Алиса Ковалевская – Моя (не) родная (страница 39)
Ещё раз посмотрев на сына, я написала Дане, чтобы сказал, когда вернётся в палату. Потянула за кончик начавшего отклеиваться пластыря. Попытка подстричь Ягуарчику когти закончилась провалом. Удивительно быстро освоившийся, он ясно дал понять, что своё предпочитает оставить при себе.
Пока я занималась рукой, солнце спряталось за не пойми откуда взявшимся облаком. По ногам прошёлся ветерок. Я повернула голову к Мирону, и сердце моё упало – его не было. Ни у каменного бордюра, по которому он буквально две минуты назад катал машинку, ни рядом.
– Мирон! – вдруг услышала я знакомый голос и… всплеск воды. – Мирон, нет!
Раньше, чем я подскочила, увидела Наташу, стоящую рядом с моим сыном. Мирон стоял на коленках на бортике фонтана. Она крепко держала его, тянула назад.
– Она утонет.
– Не утонет, – Наташа оттащила его. Поставила на землю. – Я сама достану. А если и утонет…
Забыв обо всём, я бросилась к ним. Наташа склонилась над водой. Паника отступила. Фонтан был мелким, Мирону по пояс, не больше. Ничего страшного не случилось бы. Наташа повернулась ко мне. Руки её были мокрыми, машинка, которую она держала, тоже. Молча, она протянула её мне.
Я взяла. Отведя взгляд, Наташа уставилась на переливающиеся в солнечных лучах струи воды.
– Она упала, мам, – потянулся ко мне сын. – Я хотел достать.
– Надо было меня позвать, – я отдала ему машинку. – Что это за ненужная самостоятельность?
– Я сам бы смог, – обиженно буркнул он.
Я опять посмотрела на фонтан. Вряд ли. До воды было далеко, и он наверняка кувыркнулся бы. Но выяснять, что и кто смог бы, сейчас не было смысла.
– Спасибо, – сказала я бывшей подруге.
Она подняла на меня взгляд. Качнула головой из стороны в сторону. Наконец сделала шаг от воды. Ни о чём не подозревающий Мирон уже отбежал в сторону и устроил «заезд» по скамейке, на которой я недавно сидела. Наташа смотрела на него. Долго, с несвойственной ей отстранённостью, словно ушла в себя. Потом, опомнившись, резко отвела взгляд. Раскрыла сумку и, что-то достав, протянула мне.
– Возьми. – Это оказались ключи. – Ключи от Даниной квартиры, – подтвердила она. – Я хотела узнать, как он, заодно отдать. Но его в палате нет.
– Он на процедурах.
– Да. Наверное, так лучше.
Мы посмотрели друг на друга. Она опять повернулась к воде. Подошла и, присев на ограду, склонилась. Набрала в ладонь воду и пропустила между пальцев. Волосы её были собраны в косу и свёрнуты венком вокруг головы, на лёгком сером платье остались мокрые пятна.
– Прости меня, Агния, – сказала она. Вытерла ладонь о подол, и к уже начавшим подсыхать, прибавились свежие тёмные пятна. Вода продолжала журчать, нарушая тишину. Я подошла. Помедлила и тоже села на край фонтана. Наташа посмотрела на меня. – В тот вечер я пошла за мартини. Влад, видимо, проснулся. Подошёл ко мне и…
– И спросил, можно ли поиграть у фонтана. Ты разрешила.
Она промолчала, подтверждая мои слова.
– Я хотела рассказать, но не смогла. Это было так страшно…
– Мне тоже было страшно.
– Прости, – она отвела взгляд. – И за Данила тоже прости. Я знаю, что Игорь рассказал тебе.
– Странно, Наташ, – я посмотрела на сына. Он перебрался ближе к нам, на изумрудную, с пробивающимися цветами, траву. Сосредоточенный, он открыл дверцы машинки, что-то вытащил из неё и вставил обратно. – Ты так усердно доказывала мне, что Данил твой. Зачем? Зачем, просто скажи мне?
– Ты когда-нибудь боялась?
Вопрос заставил меня задуматься. Боялась ли? Мирон вскрикнул, вскочил и, изобразив нечто вроде буксующего трактора, прокатил машинку по невидимой трассе. Пробежал по лужайке и принялся катать по борту фонтана по другую сторону от нас.
– Я всегда боялась потерять любовь отца. А остаться одной… Наверное, нет. Я боялась правды, боялась осуждения.
– А я боялась.
– Почему? Ты так упорно держалась за Данила, а Игорь…
– Что Игорь? – Наташа немного повысила голос. – Что? Это был случайный секс. Он же по тебе сох. Когда я поняла, что беременна… – она посмотрела на Мирона. – Отношения с Данилом не были тем, чего я хотела, Агния. – Она повернулась ко мне. – Я знала, что он мне изменяет, но думала, что это пройдёт. Чего-то ждала… А сейчас сама не могу понять, чего. Это больно – знать, что мужчина, с которым ты хочешь построить жизнь, тебя не любит. И слышать, что он тебя не держит, тоже. Даже не знаю, сколько раз он говорил, что я могу быть свободна, если меня что-то не устраивает.
– Тогда зачем ты терпела? – спросила я. И я искренне не понимала, зачем.
– Не знаю. Не знаю, – повторила она, четко проговаривая слова. – Но я рада, что всё закончилось. Странно… Раз, и закончилось. Хорошо, что ты вернулась.
– Ещё совсем недавно ты так не считала.
– Ещё совсем недавно я хотела быть женой мужчины, который сделал бы меня несчастной.
– Больше не хочешь?
– Не хочу, – сказала она решительно и встала. – Даже если с Игорем у нас не сложится, я больше не хочу вранья. Ты смогла вырастить сына, и я смогу.
– Думаю, что вам всё-таки стоит попытаться, – я тоже поднялась.
– Я тоже так думаю, – Наташа улыбнулась уголками губ, но взгляд её оставался отстранённым.
Мы обе засмотрелись на Мирона. Я заметила, как Наташа коснулась живота. Ветер подул сильнее, платье облегало её тело точно вторая кожа. В кармане у меня звякнул телефон, но я не спешила доставать его.
– Я всегда тебе завидовала, – призналась Наташа. – Мы ведь с тобой обе без отца росли. Но у тебя он появился, у меня – нет. Когда ты выходила замуж за Игоря… Он мне нравился. Но я не разрешала себе думать об этом. Лелеяла любовь к Дане. Игорь был твой, а Даня… – она горько усмехнулась. – Даня тоже был твой. Всё так глупо…
– Наташ, – я коснулась её руки. – Ты тоже меня прости.
Она посмотрела мне в глаза.
– У вас красивый сын, – Наташа качнула головой в сторону Мирона. – Мой тоже будет красивым. Папа у него что надо.
Её улыбка была блёклой и вымученной, моя тоже. Больше ничего не сказав, Наташа пошла по траве в сторону ворот. Ветер принёс с собой аромат её духов.
Нам всем давно нужно было попросить друг у друга прощения. Я смотрела ей вслед. Почему раньше я не замечала в ней страха одиночества? Почему никогда не видела того, что лежало на поверхности? Почему не хотела видеть?
Около меня по камню зашуршали колёсики игрушечной машинки. Я вытащила телефон, прочитала сообщение.
– Мам, жарко, – Мирон плюхнулся рядом. – Хочу мороженое.
– Потом. Сейчас к папе пойдём, – сказала я, и только когда слова повисли в воздухе, а сын нахмурился, поняла, что сделала. Но было уже поздно.
Сперва я хотела попытаться переключить внимание сына на что-то другое. Я могла бы отвлечь его, перевести всё в шутку, обыграть. Но не стала. Разве мало нам все досталось из-за молчания?
– К папе? – осторожно переспросил Мирон. – Мы же к дяде Данилу собирались.
Я сдвинула колени, поймала руку сына. Ладошка его была тёплой, машинка в ней – прохладной. Всё вдруг стало очень острым: звуки, запахи. Даже шум воды в фонтане казался мне слишком громким.
– Ты у меня взрослый, да? Можно с тобой по-взрослому поговорить?
Мирон размеренно кивнул. Сердце у меня затрепыхалось. Данил дал мне две недели. Что же, кажется, я не слишком превысила срок, несмотря на то, что больше он на нём не настаивал.
– Когда-то я жила в России, я тебе рассказывала, помнишь?
– Помню. Если тут бабушка и дедушка, то ты жила в России.
– Да, – подтвердила я. Господи, он же уже совсем большой! А я пытаюсь говорить с ним, как будто ему года три от силы!
– Мы с Данилом встречались. Ты понимаешь, о чём я? Мы с ним дружили. А потом мне надо было уехать. В Америке у меня родился ты.
Он слушал очень внимательно, не перебивая. А я пыталась подбирать слова, чтобы не кидаться в омут с головой. Но объяснения вышли скомканными. Ладошка Мирона выскользнула из моей. Сын молча забрал машинку, отвернулся и стал катать её по асфальту. Я резко развернула его к себе и наткнулась на мрачный взгляд Ягуара. Губы Мирона были сжаты, как бывали сжаты губы его отца, когда внутри него пылал гнев.
– Почему ты не говорила, что у меня есть папа?!
– Потому что твой папа был далеко, – я старалась держаться, хотя меня одолевали эмоции. – Так вышло, Мирон, что мы с твоим отцом расстались. Такое случается. Сейчас ты злишься на меня, я знаю. Но обещаю тебе, больше мы не уедем. Без Данила не уедем.
– А если вы опять расстанетесь?!
– Не расстанемся. Но даже если расстанемся, он всегда будет твоим папой.
Мирон опять взялся за машинку. Но дела ему до неё не было, я чувствовала. Он отошёл от меня. Потом оглянулся. Я встала и подошла к нему.
– Пойдём, – я подала ему руку. – Данил будет рад, что я сказала тебе.