Алиса Князева – Ненужная жена. Хозяйка сада пустоцветов (страница 6)

Открываю сейф и достаю несколько мешочков с золотом. Не всё — я не воровка. Только то, что понадобится мне для новой жизни. Для меня и моего ребёнка.

Закрыв сейф, возвращаю картину на место и оглядываю кабинет в последний раз. Здесь, как и во всём доме, осталась часть моей жизни. Часть, которую я должна оставить позади.

С сумкой через плечо и кошельком, спрятанным в складках платья, я тихо спускаюсь по чёрной лестнице. Кухня пуста — все слуги, должно быть, всё ещё заняты в восточном крыле, помогая близняшкам с их «недомоганием».

Через кухонную дверь выхожу в сад. Ночной воздух холоден и свеж, небо усыпано звёздами. Я вдыхаю полной грудью, чувствуя странную смесь страха и свободы.

Оглядываюсь на дом, который был моим пять лет. Большие окна теперь темны, только в восточном крыле горит несколько свечей. Где-то там мой муж спит глубоким сном, не подозревая, что проснётся один.

— Прощай, Драксен, — шепчу я в темноту. — Прощай, моя любовь и моя боль.

Открываю ворота и выхожу за пределы сада. Сейчас начинается самое сложное.

Глава 8. Драксен

Солнечный луч безжалостно бьёт мне в глаза. Я морщусь и переворачиваюсь на другой бок, но головная боль уже вгрызлась в висок, как назойливая крыса. Проклятье! Открываю глаза и сразу понимаю: постель пуста. Илории нет.

Раздражение вспыхивает мгновенно. Я протягиваю руку к пустой половине кровати — простыни холодные. Значит, она встала давно. Не разбудила меня, не спросила, чего я желаю на завтрак, просто ушла.

— Женщины, — рычу я, садясь в постели.

Голова пульсирует болью, словно кто-то колотит по черепу изнутри маленьким молотком. Странно, я не помню, чтобы так много пил вчера. Всего бокал за ужином, может два. Что-то не так.

Встаю, и комната на мгновение кружится перед глазами. Моё отражение в зеркале заставляет поморщиться — спутанные волосы, тени под глазами, на лице застыло выражение недовольства. Далеко не лучший мой вид. Я провожу рукой по подбородку — щетина царапает ладонь. Неприемлемо для советника короля.

Мне требуется почти вдвое больше времени, чем обычно, чтобы привести себя в порядок. Движения медлительны и неуклюжи, но я методично выполняю утренний ритуал: бритьё, умывание, одевание.

— Где эта женщина, когда она нужна, — бормочу я, поправляя манжеты рубашки.

Илория знает, как важно для меня начинать день правильно. Завтрак с женой, обсуждение дневных планов — это не просто традиция. Это то, что приносит порядок, то, что делает день успешным. А успех — это всё.

Выхожу из спальни, чувствуя, как растёт раздражение. Коридор встречает меня непривычной тишиной. Обычно в это время дом уже полон звуков — слуги занимаются уборкой, на кухне гремят кастрюли, Илория отдаёт распоряжения. Сегодня… ничего.

Я спускаюсь по лестнице, и мой взгляд выхватывает движение в дальнем конце холла. Близняшки. Они стоят, прижавшись друг к другу, словно напуганные котята. Их обычно безупречные платья помяты, волосы растрёпаны, а от их сияющей красоты не осталось и следа. Они выглядят… болезненно.

— Драксен! — восклицает Мирабель, заметив меня. — Слава богам, ты здесь!

Где мне ещё быть? Это, в конце концов, мой дом.

Они устремляются ко мне, и я замечаю, как неловко они двигаются, словно каждый шаг причиняет боль. От них исходит слабый, но явственный запах, который раздражает чувствительный драконий нюх и заставляет сморщиться.

— Что с вами случилось? — спрашиваю я, отступая на шаг.

— О, это было ужасно! — всхлипывает одна из них. — Мы всю ночь… были так больны…

Правила этикета не позволяют высказать всё, что я об этом думаю. Вчера я даже подойти к восточному крылу не мог.

— Должно быть, что-то было не так с ужином, — добавляет вторая, хватая меня за руку. — Мы не могли спать, не могли…

Я вырываю руку из её хватки. Вчера эти женщины казались мне воплощением соблазна — прекрасные, юные, готовые на всё, чтобы удовлетворить мои желания. Сегодня они выглядят просто… жалкими.

И этот запах… Боги, как я мог найти их привлекательными?

— Вам нужно принять ванну, — говорю я резко. — Обеим. Немедленно.

— Но Драксен, — начинает Розалин, — мы так ждали тебя! Ты обещал провести с нами утро…

Я смотрю на неё, пытаясь понять, что я в ней нашёл. Её голос кажется слишком высоким, поведение слишком навязчивыми, её лицо — слишком искусственным.

— Я ничего не обещал, — отрезаю я. — Примите ванну. Поговорим позже.

Не дожидаясь их ответа, я прохожу мимо, чувствуя, как их взгляды прожигают мне спину. Мне всё равно. Сейчас я должен найти Илорию.

Обхожу весь дом, заглядывая в каждую комнату. Зимний сад, где она любит читать по утрам, — пуст. Кухня, где она обычно проверяет меню на день, — там только растерянные слуги. Малая гостиная, большая столовая, даже прачечная — нигде ни следа моей жены.

С каждой пустой комнатой моё раздражение растёт. Где она? Почему никто из слуг не знает, куда она ушла? Или знают, но не говорят?

— Марта! — окликаю я старую экономку, которая пытается проскользнуть мимо меня незамеченной. — Где леди Илория?

Та опускает глаза, избегая моего взгляда.

— Не знаю, господин. Никто не видел госпожу с вечера.

Я чувствую, как в груди поднимается рычание. Она явно недоговаривает что-то. Они все. Что происходит в моём собственном доме?

— Если я узнаю, что ты лжёшь мне, Марта… — начинаю я и замолкаю, позволяя ей самой додумать последствия этого решения.

Разворачиваюсь и широким шагом направляюсь к своему кабинету. В глубине души я уже знаю правду.

Она ушла. Покинула меня. Моя жена, которая обещала быть рядом «в болезни и здравии, в радости и в горе», просто… ушла.

В кабинете я сразу замечаю письмо на столе. Моё имя выведено изящным почерком Илории на конверте. Я знаю, что найду внутри.

Уголки моих губ поднимаются в усмешке.

Наивная Илория. Она думает, что может просто уйти от меня? Что я позволю ей бросить меня, как какого-то деревенского увальня?

Я знаю, куда она направилась. У неё нет семьи, нет близких друзей в городе.

Сжимаю письмо в кулаке, чувствуя, как бумага мнётся под пальцами. Она думает, что победила меня? Что я буду стоять здесь, глотая оскорбления, пока она свободно разгуливает по миру с моим золотом в кармане?

Проверяю сейф за картиной. Как я и думал, пара мешочков исчезли. Не много, но достаточно, чтобы прожить несколько месяцев, если быть экономной.

Экономной! Я смеюсь, представляя, как моя гордая жена считает монеты в какой-нибудь дешёвой таверне. Как она экономит на еде, на одежде, на всём, к чему привыкла за пять лет жизни со мной.

Она вернётся. Когда поймёт, как трудна жизнь без моей защиты, без моего золота, без комфорта, который я ей обеспечивал. Приползёт обратно, умоляя простить её.

Но я не собираюсь ждать так долго.

Я дракон, а драконы не отпускают то, что принадлежит им. Илория — моя жена, моя собственность.

И всё же… другие ларианы уже обзавелись детьми. Кристард, мой заклятый соперник, недавно с гордостью объявил о рождении второго сына.

Зависть, острая и жгучая, пронзает меня. Почему у них есть то, чего нет у меня? Почему их жёны плодовиты, а моя… бесплодна?

У неё нет метки истинной пары. Может быть, именно поэтому Илория не смогла зачать от меня?

Я отбрасываю эту мысль. Чушь. Я не собираюсь ждать мифическую женщину, когда у меня уже есть прекрасная жена, которая полностью меня устраивает.

Я разглаживаю смятое письмо и перечитываю его, чувствуя, как гнев снова поднимается внутри.

«Не ищи меня», — пишет она.

Как будто у меня есть выбор. Как будто у НЕЁ есть выбор. Как будто я могу просто отпустить её.

Нет, Илория. Ты моя, и ты вернёшься домой. Добровольно или нет.

Я мну письмо в кулаке и улыбаюсь. План уже формируется в моей голове. Я найду её… Знаю, куда она отправится и устрою такую «сладкую жизнь», что она сама приползёт обратно, умоляя о прощении.

Буду щедр и приму обратно. Но она должна усвоить урок. Никто не уходит от дракона. Никто.

Особенно женщина, которая должна родить моего ребёнка.

Глава 9

Дорога к родительскому поместью петляет между холмами, словно неуверенная в своём пути змея. Я смотрю на них из окна нанятого экипажа, и моё сердце сжимается при виде знакомых очертаний. Столько лет прошло, а эти холмы всё те же — зелёные, округлые, безразличные к человеческим судьбам.

Возница, старик с лицом, иссечённым морщинами, изредка бросает на меня любопытные взгляды. Ещё бы, не каждый день ему попадаются одинокие дамы в дорогих платьях, путешествующие без сопровождения. Но я плачу золотом, и этого достаточно, чтобы заглушить его любопытство.