Алиса Князева – Ненужная жена. Хозяйка яблоневого сада (страница 37)

Вокруг нас — другие ларианы. Рейнир стоит, скрестив руки, с выражением человека, который только что дрался с призраком и не уверен, победил ли. Кристард что-то тихо обсуждает с ларианом чревоугодия, который сидит на подоконнике, выглядывая наружу, с лицом, выражающим крайнюю степень усталости и смутного интереса.

Они все тут. Живые. Немного потрёпанные, сбитые с толку, не знающие, как себя вести после того, как конец света благополучно отменили.

Увидев, что мои глаза открыты, Тарос медленно выдыхает, а его плечи опускаются. Он крепче прижимает меня, и его подбородок касается моей макушки. Никто кроме меня, кажется, не замечает его искренних переживаний.

Правда через секунду он тихо заявляет мне на ухо.

― Твой порок ― безумие, ты знала?

― Разве такой есть?

― Определённо. Иначе почему ты осталась и рисковала тут всем? А впрочем… я знаю почему, ― Тарос коварно ухмыляется.

Я хмурюсь.

― И почему?

― Потому что проиграла пари, ― скалится он и резко меняет тему, чтобы не позволить мне возразить. — Ну что, — его тон снова становится язвительным, самоуверенным бархатом, который я теперь… почти люблю. — Поскольку апокалипсис, кажется, переносится, предлагаю собраться в Зале Совета. Обсудить, чёрт возьми, что теперь делать с этим нашим внезапно открывшимся королевством. И, ради всего святого, заказать еды. Я голоден, как будто сменил порок.

— Наконец-то! — восклицает лариан чревоугодия. — Я уже думал, мне придётся есть обои. Разговор предстоит долгий. Так что без провизии никак.

Я закрываю глаза, прижимаясь к Таросу, и чувствую, как на губах появляется настоящая улыбка.

Кризис миновал. Осталось только разгрести последствия.

И, кажется, у меня снова есть работа.

Глава 50

Прошло полгода. Полгода, которые пролетели как одна долгая, сумасшедшая, изматывающая и… невероятная неделя.

Иногда, когда я просыпаюсь рано утром и слышу за окном щебет птиц в моём поместье с яблоневым садом, и мне кажется, что всё это сон. Странный, подробный и слишком яркий, от которого вот-вот придётся проснуться в съёмной квартире с запахом одиночества и долгов.

Сегодня у нас праздник. Не королевский приём в мраморных залах, которые случались до этого, а нечто более душевное. Яблони начали цвести, и мне хотелось, чтобы все люди, ставшие мне друзьями, это увидели.

Подготовка идёт полным ходом. Слуги в новых ливреях (моё маленькое тщеславие — пусть знают, что у хозяйки есть вкус) носятся с подносами, столами, гирляндами. Воздух пахнет свежей выпечкой, мёдом и цветущими яблонями.

Хло, раздобревший и важный, восседает на специально сооружённом для него диванчике и мысленно критикует расстановку стульев.

— Левее, Саша, левее! Солнце будет слепить гостей в глаза! Ты же хочешь, чтобы они наслаждались видом, а не щурились как кроты?

Я улыбаюсь, поправляя ленточку. Полгода. С тех пор как я, Александра Строганова, кризисный менеджер с разбитым сердцем, очнулась в теле несчастной Элианы, мир перевернулся с ног на голову. И не только для меня.

Тогда, в день «не-апокалипсиса», как мы его теперь в шутку называем, всё могло закончиться куда печальнее. Когда Рейнир и другие повели войска навстречу «тьме», то потеряли их практически мгновенно.

Оказалось, без дымки Лианора их «отторгнутая боль» видела своих «половинок» — всех жителей Штормлара, как будто они были отмечены специальной поисковой меткой. Армию просто поглотило, они стали частью того, с кем боролись. Остаткам пришлось отступать, что далось им невероятно тяжело.

Горькая ирония была в том, что применение магии в бою лишь подливало масла, ускоряя «захват». Если бы это было настоящее вторжение, мы бы позорно проиграли, пытаясь потушить пожар бензином.

Это до сих пор крепко сидит в печёнках у Рейнира и Эридана. Оба отказываются признать поражение. Рейнир — потому что для воина нет ничего позорнее бегства с поля боя, даже если он был изначально абсурден. Эридан — потому что его гордыня не может смириться с тем, что они все были пешками в игре между двумя сторонами одного короля.

Тёмная сторона Лианора оказалась хитрой. Зная, что на прямой контакт светлая половина не пойдёт, тьма искушала, подбрасывала «заражённые» артефакты, отравляла воду и землю. Жители Штормлара сами того не ведая, годами впитывали её, не понимая, что было истинной причиной накопления тьмы внутри каждого из них. Но сейчас об этом можно не думать.

Король изменился. Нет больше прежнего безупречного идола. Он живой. Усталый, часто задумчивый, иногда резкий. Но живой. И он удивительно хорошо умеющий направлять бурные порывы своих ларианов в безопасное русло.

Рейнир теперь возглавляет не армию для войны с тёмными, а корпус инженеров, укрепляющих реальные границы и строящих дороги. Кристард и Драксен вместо того, чтобы сколачивать состояние на военных поставках, с тем же азартом строят торговую сеть с соседними, реальными королевствами.

Хотя, конечно, не всё гладко. Некоторые из ларианов до сих пор смотрят на короля с подозрением, смешанным с обидой. Они не могут отделить свою преданность Лианору-королю от ненависти и страха к Тёмному Владыке, которым он тоже является. Это сложный разговор, которому ещё предстоит произойти.

А я… я нашла своё место. Не только рядом с Таросом, что, признаюсь, стало для меня самым неожиданным и тёплым сюрпризом. Я подружилась с другими «истинными». Особенно близко мы сошлись с Мариан, женой ленивого Кайндара. Она оказалась невероятно практичной, с сухим чувством юмора и бездонным терпением к своему мужу. Вместе мы занимаемся тем, что умеем лучше всего: наводим порядок. Не в политике (это драконам), а в быту.

Организуем школы, где теперь могут учиться не только мальчики. Налаживаем ремёсла. Помогаем женщинам, у которых после падения стены тумана проснулась магия — слабая, неуверенная, но реальная.

Король, разумеется, открещивается, но я подозреваю его выбор в моменте создания Штормлара, лишить женщин силы и возможностей — это тихое, запоздалое искупление перед той самой темноволосой красавицей, которую не смог ни спасти, ни простить. Теперь он исправляет ошибку в масштабах целого королевства. И помогать в этом пришлось нам, попаданкам, которые волей-неволей оставили свои скромные хозяйства на верных помощников и окунулись в общественную работу.

И вот сегодня — наш праздник, пахнущий яблоками и счастьем праздник.

Вечер наступает, и сад преображается. Цветущие деревья подсвечены мягкими магическими шарами, похожими на светлячков. Ленточки трепещут на лёгком ветру, стеклянные колокольчики звенят тихой, чистой музыкой. Звучит живая музыка, лиричные мелодии, слушая которые так и тянет взяться за руки.

Гости — советники, генералы, ларианы со своими жёнами, сам король в простом, но изящном камзоле — расхаживают по дорожкам, разговаривают, смеются. Я вижу, как Рейнир, красный как рак, что-то горячо доказывает Кристарду, тыча пальцем в план укреплений, нарисованный прямо на скатерти. Вижу, как Ардэн с блаженным видом уплетает третий кусок яблочного пирога. Вижу Лианора, который стоит чуть в стороне и просто смотрит на всех нас. На его лице — не умиротворение, нет. Сложное выражение, в котором есть и усталость, и грусть, и… удовлетворение.

Звучит тихая музыка, ведутся негромкие беседы. Неожиданно из дальней части сада доносится шум — скрип колёс, ржание лошадей, громкий, знакомый смех, а после в наш чинный вечер как ураган в оранжерею врывается Тарос.

Он появляется не один — с ним целая кавалькада всадников, несколько музыкантов с громкими инструментами и даже пара жонглёров, судя по всему, подхваченных по дороге. Он немного растрёпан, его глаза горят знакомым пламенем азарта, который я не видела со времён… ну, со времён, когда мир не висел на волоске.

— Что за похороны? — провозглашает он, скидывая с плеч дорогой плащ прямо на ближайший куст роз. — Музыку громче! Вина всем! Разве можно так встречать весну так тихо⁈

И буквально на глазах спокойный, упорядоченный вечер превращается в кавардак. Приехавшие музыканты заглушают лиру оглушительными трубами и барабанами. Жонглёры принимаются метать факелы, рисуя в потемневшем небе огненные фигуры. Тарос, не стесняясь, хватает за руки дам и кавалеров, устраивая импровизированную хороводную пляску прямо на газоне.

И что удивительнее всего — всем, похоже, это нравится. Лица гостей проясняются, появляются искренние улыбки, смех. Даже чопорные советники, поколебавшись, пускаются в пляс. Рейнир, хмурый весь вечер, громко хохочет, подхватив под руку свою смущённую, но сияющую жену. Даже король Лианор, стоящий в стороне, наблюдает за этим безумием с лёгкой, почти незаметной улыбкой.

Я стою на террасе, прислонившись к перилам, и не могу сдержать улыбку. Хло, запрыгнувший мне на плечо, фыркает прямо в ухо.

— Только твой муж может устроить цирк посреди дипломатического раута. Дракон-скоморох. Ты отругаешь его за сорванный приём?

— Он просто не выносит тишины, — говорю я вслух, глядя, как Тарос, уже сбросивший камзол и оставшийся в одной расстёгнутой рубашке, заводит всё новых и новых «жертв» в свой безумный танец. — Но, признаю, так вечер запомнится намного ярче. Просто за счёт контраста.

Я собираюсь спуститься, присоединиться к всеобщему веселью, Тарос замечает меня раньше. Его взгляд, скользящий по толпе, зацепляется за мою фигуру на террасе. Ухмылка становится шире, хищнее. Он что-то кричит музыкантам, жестом указывая продолжать, и стремительно направляется ко мне, легко перепрыгивая через низкие кусты и не обращая внимания на оклики.