Алиса Ковалевская – Моя (не) родная (страница 41)
– Лежать, мать вашу! – всё-таки вспылил врач. – Как все лежат.
– Полежать я могу и дома. Что делают все, меня не волнует, я буду делать то, что считаю правильным для себя.
Переубедить его не удалось ни врачу, ни мне. По правде сказать, я не очень-то и пыталась. Хорошенько ругнувшись, врач сказал, что, если так хочет, Данил может написать расписку и катиться на все четыре стороны. Это он и сделал. Правда, уже на выходе из корпуса стало ясно, что катиться ему придётся в прямом смысле слова.
– Я в это не сяду, – рыкнул он, когда пришедшая со мной из отделения медсестра подкатила коляску.
– Тогда тебе придётся остаться. И учитывая, что с твоим лечащим врачом во мнениях вы разошлись, не думаю, что это хорошая идея.
– Совсем нехорошая, – поддакнул не отходивший от Дани Мирон. – Ты же не останешься тут?
– Ни за какие коврижки, – процедил Даня и дёрнул каталку на себя. Ругнулся сквозь зубы. Хотел сесть, но разобраться с ногой, каталкой и костылём одновременно оказалось довольно сложно. Я придержала его.
– Давай ты не будешь изображать из себя героя, – шепнула я, склонившись к его уху. У тебя почти тридцать швов на бедре. Если они разойдутся, придётся вернуть тебя обратно. А я, как и ты, для этого слишком большая эгоистка.
Не успела я распрямиться, Данил схватил меня за руку и заставил обойти кресло. Я оказалась стоящей между его колен. Его руки легли мне на бёдра, взгляд поднялся от живота до лица.
Казалось, ещё немного, и он возьмёт меня за ягодицы прямо здесь, при Мироне. Опасаясь, что он может выкинуть нечто из ряда вон, я придержала его, посмотрела с предупреждением.
– Весомый аргумент, – пальцы его шевельнулись, и по моему телу пробежали мурашки. В животе вдруг стало тепло и щекотно. Я сильнее сжала его руки.
– Даня.
– Будем осваивать новое гоночное средство, – сказал он и подмигнул Мирону. – За двести на этом не выжмешь, но раз колёса есть, возьмём всё, что они дадут.
Что именно имел в виду Данил, настаивая, чтобы его отпустили домой, я не уточняла. Вызвала такси, выбрав конечной точкой маршрута нашу с Мироном квартиру. Можно было соблюсти нейтралитет и отправиться к родителям, но мне не хотелось. Я бы могла придумать десяток отговорок и оправданий, но правдой было только одно: я хотела, чтобы мы были только втроём.
– Едем ко мне, – категорично отрезал Данил, поняв, куда мы направляемся. Назвал водителю адрес другой квартиры.
– Мы можем завести тебя, если хочешь, – предложила я, заведомо зная ответ. – Только не уверена, что со своей ногой ты долго там протянешь.
Он сжал зубы, сердито глянул на меня.
– Ну так что? – подал голос водитель.
– Как ехали, так и едем, – нехотя ответил Данил.
Что я не учла, так это отсутствие в доме лифта. Привычный подъём по лестнице растянулся по времени в несколько раз, а когда мы всё-таки оказались в квартире, чувство было, что разгрузили вагон. Запыхался даже нёсший Данину сумку Мирон. Только я подумала, что кого-то тут не хватает, из-под мотоцикла появилась заспанная мордочка. Мяукнув, Ягуарчик потянулся и широко зевнул. Глаз у него всё ещё тёк, но теперь хотя бы открывался.
– А ну иди сюда, – Данил кое-как нагнулся и поднял котёнка за холку.
– Даня! – гневно воскликнула я.
На что разозлилась сильнее, не знаю: то ли на его нежелание соблюдать осторожность, то ли на грубость. Он хмыкнул и посадил кота на ладонь. Судя по тому, как тот замурлыкал, стоило Данилу почесать его за ухом и погладить второй рукой, в обиде он не был.
– И вот этого шпингалета ты назвала Ягуаром?
– Посмотрим, что ты скажешь, когда он подрастёт.
Данил почесал котёнка под шеей, и тот нагло задрал голову. Ощущение складывалось, что, если бы он мог пустить слюни от удовольствия, так бы и сделал. Хоть бы раз так у меня заурчал! Сразу стало ясно – признал вожака. Мне даже обидно стало. Я его два дня нянчила, как грудного ребёнка, провела несколько часов в ветклинике, а как явился этот…
– Когда подрастёт, тогда и будет видно. Пока это не Ягуар, а соплёныш, – он слегка поморщился. – Эй, ты, – приподнял его головку за подбородок. Да, соплёныш самый настоящий.
– Дай сюда, – я забрала котика и, прижав к себе, несколько раз повторила, что он хороший. Погладила по маленькой спинке и, наградив усмехающегося Данила колким взглядом, ушла в кухню.
Совершенно не готовая к выписке Дани, я не знала, что сделать на ужин. Можно было обойтись тем, что есть, но мне хотелось приготовить что-то особенное. Подсознательно я чувствовала необходимость выделить этот день среди прочих.
– Ну что ты маешься? – подошёл ко мне Даня и, одной рукой опёршись на костыль, второй потянул меня к себе за край кофты.
– Мог бы и предупредить, что тебе приспичит появиться дома, – с оттенком сарказма бросила я и попыталась вывернуться. Он придержал меня. Умудрился перехватить той же рукой костыль и, достав из холодильника кусок сыра, бросил рядом на столешницу. Туда же – зелень и оставшуюся со вчерашнего дня половинку помидора.
– У тебя есть вино?
– Откуда оно у меня должно быть?
– Можно было просто сказать нет.
– Нет.
– Тогда сходи за ним.
Я цокнула языком. Сказать, что обойдёмся, не вышло. Данил привлёк меня к себе, прижался вплотную.
– Пожалуйста, Агния, сходи за вином, – выговорил он, смерив меня взглядом. Его рука в это время оказалась у меня на ягодицах. Неспешно он провёл ей вверх, до талии. Его «пожалуйста» было всего лишь фарсом. На самом же деле он не просил. Ладонь поднималась выше и выше, пока не оказалась у меня на шее.
– Красное сухое, – тихо выговорил он. – Я запеку сыр. И зайди в кондитерскую со стороны улицы. Возьми лимонный рулет. – Двумя пальцами он помассировал мне шею, поднялся чуть выше, к линии роста волос.
От удовольствия я прикрыла глаза. Внизу живота было тепло, между ног щекотно и влажно. А Данил всё продолжал массировать мне то шею, то затылок.
– Ещё немного, и я никуда не пойду, – сказала я совершенно серьёзно, хоть и с придыханием.
Уголок его губ дрогнул, рука резко пропала. В разочаровании я подняла веки. Данил указал мне на дверь.
– Тогда не будем рисковать. Красное сухое, запомнила?
– Папа Данил, – в кухне появился Мирон. Увидев нас, замедлил шаг и посмотрел с подозрением. – А что вы делаете?
– Да так, – нехотя, Даня отпустил меня. Опёрся на костыль. – Иди сюда. Помогать будешь. А мама пока сходит в магазин.
Выбирая вино, я не могла отделаться от охватившего меня рядом с Даней жара. Французское не понравилось мне из-за сортов винограда, испанское тоже. В итоге выбор пал на африканское, с нотками банана. Расплачиваясь, я выронила карточку, едва не просыпала мелочь.
– Извините, – сказала я, когда на ленту с прилавка у кассы упала шоколадка, и, добавив к ней ещё несколько маленьких, попросила пробить и их.
Кассир, молодой мужчина с орлиным носом, заинтересованно посмотрел на меня. Я заметила, как взгляд его упал на мою руку.
– Сын очень любит сладкое, – мгновенно охладила я его интерес и для убедительности добавила: – Весь в своего отца.
Смотреть на мою руку кассир перестал, пробил покупки, выдал чек, на этом всё и закончилось. А мне вдруг стало так хорошо, как не было давно. Каким бы ни был мир, на женщину, в одиночку растящую сына, он всё ещё смотрел с сочувствием, жалостью и неким осуждением. Пусть для меня это и не имело значения.
Про рулет я вспомнила, только когда увидела вывеску кондитерской. За стойкой стояла молоденькая продавщица.
– Вы сегодня без сына, – заметила она, заворачивая рулет в крафтовый пакет.
– Они с папой ужин готовят.
Девушка улыбнулась, я тоже не сдержала улыбку.
Домой меня словно крылья несли. И я даже знала, какие у этих крыльев имена: Данил и Мирон. По пути заглянула в зоомагазин и купила Ягуарчику мячик. А едва вошла в квартиру, почувствовала потрясающий запах тёплого камамбера.
Первым мне навстречу выбежал Мирон, за ним чёрный забияка, в завершение – хромающий Данил, причём без костыля. Я остановилась рядом с дверью, они трое – напротив. Всего миг перед тем, как всё разом пришло в движение. Котёнок ловко вскарабкался на новенький кошачий комплекс.
– А что ты принесла? – бросился ко мне Мирон.
Данил тоже пошёл навстречу. Первым забрал пакет, поставил в сторону и приобнял.
– Чёрт подери, – сказал он, – времени прошло всего-ничего, а я уже соскучился.
– Я тоже, – сказала я искренне и быстро поцеловала его в губы.
– Как протянул без тебя семь лет, не имею понятия, – в глазах ту него играли смешинки, но голос звуча серьёзно.
– Я тоже, – я положила ладони ему на плечи и поцеловала снова. – Не имею понятия, как ты протянул без меня семь лет. И как я протянула их без тебя.
Сбоку зашуршали пакеты, за нашими спинами что-то упало и покатилось. А мы смотрели друг на друга и молчали. Даня погладил меня по затылку, я его – по спине. Я улыбалась.
И правда, как?