Алиса Котовская – Черные ласточки (страница 23)
Морвина шла по влажной траве, каждый нерв в её теле звенел от напряжения. Она чувствовала, как охотники растворяются в лесу за её спиной, становясь невидимыми тенью, но их присутствие ощущалось кожей – тяжёлое, наблюдающее, готовое к действию. Именно в этот момент в её сознании раздался знакомый мысленный голос, полный самой невозмутимой иронии.
Морвина чуть не споткнулась от неожиданности.
Из- под широкого листа лопуха у края тропы выскочила серая крыса и ловко вскарабкалась по её платью, устроившись на привычном месте у плеча.
Морвина почувствовала, как жар бросается ей в лицо, несмотря на утренний холод.
Морвина шла дальше, уже видя впереди кривой силуэт вербы. Бублик был прав. Всё было логично с военной точки зрения. И от этого не становилось менее страшно.
Она кивнула, почти физически чувствуя тяжесть их взглядов у себя на затылке. Вот она и вышла на то самое роковое место. Земля здесь всё ещё была влажной и примятой, но уже без признаков активной магии. Кукла исчезла. От запаха мёртвой земляники остался лишь слабый шлейф.
Морвина остановилась, сжимая палку так, что пальцы побелели.
Она сделала глубокий вдох и, дрожащим голосом, который не надо было даже симулировать, позвала:
– Эй! Ты здесь? Мы хотим поговорить! О детях!
Тишина. Лишь ветер шелестел листьями вербы. Потом, прямо перед ней, из влажной земли начали прорастать тонкие, почти невидимые нити бледного грибного мицелия. Они складывались в слова прямо у её ног:
Морвина почувствовала, как ледяная дрожь пробежала по спине. Лесная ведьма знала. Игра началась. И ставки были выше, чем когда- либо. Она вылезла из этой жижы.
Ледяная дрожь по спине сменилась всепоглощающим ужасом физического движения. Звук, ветер, свет – все сплелось в один спиралевидный водоворот, и Морвина не успела даже вскрикнуть.
Не падение, а выворачивание. Её сжало, будто гигантская ладонь из воздуха и тени, и резко дернуло сквозь слой почвы, корней и холодного камня. В ушах зазвенела оглушительная тишина, вытеснившая все звуки мира.
И так же внезапно, как началось, всё прекратилось. Твердая, неровная поверхность под спиной. Сырой, спертый воздух, пахнущий плесенью, влажным камнем и чем-то древним – сушеными травами, пылью и старой магией. Над головой вместо неба – низкий, неровный свод из темного камня, слабо освещенный тусклым, мерцающим свечением. Его источник – странные грибы, растущие по стенам, их шляпки излучали призрачное бирюзовое сияние.
Прямо перед ней, в центре пещеры, стояла она. Лесная Ведьма. Не призрак из детских кошмаров, а живая, плотная реальность. Её платье, сплетенное из мха и коры, казалось, двигалось само по себе. Волосы, похожие на седые корни, спускались по плечам. А глаза – две узкие щели, светящиеся тем же бледным грибным светом, что и стены.
– Пришла не одна, – проговорил голос. Он был похож на шелест сухих листьев и скрежет камня. Звучал не из её рта, а отовсюду сразу, из самой пещеры. – Ты привела с собой тень. Чужую волю. Игрушку в руках того, кто боится ступить сюда сам.
Ведьма медленно, почти недвижимо, подняла руку, костлявый палец указал не на Морвину, а куда-то в пространство за ней, в тень.
– Я покинула ковен ради спокойной жизни, но Из-за Илгы эти, – Морвина кивнула наверх, имея в виду охотников, – меня с собой теперь тащут. Просто потому, что наткнулись на меня в неподходящее время.
Она говорила, стараясь звучать максимально просто и искренне, и в этот момент Бублик, почуяв, что острая фаза конфронтации миновала, решил показаться. Он вылез из- под ворота её платья и уселся ей на плечо, потирая лапкой мордочку.
Лесная ведьма, которая только что начала немного успокаиваться, вздрогнула, увидев его. Её зелёные глаза расширились, а потом загорелись ярче светящихся грибов. Она отпрянула назад, тыча пальцем в крысу.
– Ты… ты, ты… – она начала метаться, её голос сорвался на высокий, почти панический визг. – Фамилиар! У тебя есть фамилиар! Ты ведьма! Настоящая ведьма!
Она говорила это не с ненавистью, а с каким- то диким, животным ужасом и отвращением, как будто увидела не просто коллегу по ремеслу, а нечто оскверняющее её святилище.
– Не трожь меня! – выкрикнула она, зажимая уши, хотя Бублик не издал ни звука. – Я отдам детей! Забери их и уходи! Только уходи отсюда со своей… своей городской магией! Она здесь не место! Она воняет дымом и железом!
Морвина смотрела на неё с полнейшим недоумением. Она ожидала гнева, презрения, даже нападения. Но не этой истеричной, почти фобической реакции на Бублика. Казалось, для этой лесной отшельницы, чья магия была сродни самой природе, классический ведьмовской фамилиар – символ организованного, «цивилизованного» колдовства, ковенов, ритуалов – был чем-то глубоко чуждым и отвратительным. Как будто она увидела в Морвине не сородича, а предательницу самых основ, продавшую дикую свободу леса за городские, сковывающие условности.
– Подожди, – попыталась успокоить её Морвина, но ведьма только сильнее съёжилась, уставившись на Бублика выпученными глазами.
– Нет! Нет разговоров! Они сверху, они уже близко. Чувствую их железо. Забирай детей и уходи! Они спят за той стеной, – она махнула рукой в сторону дальней стены из переплетённых корней. – Неси их в деревню. Скажи… скажи, что нашла в лесу. Но не говори про меня! И уходи!
Она говорила быстро, сбивчиво, её первоначальная сила и уверенность испарились, сменившись паническим желанием избавиться от незваных гостей, особенно от этого пушистого воплощения всего, что она ненавидела.
Морвина обменялась с Бубликом быстрым взглядом. Фамилиар мысленно пожал плечами.
Она подошла к указанной стене. Корни расступились, пропустив её в маленькую, тёплую нишу. Там, на мягком ложе из мха и папоротника, спали трое детей. Двое мальчиков и девочка. Их лица были спокойны, но бледны. На их лбах лежали странные, полупрозрачные грибковые наросты, которые мягко пульсировали светом. Они действительно были больны, но не в кошмарном лихорадочном бреду, а в глубоком, искусственном сне.
– Ты права, – тихо сказала Морвина, оборачиваясь. – Они больны. Но, ты не можешь их просто так отдать. Твой сон их только сдерживает. Им нужно настоящее лечение.
– У меня нет его! – всхлипнула ведьма, всё ещё не глядя прямо на Бублика. – Искала не нашла. А теперь уже поздно. Забирай их. Пусть их лечат свои лекари. Может, успеют.
В её голосе звучало отчаяние и поражение. Она была готова отдать своих пациентов, лишь бы избавиться от присутствия «городской» ведьмы с её фамилиаром.
Морвина стояла на распутье. Сверху её ищут охотники, готовые штурмовать это место. Перед ней – трое умирающих детей и сломленная, истеричная лесная целительница, которая, по сути, пыталась сделать доброе дело самыми странными и пугающими методами. А снаружи – деревня, которая считает эту целительницу чудовищем.
Как только в деревне увидели охотников, несущих спящих детей, тишина взорвалась. Женский визг, крики мужчин, всеобщий гам – всё смешалось в хаосе облегчения, слёз и вопросов. Люди бросились вперёд, выхватывая своих сыновей и дочь из рук Лориана и Торвина, забирая их в дома, не обращая внимания ни на что вокруг.
Морвина осталась сидеть на траве у вербы, забытая всеми. Никто не подошёл, не помог ей встать, не сказал спасибо. В их глазах она была просто странной попутчицей тех самых охотников, частью опасного и непонятного мира, который принёс сначала страх, а теперь – возвращение детей.