Алиса Ковалевская – Обязана быть его (страница 28)

— Что-то не так? — спросил Демьян.

Я вздохнула и отрицательно качнула головой, но Демьяну этого было недостаточно. Судя по его позе, по взгляду, по молчанию, он ждал пояснений и вытягивать их из меня намерен не был. Не потому, что не собирался давить на меня, а потому что этого его молчания было более чем достаточно.

— И часто ты готовишь? — не собираясь ничего ему объяснять, спросила я. Аромат витал просто божественный. Демьян включил кофемашину, и та, загудев, заглушила исходящее от плиты шипение. — Мне казалось, у тебя на это нет времени.

— Сегодня воскресенье, — Демьян перевернул индейку, а после вылил в сковороду содержимое миски.

С перекинутым через плечо полотенцем, босой, он выглядел куда мужественнее любого из всех знакомых мне мужчин. Любого из мужчин, с которыми я когда-либо сталкивалась.

Только теперь я осмотрела кухню: современная техника, большой двустворчатый холодильник, удобный кухонный гарнитур, сделанный, вне сомнений, на заказ.

— Значит, ты готовишь по воскресеньям? — я невольно улыбнулась. — А в остальные дни? Заказываешь или у тебя есть свита обслуживающего персонала?

— Не только, — сказал Демьян очень сдержанно. Поставил миску в раковину. Забрал готовый кофе и отдал чашку мне. — У меня нет свиты обслуживающего персонала. Если тебе действительно интересно, два раза в неделю квартиру убирает горничная. На этом всё. — Кофемашина снова загудела. — Если я что-то могу делать сам, Дарина, я делаю это. По крайней мере тогда, когда у меня есть на это время. Я не люблю посторонних людей в своём доме.

Я чувствовала себя котёнком, которого ткнули носом в лужу. Сама не знаю, откуда взялось это ощущение. За всё время нашей совместной жизни Эдуард ни разу не приготовил мне завтрак. Да и обед с ужином он для меня ни разу не приготовил… Называл это грязной работой и не уставал повторять, что его дело — зарабатывать, моё — обслуживать его. Потому что, если у мужчины есть деньги, его должны обслуживать. Кто — приходящий персонал или собственная жена — не важно.

— Не любишь посторонних в своём доме? — я отпила кофе. Старалась не выдать себя, собственных мыслей. Эдуард в прошлом. В прошлом… — И всё же вчера ты приказал своему человеку привезти меня.

— Да, — он подошёл и встал напротив, на расстоянии метра. — Именно это я и сделал.

Меня охватило странное, тревожное предчувствие. Я вдруг поняла, что дальше будет что-то такое… К чему я не готова. Не готова, даже если прежде мне казалось иначе.

— Если ты не забыла, я обещал сообщить тебе, когда решу, чего хочу от тебя.

Кофемашина затихла. Его слова прозвучали слишком громко, хотя говорил он как всегда.

— Так ты принял решение?

Волнение вдруг усилилось. Меня злила его самоуверенность, но то самое волнение, что непрошено вспыхнуло во мне, деть я никуда не могла.

— Да, Дарина.

Вопреки желанию со стуком поставить чашку на стол, встать и молча уйти, я осталась сидеть на месте. Вскинула голову и так же молча, как Демьян только что, стала ждать продолжения.

— Я хочу, чтобы ты была со мной, — просто сказал он.

Это не было предложением попробовать что-то построить, равно как и просьбой это тоже не было. Он просто решил. Решил, что ему нужно, мне же оставалось принять это. Могла ли я отказаться? Возможно, стоило попробовать. Стоило, чтоб его, попробовать хотя бы для того, чтобы он не думал, будто я собираюсь беспрекословно подчиняться ему, его желаниям. Что он не сможет вот так запросто распоряжаться мной. Стоило… Но делать этого я не стала. Потому что вдруг поняла — мне хочется попытаться. Что, если всё-таки… Что, если я действительно интересна ему? Что, если у нас действительно что-нибудь получится?

— С тобой? — переспросила я, отпив кофе. Снова обхватила чашку ладонями.

Омлет в сковородке фыркнул, и Демьян, проверив его, выключил плиту.

— Да, Дарина, — положил нарезанный тонкими ломтиками сыр и снова накрыл крышкой. — И ещё… Мне бы хотелось снять для вас с Соней квартиру.

— Нет, — резко сказала я и добавила уже спокойнее: — Этого точно не нужно. — Он опять смотрел на меня, ожидая продолжения. На этот раз уходить от ответа я не стала. — Я не хочу быть полностью зависимой от тебя, Демьян.

Поставила чашку на стол и, встав, подошла к раковине. Открыла шкафчик с посудой. Как я и предполагала, тарелки рядком стояли в сушилке, и я достала две: светло-бежевые, керамические. Вернулась к столу.

— Один раз я уже прошла через это, больше не хочу. К тому же, тебе не кажется, что ты торопишь события? — расставив тарелки, я посмотрела на Демьяна и сказала тихо: — Меня не устроит, Демьян, если для тебя значение будут иметь только твои решения. Хочу, чтобы ты это понимал.

Подойдя, он обнял меня со спины. Ладонь его прошлась по талии, опустилась на бедро.

— Я услышал тебя.

Обхватив обеими руками, он прижал меня к себе и, погладив по животу, поцеловал в скулу. Я встретила его поцелуй, обернувшись, обхватила за шею и ответила. После ночи внутри всё ещё немного ныло, но в теле чувствовалась такая лёгкость, что мне казалось, будто я парю в облаках.

Демьян обхватил мой подбородок, поцелуй стал настойчивее, яростнее. Он снова брал меня. Ласкал мой язык, проникал глубоко, лишая меня возможности дышать. Я чувствовала привкус утреннего кофе, его будоражащий запах, его власть надо мной, которой я всё ещё пыталась сопротивляться.

Прикусив мою губу, он шумно выдохнул и было отступил, но тут же снова сгрёб меня и принялся целовать: голодно, грубо, ещё настойчивее. Он сминал меня, ладони его были повсюду: на лопатках, на пояснице, на ягодицах. Глубокий, несдержанный поцелуй, влажный и бескомпромиссный, не оставляющий мне никаких шансов.

— Чёрт… — резко отстранившись, он отвернулся.

Снова посмотрел на меня, и я ощутила новый прилив жара.

Должно быть, в первый раз я видела его таким: несдержанным, позволившим себе немного больше обычного. Черты его лица стали чётче, жёстче, во взгляде читалось неприкрытое желание. Я как-то само собой коснулась губ, и взгляд его метнулся к моим пальцам. Снова в глаза.

— Ты могла бы остаться, — он отвернулся к плите и, сняв крышку, резче обычного отложил её.

— Я ещё вчера сказала тебе, что останусь только до утра, — будто оправдываясь, отозвалась я.

Хотела ли я остаться? Наверное… Да, хотела. Но знала, что не сделаю этого. Вчера Соня и так уснула без меня, и я корила себя за это, пусть даже и знала, что заскучать Светка ей не даст.

— Мне нужно к дочери, — добавила уже увереннее. — Да и ты… Неужели у тебя так много свободного времени?

— Не много, — он уже взял себя в руки. Подошёл к столу и принялся раскладывать завтрак. — Несколько часов.

— У тебя бывают выходные?

Я присела за стол. Посмотрела на стоящую передо мной тарелку. Омлет выглядел так же аппетитно, как и пах. Взяв вилку, я наколола кусочек курицы и, положив в рот, вопросительно посмотрела на Демьяна.

Он тоже уселся за стол.

— Бывают, — отпил кофе.

Молчание тянулось чуть дольше, чем могло бы. Я смутилась. Почувствовала, как к щекам приливает румянец, но постаралась ничем не выдать неловкости.

— Я запускаю новую линейку продукции, — наконец продолжил он и принялся за еду.

Эдуард всегда требовал, чтобы к любому приёму пищи стол был сервирован по всем правилам: нож, салфетки, стакан с водой, к которой он, как правило, даже не притрагивался. Демьян же довольствовался одной вилкой, и я против воли украдкой наблюдала за ним. Это было так странно… Всё связанное с ним было странно и незнакомо мне.

— Что за линейка? — вопрос слетел с губ сам собой, но я вдруг поняла, что мне действительно интересно.

Демьян посмотрел на меня, и мне показалось, что ему важно знать, спрашиваю ли я просто так или потому что правда хочу знать. Между нами повисло лёгкое напряжение. Несмотря на принятое им решение, он всё ещё изучал меня, и я понимала это.

— Линия натуральной косметики для мам и детей, — сказал серьёзно, но я заметила появившуюся в уголках его губ улыбку. — Для детей от трёх лет и женщин до сорока.

— Ясно, — тоже улыбнулась и, поддев вилкой кусок омлета, приподняла. Расплавленный сыр ниточками потянулся следом, и я неловко отправила кусочек в рот. Поймала взгляд Демьяна и снова почувствовала смущение.

— Моя прабабушка была итальянкой, — сказал он, не сводя с меня взгляда. — В Италии ценят еду. Когда женщина ест, это красиво, Дарина. Тебе не стоит смущаться. Это действительно красиво.

От его слов я смутилась ещё больше. Вилка дрогнула в пальцах, грудь на пару секунд сдавило, но прошло это быстро.

Ничего не сказав, я поддела ещё кусочек омлета. Красиво… Если бы подобное сказал кто-то другой, я бы, наверное, сочла слова лицемерием или глупостью. Если бы это сказал кто-то другой. Но не Демьян Терентьев.

— Вечером я буду в «Бархате», — Демьян прервал повисшую тишину. — Надир предупредит тебя. Но на всякий случай говорю тебе заранее, чтобы потом ты не нашла поводов в чём-нибудь меня обвинить.

— Хочешь, чтобы я поработала твоей личной официанткой? — положила вилку рядом с тарелкой.

Утро было слишком хорошим, чтобы начинать его с разговора о вчерашнем, но откладывать тоже было нельзя. Воспоминания о том, что он сделал, резанули по живому, напомнив и о встрече с «давней знакомой», и о моём собственном унижении. Судя по тому, как посмотрел на меня Демьян, он подумал об этом же.