Алиса Котовская – Черные ласточки (страница 22)

Он хмыкнул, и его губы тронула тень улыбки.

– Ты лёгкая. Как пушинка. После полной выкладки и раненого товарища на спине, тебя поднять – вообще не работа. – Он помолчал, изучая её лицо. – А куклы обычно не задают вопросов. И не смотрят так.

– Как смотрят? – не удержалась она.

– Как будто пытаются разгадать, из чего я сделан. Из плоти или из приказов, – ответил он честно, и его пальцы слегка сжали её бока. – Не бойся, я не сломаю. И не уроню.

Он говорил не о физическом падении. Он говорил о чём- то большем. Об этой шаткой позиции, которую она занимала между ними всеми. И в его словах была странная, грубая гарантия. Пока она с ним – он её не выдаст Каэлану, не бросит на растерзание лесной ведьме. По крайней мере, не сегодня.

– Я не боюсь, что уронишь, – тихо сказала Морвина, глядя ему прямо в глаза. – Боюсь, что сама упаду. И уже не встану.

Он не стал говорить пустых утешений. Он просто смотрел на неё, и в его взгляде была та самая усталая, обременительная ответственность, которая теперь казалась ей единственной опорой в этом рушащемся мире.

– Тогда не падай, – сказал он просто. – Держись. Хоть за меня. Пока можешь.

Его руки на её боках были тёплыми и твёрдыми. Его бёдра под ней – – устойчивыми. В этой близости, в этом откровенном, лишённом пошлости контакте, была какая-то первобытная простота. Два существа в ночи, ищущие тепла и уверенности перед лицом общей бури.

Она не знала, что сказать. Поэтому она просто медленно опустила голову и прижалась лбом к его груди, туда, где под рубахой билось сердце. Он не стал её поднимать, заставлять смотреть на себя. Он просто обнял её крепче, положив подбородок ей на макушку, и закрыл глаза.

Поза была неудобной, и Морвина непроизвольно поёрзала на его бёдрах, пытаясь найти точку равновесия, чтобы не давить на собственную больную ногу и не чувствовать каждую складку его грубой одежды под собой.

Но её движение вызвало мгновенную реакцию. Его рука, лежавшая у неё на талии, резко и крепко прижала её к себе, почти припечатав к его торсу. Вторая рука обхватила её спину, не давая отклониться. Он низко наклонил голову и уткнулся лицом в изгиб её шеи и плеча.

– Не ерзай, – прозвучал его голос, приглушённый тканью её платья. Но это не было просьбой или шуткой. Это было почти с рыком – низким, напряжённым, в котором слышалась не злость, а что-то другое. Что-то натянутое, как тетива, и опасное, как вспышка.

Морвина замерла, ощущая, как всё его тело под ней стало твёрдым, как камень. Дыхание его было горячим и прерывистым у неё на коже. Она поняла свою ошибку. Это не было просто объятием уставших людей. В его реакции была животная, подавленная напряжённость, которую её неосторожное движение едва не высвободило.

– Лориан… – осторожно начала она.

– Молчи, – прервал он её, и его губы, прижатые к её плечу, сдвинулись, произнося слово прямо на её кожу. – Просто сиди смирно. Пожалуйста.

В последнем слове, прорывающемся сквозь рык, слышалось отчаянное усилие сдержать что-то гораздо большее. Он был не просто уставшим охотником. Он был молодым, сильным мужчиной, который несколько дней провёл в смертельно опасном напряжении, в обществе девушки, к которой он, вопреки всему, начал испытывать что-то, выходящее за рамки долга. И её движение, её тепло, её близость – всё это било по последним барьерам его самоконтроля.

Морвина не посмела больше шелохнуться, хотя очень хотелось. Она сидела неподвижно, чувствуя, как бьётся его сердце – часто, сильно, прямо под её грудью. Она чувствовала напряжение каждой мышцы его спины под её ладонями. Воздух в комнате стал густым и тяжёлым, заряженным невысказанным.

Он продолжал держать её так, будто пытался вобрать в себя, или, наоборот, защитить от чего-то. Его дыхание постепенно выравнивалось, но хватка не ослабевала. Казалось, прошла вечность.

– Прости, – наконец прошептал он, его голос снова стал глухим, но уже без рыка. Он не отрывался от её плеча. – Я сегодня не в форме.

– Всё в порядке, – тихо ответила Морвина. Она не стала спрашивать, что с ним. Она и так знала. Знакомое ей по себе чувство – когда страх, стресс и усталость смешиваются в коктейль, от которого дрожат руки и сжимается горло. Только у него это выливалось не в слёзы, а в этот сдавленный, животный рык и стальную хватку.

Он медленно, очень медленно ослабил объятия, но не отпустил её. Его рука с талии переместилась, чтобы мягко провести по её спине, будто успокаивая и её, и себя.

– Просто, иногда кажется, что всё рухнет. Лес, ведьма, командир, приказ, всё. И останусь только я. И… – он не договорил, но она поняла. И ты.

Это было признанием.

Хрупким, сырым и опасным. Признанием в том, что в этом хаосе она стала для него точкой отсчёта. И это было страшнее любой ловушки ведьмы

– Я никуда не денусь, – солгала она, зная, что это неправда. Завтра всё может измениться. Но в эту секунду ей хотелось, чтобы это была правда. Для него. И, как ни странно, для себя.

Он кивнул, его губы снова коснулись её плеча, на этот раз почти невесомо. Потом он аккуратно приподнял её и пересадил обратно на кровать рядом с собой, уже не удерживая так крепко.

– Спать, – сказал он хрипло, откидываясь на спину и закрывая глаза ладонью. – Завтра большой день.

Морвина легла рядом, не касаясь его, но чувствуя жар, исходящий от его тела. Отголоски его рыка ещё вибрировали в воздухе, смешиваясь с тиканьем старых часов в углу. Она поняла, что перешла ещё одну невидимую грань. Теперь между ними было не просто вынужденное товарищество или смущённая опека. Было что-то гораздо более сильное и неуправляемое. И это что-то могло стать для неё как спасением, так и приговором. Всё зависело от того, чьи сети окажутся крепче завтра: сети лесной ведьмы, сети инквизиции или те незримые сети, что только что начали плестись здесь, в темноте, между охотником и его дичью.

Утро пришло холодное, серое и неумолимое.

Морвина проснулась раньше других, её разбудило тяжёлое предчувствие, сидевшее в желудке каменным комом. Она осторожно выбралась из- под одеяла, стараясь не потревожить Лориана, который спал, лёжа на спине, его лицо в рассветных сумерках казалось моложе, но усталым даже во сне.

Она вышла на крыльцо, где уже стоял Каэлан. Он не спал, кажется, вовсе. Он смотрел на лес, его фигура была прямой и неподвижной. Увидев её, он кивнул.

– Выспалась? – спросил он без предисловий.

– Достаточно, – ответила Морвина, кутаясь в плащ от утреннего холода.

– Хорошо. Сегодня вы идёте первыми.

Она уставилась на него, не понимая.

– Я? Первой? Куда?

– К тому месту. К вербе, где вас засосало. – Его голос был ровным, лишённым эмоций, как будто он диктовал маршрут прогулки. – Вы знаете, как оно выглядит изнутри. И она, лесная обитательница, проявила к вам личный интерес. Это делает вас лучшим разведчиком и приманкой.

Холодный ужас сковал её. Они хотят использовать её как живца. Выставить на крючок.

– Но… я же едва хожу. И я не вооружена. Если она там…

– Мы будем следовать за вами на расстоянии, – перебил он. – Лориан и Торвин займут позиции по флангам. Я буду прикрывать с тыла. Вы просто подойдёте к тому месту. Осмотритесь. Попробуйте поговорить с ней, если она появится. Спросите о детях напрямую. Ваша безопасность – наш приоритет.

Последняя фраза звучала как насмешка. Приоритетом была миссия, а она была частью миссии.

– А если она просто… утащит меня снова? И на этот раз не выплюнет?

– Тогда мы проследим, куда. И найдём её логово. Это также является целью, – холодно констатировал Каэлан. – Но мы постараемся этого не допустить. Вы ценны для нас живой и говорящей.

Он сказал это не как угрозу, а как факт. Она была активом. И сейчас этот актив нужно было грамотно ввести в игру.

В этот момент из дома вышел Лориан. Он был уже в полной боевой готовности, но его лицо было мрачным, а глаза, встретившись с её взглядом, выражали яростное несогласие. Очевидно, он уже слышал приказ.

– Командир, это безумие. Она не солдат. Она…

– Она ключ к этой ситуации, Лориан, – отрезал Каэлан, не поворачиваясь. – И ты будешь на левом фланге, в тридцати шагах. Не вмешивайся, пока не будет прямой угрозы её жизни. Понятно?

Лориан стиснул зубы, его челюсть напряглась. Он кивнул, коротко и резко, но его взгляд, брошенный на Морвину, говорил: «Держись. Я рядом».

Торвин вышел следом, его лицо было каменным. Он молча проверил тетиву арбалета и занял позицию у угла дома, откуда открывался вид на правый подход.

Сердце Морвины бешено колотилось. Ей предстояло идти одной навстречу той, что могла менять землю под ногами. Но выбора не было. Отказаться – значит вызвать немедленные подозрения Каэлана. Согласиться – хотя бы сохранять иллюзию контроля и иметь трёх охотников позади, пусть и с холодным расчётом в голове у командира.

– Хорошо, – тихо сказала она, больше себе, чем ему. – Я пойду.

Каэлан кивнул, как будто и не ожидал иного ответа. Он протянул ей маленький, холодный металлический свисток.

– Если что-то пойдёт не так – дуйте. Мы придём.

Она взяла свисток, ощущая его неестественную тяжесть. Потом, не глядя больше ни на кого, взяла свою палку и, превозмогая остаточную слабость в ноге, пошла по знакомой тропинке к огородам, к скрюченной вербе и пятну несостоявшегося болота. Её спина чувствовала на себе три пары глаз: холодные и оценивающие – Каэлана, яростные и беспокойные – Лориана, и нечитаемые – Торвина.