Алиса Котовская – Черные ласточки (страница 15)
Морвина, опираясь на палку, которую ей наспех смастерил Торвин, кивнула. Она перелезла через низкий плетень (Лориан, кряхтя, помог ей) и направилась к одинокой, скрюченной вербе.
И тут её охватило странное чувство. Воздух стал тяжелее, влажнее. Под ногами, где должна быть сухая, утоптанная земля, почва стала мягкой, податливой, чавкающей. Она посмотрела вокруг. Трава здесь была не пожухлой и жёлтой, а неестественно сочной, тёмно- зелёной, почти сизой. А между стеблями виднелись пятна влажного, чёрного мха и блестели крошечные лужицы.
– Странно, – пробормотал Лориан, нахмурившись. – Земля тут… как на болоте. Но до настоящих болот отсюда километра три.
Морвина не ответила.
Она чувствовала это сильнее. Это была не просто вода. Это была наведенная сырость. Магия, искажающая местность, подтягивающая влагу из глубин и из воздуха, создающая карман чуждой экосистемы.
И запах… да, тот самый сладковато- гнилостный запах мёртвой земляники висел здесь, едва уловимый, но стойкий. Он исходил не от какой-то конкретной точки, а словно пропитывал сам воздух.
Она дошла до вербы. Ствол дерева был покрыт не обычным лишайником, а каким- то бархатистым, тёмно- фиолетовым налётом. У его корней, на небольшом клочке посреди влажного пятачка, валялась тряпичная кукла. Грубо сшитая, с угольными глазами и высохшим стеблем вместо носа.
Морвина, не прикасаясь к ней, присела на корточки (скрипнув зубами от боли в ноге) и принюхалась. Да, это был тот запах. Но теперь она могла различить в нём и другие ноты: болотный мирт, гниющую кору ольхи и что-то ещё. Что-то металлическое, медное. Как старая кровь.
Морвина всматривалась в куклу, пытаясь разгадать секрет её отравленного аромата. Вдруг её отвлекло движение на периферии зрения. Одна из маленьких, чёрных луж у подножия вербы не просто блестела. Она заволновалась. Поверхность покрылась рябью, затем пузырьками, будто под ней что-то закипало.
– Лориан… – начала она, но не успела закончить.
Чавкающая земля под её ногами внезапно ожила. Не просто просела, а будто вырвалась из- под контроля чьей- то воли. Пятно влажного грунта вокруг кочки вздыбилось, и из него вырвался фонтанчик ледяной, зловонной жижи. Земля закачалась, как болотная зыбь.
Морвина, стоявшая на одной ноге и опираясь на палку, потеряла равновесие. Она вскрикнула, её здоровая нога поскользнулась на внезапно ставшем скользким мху, а больная, не выдержав рывка, подкосилась. Она упала назад, тяжело, плашмя, в грязь и сочную, ядовитую зелень. Удар вышиб из неё воздух, палка вылетела из рук. Перед глазами поплыли тёмные пятна, а в ушах зазвенело.
– Чёрт! – услышала она голос Лориана, но он звучал как будто Из-за толстого стекла.
Из жижи у вербы поднялось нечто. Не монстр, а словно сама грязь обрела форму – несколько скользких, извивающихся щупалец из ила, воды и перегноя, увенчанных острыми осколками проглоченных когда-то камней и костей. Они потянулись к упавшей девушке, двигаясь с противной, текучей медлительностью.
Лориан не растерялся.
Он выстрелил из арбалета почти в упор в основание самого крупного щупальца. Болт с глухим чавкающим звуком вошёл в грязь, но не остановил движение. Тогда он бросил арбалет, выхватил меч и рубанул по ближайшему отростку. Лезвие со звоном ударилось о камень внутри, высекло искры, и щупальце расползлось, разбрызгивая вонючую жижу, но тут же начало собираться снова.
– Морвина! Вставай! Ползи! – кричал он, отступая под натиском ещё двух щупалец, которые потянулись к нему.
Морвина, откашлявшись, попыталась встать, но грязь засасывала её, словно живая. Её одежда стала тяжёлой и липкой. Она увидела, как из- под вербы, прямо из корней, медленно вытекает густая, чёрная субстанция, похожая на дёготь, и тянется к ней тонкой, неумолимой струйкой. От неё исходил тот самый концентрированный запах мёртвой земляники и меди.
Это была ловушка. Не просто маркер. Кукла была приманкой, а само место – активным капканом, защищавшим подходы к тропе ведьмы.
Маленький, жалобный чих.
Но в тот же миг воздух вокруг него содрогнулся от крошечной, точечной вспышки чистого, почти невидимого огня – не тепла, а идеи жара, антитезы сырости. Чёрная струйка на мгновение остановилась, зашипела и отпрянула, будто обожжённая.
Это дало Морвине секундную передышку. Она изо всех сил оттолкнулась руками от трясины и отползла на полметра, к своей палке. Лориан, тем временем, поняв, что рубить бесполезно, сменил тактику. Он схватил с земли сухую ветку, сунул её в складки плаща, вытащил огниво и с нескольких попыток высек искру. Пламя охватило ветку. Он швырнул её в основание щупалец, туда, откуда они росли.
Огонь встретился с сыростью неохотно, с шипением, но сухая кора загорелась, и жар на секунду заставил грязевые отростки отступить.
– Твою траву! Ту, что от пауков!– закричал он Морвине.
Та, уже ухватившись за палку и поднявшись на колени, лихорадочно полезла в карман. Мешочек с горькой смесью был ещё полон. Она выдернула завязку и, не целясь, швырнула его прямо в центр бурлящей жижи у вербы.
Лориан тут же метнул туда очередную горящую ветку.
Пламя с сухой ветки коснулось мешочка с горькой смесью. На мгновение Морвина надеялась увидеть знакомую яркую вспышку и отступление твари. Но произошло нечто иное.
Жижа у вербы, вместо того чтобы отпрянуть, взревела. Не звуком, а вибрацией, которая прошла сквозь землю и отозвалась в костях. Огонь не погас, но и не разгорелся. Он стал странным, зелёным и холодным, и под его светом мешочек не сгорел, а будто растворился, выпустив облако едкого дыма прямо в гущу чёрной, дёгтеобразной струйки, текущей из- под корней.
И эта струйка в ответ вздыбилась. Она не отступила, а, словно разъярённая, рванулась вперёд с невероятной скоростью. Не к Бублику, не к Лориану. Прямо к Морвине.
– Нет! – успел крикнуть Лориан, пытаясь схватить её, но было поздно.
Липкая, ледяная чёрная масса обволокла её ноги, талию, руки. Она не была тяжёлой, но невероятно цепкой и живой. Морвина вскрикнула, пытаясь вырваться, но субстанция затягивала её, как трясина, только в десятки раз быстрее. Она увидела, как Лориан бросается к ней, его лицо искажено ужасом, но его ноги уже вязнут во внезапно размягчившейся земле вокруг. Он не мог подбежать.
Не было удушья. Не было темноты в привычном смысле. Было ощущение стремительного, головокружительного скольжения вниз по ледяному, извилистому туннелю, выложенному корнями и влажной глиной. Звуки – крик Лориана, шипение огня – исчезли, сменившись гулким бульканьем и шёпотом воды. Её протащило сквозь слой почвы, сквозь холодную подземную воду, и выплюнуло в другое место.
Она упала на что-то мягкое и упругое. Не землю, а переплетение живых, влажных корней и мха. Воздух был густым, влажным и пахнул тем же сладковатым гниением, но ещё и плесенью, ицветами, и жизнью. Гнилой, но яркой.
Морвина откашлялась, выплёвывая грязь, и попыталась подняться. Она была вся в липкой чёрной жиже, но та уже стекала с неё, впитываясь в пол изо мха. Она оказалась в пещере. Но не каменной. Это было пространство среди гигантских, переплетённых корней древнего дерева, образующих свод и стены. Свет исходил от странных грибов, растущих повсюду – их шляпки светились тусклым, зеленовато- жёлтым светом, отбрасывая двигающиеся тени. Повсюду висели связки сушёных трав, костей, перьев. На импровизированном столе из пня стояли глиняные чаши, кристаллы и странные инструменты.
И перед ней, в центре этого корневого логова, стояла она.
Женщина. Высокая, худая, почти истощённая. Её когда-то тёмные волосы были спутаны и перевиты живыми побегами плюща и папоротника. Лицо – бледное, с острыми скулами и огромными, невероятно зелёными глазами, в которых светился тот же странный свет, что и у грибов. Она была одета в лохмотья когда-то чёрного платья, сшитого, кажется, изо мха и коры. Она смотрела на Морвину не с яростью, а с крайним, леденящим удивлением.
Губы женщины приоткрылись, и она произнесла хриплым, но чистым голосом, в котором звучали отголоски того ледяного напева:
– Морвина?
Морвина замерла. Её собственное имя, произнесённое здесь, в этом логове лесной отщепенки, прозвучало как удар.
– Откуда ты знаешь?
Женщина медленно, будто с трудом вспоминая, что нужно двигаться, сделала шаг вперёд. Её глаза сузились, изучая Морвину с ног до головы, останавливаясь на лице.
– Тебя ковен ищет. «Чёрные Ласточки». Они шепчут твоё имя в болотах. Им нужна беглянка. – Она склонила голову набок, как птица. – з Я слышала. Корни слышат многое. Им нужна ты. А ты… что ты делаешь с охотниками Серебряного Когтя?
В её голосе не было угрозы. Было недоумение, смешанное с острым, живым интересом. Эта женщина, эта лесная ведьма- похитительница, знала её. И знала о ковене.
– А ты почему детей воруешь?
Слова Морвины, резкие и полные непрошенного осуждения, повисли во влажном воздухе пещеры. Она поднялась на ноги, игнорируя боль в лодыжке, её собственный страх на мгновение отступил перед волной отвращения.