Алиса Князева – Развод с драконом. Ты же стареешь (страница 3)

Теперь я сижу здесь, брошенная мужем, ненужная отцу, без детей, без дома, без будущего. И нет никого, кто мог бы дать мне совет. Никого, кто мог бы просто обнять меня и сказать, что всё будет хорошо.

Слёзы текут по щекам, капают на шёлк платья. Я не пытаюсь их сдержать. Здесь, в полутьме комнаты, наедине с собой, я могу позволить себе быть слабой. Ведь именно такой меня всегда считали. Женщиной, способной только читать чужие эмоции, но не способной влиять на них. Недоделанной, как любил говорить отец.

«Чувствовать боль других — не слабость».

Мамины слова звучат в голове, и я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Моя собственная боль смешивается с отголосками чужих эмоций, которые я уловила сегодня: любопытство гостей, злорадство Глории, холодный гнев отца, решимость Вейрона.

Так, нужно успокоиться. А то ещё сама стану порождением кошмара, а всем нам не нужен монстр на светском мероприятии. Кровь — последнее, что нужно этому и без того ужасному вечеру.

Я поднимаюсь на ноги, подхожу к зеркалу. В полутьме отражение кажется призрачным — бледное лицо, красные от слёз глаза, растрёпанные волосы с явной сединой.

Это я? Та самая Элисия, которая когда-то мечтала доказать всем, что мой дар — это не дефект? Которая верила, что способность чувствовать чужую боль — это сила?

А может, Вейрон прав? Может, я действительно сломана? Может, все эти годы я просто обманывала себя, думая, что помогаю людям, в то время как не могла помочь даже собственному мужу быть счастливым?

Внезапно накатывает такая усталость, что я едва добираюсь до кровати. Падаю на неё, не снимая платья, не расплетая волос. Завтра. Завтра я буду думать, что делать дальше. Завтра я буду сильной.

А сегодня... я просто хочу, чтобы мама была рядом.

Глава 4

Просыпаюсь от грохота и голосов, доносящихся из коридора. Не сразу понимаю, где я: мятое платье, незнакомая комната... А потом память обрушивается на меня тяжёлым грузом. Вейрон. Развод. Мой побег в отцовский дом.

Но сейчас происходит что-то ещё. За дверью слышатся быстрые шаги, приглушённые голоса, полные тревоги. Мой дар невольно тянется к ним, и я улавливаю склизкие страх, панику и смятение. Они напоминают холодный жир, стекающий по горлу.

Что-то случилось, что-то серьёзное.

Сажусь на кровати, пытаясь привести мысли в порядок. Голова тяжёлая после ночи, проведённой в слезах. Кто-то пробегает мимо моей двери, не останавливаясь.

— Эй! — кричу я, но меня не слышат или игнорируют.

Торопливо умываюсь холодной водой из таза, расчёсываю спутанные волосы. В шкафу находится артефакт, благодаря которому можно отгладить ткань. Делать это на себе не рекомендуется с точки зрения безопасности, но я рискую, потому как снять платье самостоятельно я ещё смогу, а вот надеть обратно без помощи будет сложно.

Снимаю все украшения и оставляю на столике. Теперь платье выглядит проще, почти по-домашнему. Сойдёт.

В коридоре царит хаос. Слуги снуют туда-сюда, никто не обращает на меня внимания, пока я не хватаю за руку молодую горничную. Я с ней не знакома.

— Что происходит? — спрашиваю я.

Девушка смотрит на меня широко раскрытыми глазами, в которых плещется ужас.

— Я... я не знаю, миледи. Нам ничего не сказали. Только все бегают, и стражники прибыли, и...

Её дыхание учащается, она на грани истерики. Я чувствую это так ясно, словно это мои собственные эмоции.

— Дыши, — говорю я, не отпуская её руку. — Медленно. Вдох через нос, считай до четырёх. Задержи. Теперь выдох через рот, медленно.

Она следует моим инструкциям, и я вижу, как её плечи слегка расслабляются.

— Вот так, — киваю я. — Продолжай дышать. Что бы ни случилось, паника не поможет.

Рядом с ней стоит ещё одна служанка, совсем молоденькая, с заплаканными глазами. Её страх ощущается как удушающий запах.

— Ты тоже, — обращаюсь я к ней. — Дыши. Медленно.

Обе девушки слушаются, и их эмоции немного успокаиваются. Но мои собственные тревоги только нарастают. Что случилось? Почему в доме такая суматоха?

— Леди Элисия! — раздаётся позади меня мужской голос.

Оборачиваюсь и вижу Роберта, секретаря отца. Обычно невозмутимый, сейчас он выглядит бледным и потрясённым. И звучит паникой и страхом, конечно же.

Драконьи боги, да что случилось?!

— Роберт, что происходит? — спрашиваю я, отпуская руку горничной.

— Вам нужно пройти со мной, — говорит он, не отвечая на мой вопрос. — В кабинет вашего отца. Немедленно.

Холодок пробегает по спине. Отец. Мой разум рисует худшие сценарии. Может, они с Вейроном поссорились? После того, как я ушла, отец последовал за моим мужем... бывшим, по всей видимости. Что, если слово за слово, и дело дошло до оскорблений? До драки? О боги, только бы никто не вызвал никого на дуэль!

Хватит мне и позора, связанного с разводом…

— Роберт, скажи мне, что случилось! — требую я, но он только качает головой и жестом просит следовать за ним.

Идём по коридорам, и я корю себя за то, что проспала, что не проснулась раньше. Может, я могла бы предотвратить что-то.

Хотя кого я обманываю? Что бы я сделала? Мой жалкий дар позволяет мне только чувствовать чужую боль, но не исцелять её. Не как у отца, который одним усилием воли может подавить любые эмоции, успокоить толпу. Если бы он был здесь сейчас, в доме уже не было бы этой паники.

Возле дверей отцовского кабинета стоит стражник в форме императорской гвардии. Он кивает Роберту и пропускает нас внутрь.

В кабинете полумрак — шторы задёрнуты, горит всего несколько свечей. Первое, что я замечаю — незнакомый мужчина, стоящий у отцовского стола. Он высокий, с резкими чертами лица и пронзительными тёмными глазами. Его присутствие заполняет комнату, и я невольно делаю глубокий вдох. Что-то в нём притягивает взгляд — не просто внешняя привлекательность, но какая-то внутренняя сила, уверенность.

Именно то, в чём я так нуждаюсь, пройдя по дому отца, больше напоминающему трескающийся стеклянный мост.

Я ловлю себя на мысли, что он мне симпатичен, и тут же стыжусь этой мысли. Какая глупость — думать о таком в минуту кризиса!

— Леди Элисия? — спрашивает незнакомец, и его голос оказывается неожиданно мягким для человека с такой суровой внешностью.

— Да, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А вы...?

— Меня зовут Трагер, королевский дознаватель.

Внутри всё холодеет. Трагер. Даже я, проводящая большую часть времени вдали от двора, знаю это имя. Его боятся даже самые влиятельные придворные. Говорят, он может вытянуть правду из камня, и его глаза видят насквозь любую ложь. Его атрибут не связан с ментальными дарами, как мой или отца, поэтому он пользуется более… традиционными и менее гуманными методами.

— Дознаватель? — голос дрожит. — Я не понимаю...

— Присядьте, пожалуйста, — говорит он, указывая на кресло.

Я опускаюсь в него, ноги вдруг отказываются меня держать.

— Леди Элисия, — Трагер смотрит на меня прямо, и в его взгляде я читаю что-то похожее на сочувствие. — Мне очень жаль, что приходится сообщать вам это. Ваш отец, граф Орлан Рассмар, был найден мёртвым сегодня утром.

Мир останавливается. Слова Трагера повисают в воздухе, но их смысл не доходит до меня. Мёртв? Отец? Это невозможно. Я видела его вчера — холодного, рассерженного, но живого.

— Нет, — качаю головой. — Нет, это какая-то ошибка.

— К сожалению, ошибки нет, — тихо говорит Трагер. — Предварительный осмотр указывает на то, что смерть наступила ночью.

— Как? — только и могу выдавить я. — Как это произошло?

Трагер обменивается взглядом с Робертом, который всё ещё стоит у двери, бледный как полотно.

— Всё указывает на то, что граф был убит, леди Элисия. И при весьма необычных обстоятельствах.

Убит. Отец убит.

Эти слова, наконец, прорываются сквозь оцепенение, и я чувствую, как к горлу подкатывает тошнота.

Глава 5

— Кто? — шепчу я. — Кто мог...?

— Это то, что мне предстоит выяснить, — терпеливо отвечает Трагер. — И мне понадобится ваша помощь.

Я смотрю на него, не понимая. Какую помощь я могу оказать? Я, неудачница с бесполезным даром, всегда бывшая разочарованием для отца?

— Простите, я…

Он молча кивает и отходит к комоду, на котором стоит множество бутылок и графинов. Безошибочно выбирает тот, что с водой, берёт стакан из тонкого стекла, которым так гордился отец, потому что у них множество граней, дающих сходство со льдом, и наполняет водой.