Алиса Ковалевская – Моя (не) родная (страница 40)

Мирон не взял меня за руку и, когда я попыталась дотронуться до его плеча, отстранился. Но весь путь до корпуса шёл рядом, не отставая и не забегая вперёд, а когда мы оказались внутри, сам надел бахилы. Глянул исподлобья.

– Не смотри на меня так, – сказала я строго. – Я понимаю, что ты хотел, чтобы у тебя был папа. Но я не могла бросить всё и вернуться.

Мирон опять нахмурился. Но когда мы вошли в лифт, всё-таки решил заговорить со мной.

– Если ты не могла вернуться, почему папа не приехал?

Я вздохнула. С самого начала разговор пошёл коряво, но что уж. В нашей с Даней истории корявым было абсолютно всё. За исключением сына.

– Он не знал, что ты у него есть, Мирон. – Перекладывать вину на плечи Данила я больше не хотела. Пусть даже его вина и была, но виноват он был не перед Мироном – передо мной. – Перед тем, как я улетела в Америку, мы поссорились.

– Так сильно поссорились, что ты не сказала ему, что он мой папа?

– Да.

Можно ли было считать то, что случилось, ссорой? Тот раз, когда он появился на устроенном отцом сборище в честь дня рождения Влада? Вряд ли. Но так у Мирона был шанс понять. Я погладила его по голове, и на этот раз он не отстранился.

– Пойдём, – я подала ему раскрытую ладонь. – Он будет рад, что ты знаешь.

– Про то, что он мой папа?

– Угу.

– А он знает?

– Совсем недолго. И ему очень хотелось, чтобы я сказала тебе.

– А почему ты не сказала?

– Потому что это не так просто.

– Почему? Он – мой папа, я – его сын. Что тут сложного?

И правда. Я улыбнулась. Мирон дал мне руку, и мы вышли из лифта. Сразу же увидели стоящего у сестринского поста и опирающегося на костыль Данила. Мирон выдернул ладонь.

– Папа Данил! – крикнул он и бросился ему навстречу.

Данил вскинул голову. Я тоже. Взгляды наши пересеклись всего на мгновение. Мирон подбежал к нему.

– Ты правда мой настоящий папа?

– Правда, – морщась, он подхватил сына. Как не уронил костыль, не знаю. Я ахнуть не успела, а Даня уже усадил его на сестринскую стойку. – Самый настоящий. Это мой пацан, – сказал он возмутившейся было медсестре. Перехватил костыль и, окинув взглядом всех, кто был вблизи, во всеуслышание заявил: – Это мой парень, всем ясно? Сын! – Посмотрел на меня. – А это моя Рысь. Та ещё зараза, но это не мешает мне любить её до одури.

Все взгляды устремились на нас, но неловкости я не испытала. Медленно подошла к стойке.

– И что это за показательный номер, Ягуар?

Он хмыкнул и, ничего не ответив, схватил меня за футболку. Рванул на себя, перехватил за талию и, прижав к себе, поцеловал в губы прямо у всех на виду.

– Это мои мама и папа! – услышала я сквозь поцелуй.

Почувствовала Данину усмешку и негромко засмеялась сама. Упёрлась в его грудь ладонями. Посмотрела на Мирона, на смущённую медсестру, на пациентов и выглянувшего из кабинета врача и всё-таки почувствовала, что краснею.

Глава 23

Агния

– Вот сукин сын! – рявкнул Данил, откинув костыль. – Придётся подправить ему фэйс. Едрён…

Я с предупреждением посмотрела на него. Мирон, вызвавшийся вымыть купленные нами абрикосы, высунулся из ванной.

– Ты закончил? – спросила я.

Сын отрицательно мотнул головой и, не дожидаясь, пока я отправлю его обратно, вернулся к прерванному занятию. Данил тихо, но крепко ругнулся. Сунул руку в карман штанов, ища пачку, не нашёл и выругался снова. Провёл рукой по волосам, рубанул воздух ребром ладони и вдруг с такой силой ударил в шкаф, что тот распахнулся.

– Сука! – раздалось глухое рычание.

– Не выглядишь ты обрадованным.

– А ты бы обрадовалась, узнав, что из тебя делали идиотку, а ты велась на это?

– Не особо, – пришлось признаться мне. Поднявшись, я подошла к Данилу.

– Вот и меня не особо, – процедил он.

– Но всё-таки давай обойдёмся без мордобоя, хорошо?

Он чуть зубами не заскрипел. Идея пришлась ему не по нутру, но то, что в ответ я ничего не услышала, было уже неплохим знаком. Наши пальцы сплелись. Я посмотрела на Данила снизу вверх. Он сильнее сжал мою руку. Губы его так и были поджаты, глаза пылали гневом.

– Выходит, она решила мне отпрыска Игорька подсунуть. Стерва. И я…

– Успокойся, – попросила я. – Пожалуйста, Дань. Всё закончилось. И хорошо, что закончилось так.

Я смотрела на него, взглядом пытаясь погасить вспышку. Совсем недавно я сама испытала нечто подобное. Осмысление пришло, когда улеглись первые эмоции. Больше я не хотела кого-то винить, потому что виноваты были мы все. Все и никто.

– Прежде, чем осуждать её, спроси у себя, почему так случилось. Не вали всё на Наташу.

– Ты её ещё и защищаешь? – бросил он раздражённо.

– Не защищаю. Но я слишком хорошо знаю, какой ты, Дань. И как умеешь делать больно, тоже знаю.

Он прислонился спиной к закрытой дверце шкафа, дотронулся до меня. Долго смотрел молча, до тех пор, пока в ванной не стих шум воды. Держа тарелку с абрикосами, в палате появился Мирон. Поставил всё на кровать Дани.

– Я помыл, – гордо сообщил он. – Правда, два упало, но я поднял и помыл ещё лучше. Даже с мылом.

– Почему не выбросил?

– Потому что я быстро поднял.

– Правильно, – морщась, Данил присел на постель, придерживаясь за спинку. Вытянул ногу. – Что упало, но было быстро поднято, упавшим не считается. Это мама у нас зажравшаяся американка. А мы с тобой знаем, как надо.

– Посмотрю я на вас, когда животы крутить начнёт, – я с сомнением посмотрела на абрикосы. Данил уже отделил один от косточки и сунул в рот. Не успела я остановить Мирона, тот сделал то же самое.

– Ты уверен, что хорошо помыл? – строго спросила я сына.

Он кивнул. Я всё-таки хотела сполоснуть, но Данил остановил меня, потянув к себе на колени.

– Тихо ты! – я едва выдернула руку. – У тебя же нога.

– У тебя тоже.

– Ты хуже ребёнка.

– А ты дотошная заноза.

Мирон засмеялся. Я глянула на них обоих. Махнула рукой. Данил снова поймал мою ладонь. Отклеил с пальца пластырь. Провёл по царапине и посмотрел с вопросом.

– Это Ягуар маму оцарапал.

– Что ещё за Ягуар?

– Ягуарик, – сын зажал зубами половинку абрикоса. Достал телефон и протянул Дане. Глядя на них, я готова была схватиться за голову. Ягуар, Ягуарик и… Не знаю, как можно было назвать копию Дани, но, что с ними тремя мне придётся непросто, было понятно. Мысленно я поклялась, что, если когда-нибудь у нас будет ещё ребёнок, дети – непременно девочки. Что для этого мне придётся сделать, не имею понятия, но что-то придётся.

Оставаться в больнице Данил отказался наотрез. Плевать ему было и на уговоры врачей, и на предупреждения. На угрозы, собственно, тоже.

– Вы понимаете, что прошло всего-ничего?! – как врачу удавалось сдерживаться, чтобы не обложить его матом, я не знала. – У вас шрам на бедре размером с Кармадонское ущелье! Куда вы собрались, Данил?!

– Вам в подробностях или как? – Данил тоже начал раздражаться. – Что мне тут делать?