Алиса Князева – Ненужная жена. Хозяйка сада пустоцветов (страница 7)

— Уже недалеко, госпожа, — говорит он, когда мы проезжаем старый дуб, расщеплённый молнией. Я помню его ещё целым, высоким и величественным. Теперь он похож на сломанного старика, и почему-то это сравнение причиняет боль.

Прижимаю руку к животу — там, где растёт новая жизнь. Моё дитя. Моё будущее. Единственное, что имеет значение теперь.

Когда родители погибли, я училась в академии в столице. Мне было шестнадцать, и весь мир только открывался передо мной. Их смерть стала громом среди ясного неба — отец заболел лихорадкой, мать, ухаживая за ним. Возможно заразившись, потому как я слабо представляю, можно ли угаснуть из-за грусти. Они ушли с разницей в месяц, оставив меня одну в огромном мире.

Я не смогла вернуться на похороны — дороги размыло весенними дождями, и известие дошло до меня, когда было уже поздно. Два года я продолжала учиться, поддерживаемая скромной стипендией и редкими подработками. Два года я не находила в себе сил приехать в дом, где выросла, где была счастлива, где остались только призраки.

Когда я наконец решилась, было уже поздно. Дом стоял полуразрушенный, сад зарос сорняками, крыша протекала. Слуги, не получая жалованья, давно разошлись. Мыши и крысы стали новыми хозяевами когда-то прекрасного поместья.

Я помню, как стояла посреди пустой гостиной, где раньше звучал смех отца и пение матери, и плакала от бессилия. Что я могла сделать? Восемнадцатилетняя девушка, без денег, без опыта управления хозяйством, без поддержки?

И тогда появился Драксен. Молодой советник короля, восходящая звезда при дворе. Он приехал, чтобы осмотреть соседние земли для нового королевского проекта, и каким-то образом оказался у развалин моего дома.

Я помню его первые слова: «Такая красота не должна жить среди руин».

Он имел в виду не только дом.

Через месяц мы поженились. Драксен отремонтировал поместье. Не для нас, мы жили в его доме в столице, а чтобы сохранить память о моих родителях, как он сказал. Нашёл арендаторов, которые должны были поддерживать дом в порядке, и я была благодарна. Так благодарна, что не задавала вопросов о том, кто эти люди и как они используют мой дом.

Теперь я жалею об этом.

Экипаж поворачивает на длинную аллею, ведущую к дому, и я вижу его — родительское поместье, место моего детства. И в этот момент понимаю, что что-то не так.

Фасад выглядит неопрятно, краска местами облупилась. В окнах нет привычного блеска — стёкла грязные, некоторые даже разбиты. Входная дверь приоткрыта, а на ступенях крыльца… о боги, это человек? Он лежит, свернувшись калачиком, как будто уснул прямо там.

— Что здесь происходит? — шепчу я, но возница слышит.

— Студенты, госпожа. Говорят, богатенькие детки из столицы. Приезжают сюда на выходные… развлекаться. Шумные они.

Я чувствую, как кровь отливает от лица. Студенты? Развлекаться? В доме моих родителей?

Экипаж останавливается, и я не жду, пока возница откроет дверцу. Выпрыгиваю наружу, почти спотыкаясь о подол платья, и быстрым шагом направляюсь к дому.

Фигура на ступенях оказывается молодым человеком, почти мальчиком, в дорогой, но измятой одежде. Он крепко спит, и от него несёт алкоголем так сильно, что я морщусь. Перешагиваю через него и вхожу в дом.

То, что я вижу, заставляет меня застыть на пороге.

Гостиная, где я когда-то играла, где мать учила меня музыке, а отец рассказывал истории, превратилась в подобие таверны низшего разряда. Повсюду разбросаны бутылки, объедки, разбитая посуда. На диване, который помнит тепло маминых рук, спят двое юношей, обнявшись. В углу девушка в полурасстёгнутом платье опорожняет желудок в вазу, которую мой отец привёз из-за моря.

Молодые люди — некоторые ещё спят, некоторые уже пришли в себя и бродят по комнате с мутными глазами, не сразу замечают меня. Я стою, парализованная ужасом и гневом, пока один из них не поднимает взгляд.

— Ой, — говорит он, и в его голосе смущение смешивается с беспечностью юности. — А вы кто?

Этот простой вопрос будто разрывает плотину внутри меня. Гнев, который я сдерживала все эти дни, который копился во мне годами унижений и боли, вырывается наружу.

— Кто я⁈ — мой крик заставляет вздрогнуть даже спящих. — Я хозяйка этого дома! А кто вы такие, чтобы превращать его в свинарник⁈

Молодые люди смотрят на меня с растерянностью, переглядываются, шепчутся. Их замешательство только усиливает мою ярость.

— Всё вон отсюда! — кричу я, подходя к дивану и стаскивая с него двух юношей. — НЕМЕДЛЕННО!

— Но госпожа, — пытается возразить один из них, высокий блондин с аристократическими чертами лица, — мы заплатили за эту неделю. У нас договор с…

— С кем? — я подхожу к нему вплотную, глядя прямо в глаза. — С моим мужем? С Драксеном?

Юноша кивает.

Глава 10

— Это мой дом, Драксен не имеет права распоряжаться им и заключать с кем-либо договора! Тем более договор на то, что вы здесь устроили! Это дом моих родителей, — голос дрожит, но звучит твёрдо. — И я требую, чтобы вы все убрались отсюда. СЕЙЧАС ЖЕ!

Не знаю, что именно производит на них впечатление — мой крик или упоминание Драксена, но молодые люди начинают собираться. Спящих будят, растерянных подталкивают к выходу. Девушку, которую тошнило в вазу, под руки выводят две её подруги.

Я стою посреди гостиной, как генерал на поле битвы, наблюдая за отступлением противника. Мои руки дрожат, в горле пересохло, но я не позволяю себе показать слабость.

Постепенно дом пустеет. Последний уходящий — тот самый блондин — останавливается в дверях и смотрит на меня с какой-то странной смесью уважения и жалости.

— Простите, что ли. Вам… наверно не стоит здесь оставаться, пока не придут уборщики — говорит он тихо. — Это место…

Можно подумать, у меня есть лишние деньги, чтобы нанять уборщиков.

— Уходи, — отвечаю я устало. — Просто уходи.

Когда дверь за ним закрывается, я, наконец, позволяю себе осмотреться. То, что я вижу, разбивает сердце.

Дом родителей, место моего счастливого детства, превратился в руины. Не только из-за вечеринки этих богатых бездельников — нет. Разрушение шло годами. Драксен обещал сохранить дом. Говорил, что будет сдавать его какой-нибудь тихой и спокойной семье, чтобы он не увядал, но в нём поддерживали порядок. Он солгал мне и вместо этого превратил его в притон для развлечений золотой молодёжи.

Я медленно опускаюсь на пол, не заботясь о том, что могу испачкать платье. Слёзы, которые я сдерживала так долго, наконец прорываются наружу. Я плачу, как не плакала с тех пор, как узнала о смерти родителей. О прошлом, которое не вернуть, о будущем, которое теперь так неопределённо, о настоящем, в котором я совершенно одна.

Дом молчит вокруг меня, наполненный призраками и пылью. Я чувствую себя такой же пустой, заброшенной и никому не нужной.

Куда теперь? Что делать? У меня есть немного денег, но надолго ли их хватит? Особенно с ребёнком?

Я кладу руку на живот, чувствуя странное спокойствие среди хаоса моих мыслей. Ребёнок. Мой ребёнок. Единственный по-настоящему близкий мне человек теперь.

— Мы справимся, — шепчу я, не уверенная, кого пытаюсь убедить — себя или этот маленький комочек жизни внутри меня. — Мы обязательно справимся.

Но глядя на разрушенный дом вокруг, на грязь и запустение, я чувствую, как силы покидают меня.

Как мне это сделать? Как превратить эти руины снова в дом? Может, мне стоит продать его, хоть это и разобьёт мне сердце? На вырученные деньги попробовать купить другой где-то подальше отсюда?

Решение рвёт мне душу. Только сейчас подумала о том, что для этого мне, наверно, нужны были какие-то документы, а все они у Драксена. Я так торопилась сбежать из дома, что не подумала об этих вопросах.

Но что теперь делать? Очевидно, что сюда мой муж направится в первую очередь, если решит меня искать. Рассчитывала на то, что сейчас ему будет интереснее с близняшками.

Да и зачем я ему? Списанная со счетов, бракованная жена, которая не справилась с главной женской миссией — рождением детей. Он же ничего не знает. Ему точно незачем меня преследовать.

Проклятье. Спонтанные побеги не позволяют учесть всех вопросов. Я уже допустила множество ошибок, но сделаю себе скидку. Думала, что проведу это утро в объятиях счастливого мужа, обсуждая какие-нибудь милые глупости, ведь наша с ним мечта сбылась.

Но увы, моих объятий Драксену оказалось мало. Я, кажется, всё ещё нахожусь в состоянии шока и не могу поверить в то, что происходит. Очень хочется, чтобы всё оказалось сном.

Я даже не понимаю, что я чувствую. Мне больно, это я понимаю, но в остальном… меня швыряет то в ярость, то в невыносимую тоску, то в жар, то в холод. Лёгкие будто наполнены цветами из пепла, лепестки которых опадают с каждым вдохом и сгущают кровь.

Разумом я понимаю, что нужно вышвырнуть Драксена из головы, жить дальше, в конце концов, сейчас я отвечаю не только за себя, но и за своего малыша, но…

Всегда есть это дурацкое «но».

Мне страсть как хочется спрятаться в его руках и ни о чём не думать. Пять лет замужества прошли для меня как в сказке, ведь Драксен появлялся за спиной недвижимой скалой всякий раз, как мне нужна была опора. Был рядом и уже это помогало и вдохновляло меня.

Он легко подхватывал меня, если я падала, в прямом и переносном смысле. А сейчас…

Я стою спиной к пропасти и чувствую, как теряю равновесие. Моей опоры больше нет, ровно как и нет уверенности, что я сумею всё это выдержать.