег и тычок меня носом.
Он сжал губы. Конечно же, я попала в точку, хоть эта точка была величиной с земной шар.
— Неужели тебе не хочется посидеть в хорошем ресторане? — спросил он после непродолжительного молчания.
— Представь себе, нет.
— Враньё.
Я застегнула куртку под самое горло и поймала на себе изучающий взгляд Мирона. Он смотрел внимательно и как-то иначе, чем обычно. Сперва я не поняла, что изменилось, но потом догадалась: пропала снисходительность.
Мы шли молча ещё некоторое время, пока не свернули в маленький двор, со всех сторон окружённый домами. Я подошла к висящим на цепях качелям и, смахнув листик, присела. Мирон остановился рядом. Оттолкнувшись, я с удовольствием прислушалась к тишине. Ни голосов, ни рёва моторов, ни визга шин, ни офисного шума.
— Тебе тут больше нравится? Мы могли бы сейчас смотреть на Москву через панорамное окно и…
— Я тебя не держу, — не дослушав, сказала я Мирону и оттолкнулась снова.
Качели издавали чуть слышный звук, в одной из квартир залаяла и затихла собака. Вздохнув, я подняла на Мирона взгляд.