Алиса Князева – Ненужная жена. Хозяйка сада пустоцветов (страница 39)

Но тут же вспоминаю месяцы в его поместье. Холодные коридоры, запреты, контроль, одиночество и, конечно, пара вишенок на торте в лице Мирабель и Розалин... Нет, думаю я, он заслужил этот счёт. Это маленькая плата за мою свободу.

Глава 49

Подъезжая к воротам поместья, чувствую, как что-то тёмное и тяжёлое ворочается внутри. Привычный гнев, но теперь к нему примешивается чувство бессилия. Я, Драксен, один из сильнейших драконов королевства, не смог удержать жену в собственном доме.

Гостиница. Она предпочла гостиницу моему поместью! Словно путешественница, не нашедшая пристанища, а не законная жена.

Отдаю поводья конюху, не глядя на его приветствие. Не до этого сейчас. В голове крутится один и тот же вопрос: что будет после рождения ребёнка? Если она не хочет жить со мной сейчас, что помешает ей забрать нашего ребёнка и уехать? Видеться со мной лишь изредка, по расписанию, как разведённые супруги у простолюдинов.

От этой мысли пламя рвётся из лёгких, обжигая горло. Сдерживаю его усилием воли. Нет, я не допущу этого. Мой ребёнок должен расти рядом со мной. Особенно если будет мальчик. Знать своего отца, учиться у меня всему, что должен знать наследник драконьего рода. Быть моей гордостью и продолжением.

Но как убедить Илорию? Силой? Этот путь уже испробован и привёл лишь к тому, что она сейчас в гостинице, а не здесь. Шантажом? Унижением? Нет. Она уже показала, что эти методы не сработают. Да и я дорого заплатил, прежде чем принял, что она заслуживает лучшего, даже если я не всегда готов это признать.

Поднимаюсь по лестнице, встречая поклоны слуг. Знаю, что они шепчутся за моей спиной. Хозяин вернулся один, а где же леди? Что случилось? Кто виноват?

Отпираю дверь в спальню резким движением, жаждая одиночества и тишины, возможности подумать, спланировать дальнейшие действия.

Но внутри не тишина и не одиночество.

— Лорд Скайрид, — томный голос Мирабель звучит из полумрака спальни. — Мы так скучали.

— Так ждали вашего возвращения, — подхватывает Розалин, и в её голосе то же наигранное придыхание.

Они лежат на моей постели — обе, в полупрозрачных шелковых одеяниях, едва прикрывающих стратегические места на теле. Волосы распущены, глаза подведены, губы накрашены алым. От них ярко пахнет сладкими духами, и это вызывает во мне внезапный приступ тошноты.

— Что вы делаете в моей спальне? — спрашиваю тихо, и этот спокойный тон пугает их сильнее, чем если бы я закричал.

Серьёзно, я думал эти чокнутые уже скрылись в самом тёмном углу королевства.

— Мы хотели поднять вам настроение, милорд, — Мирабель садится на постели, позволяя шёлку соскользнуть с плеча. — После всего, что случилось с... леди Илорией.

— Она так жестоко поступила с вами, — продолжает Розалин, подползая ближе к краю кровати. — Это непростительно.

— Мы бы никогда так не поступили, — шепчет Мирабель. — Мы знаем, как ублажить мужчину вашего положения и темперамента.

В другое время я бы просто выгнал их. Или, может быть, действительно воспользовался предложением — не впервые знатные девицы ищут расположения драконьего лорда. Но после всего случившегося, их присутствие в моей спальне, на моей кровати, где всё ещё угадывается запах Илории...

— Вы правы, — говорю, позволяя улыбке медленно расползтись по лицу. — Я нуждаюсь в... утешении.

Их глаза загораются алчным огнём. Они переглядываются, улыбаясь друг другу. Победа. Думают, что победили.

— Встаньте, — приказываю, снимая перчатки. — Обе. И подойдите ко мне.

Повинуются с готовностью. Такие покорные, такие услужливые. Совсем не как моя Илория с ее вечным сопротивлением, с её гордостью и упрямством.

Когда они оказываются передо мной, протягиваю руку, касаюсь волос Мирабели — длинных, шелковистых, уложенных для соблазнения. Удобно и намотать на кулак и распустить, чтобы пропускать пряди сквозь пальцы.

— Красивые волосы, — говорю почти нежно. — Сколько времени ты их отращивала?

— Всю жизнь, милорд, — она улыбается, довольная комплиментом. — Они никогда не знали ножниц.

— И твои тоже? — обращаюсь к Розалин, касаясь её причёски.

— Да, милорд, — она подставляет голову под мою ладонь, как кошка. — Это наша гордость.

— Гордость, — повторяю задумчиво. — Интересное слово. А что ещё вы считаете своей гордостью?

Мирабель прижимается ко мне, её рука скользит по моей груди:

— Наше умение... доставлять удовольствие, милорд. Мы научились многим искусствам специально для такого мужчины, как вы.

— Искусствам? — я позволяю ей расстегнуть верхнюю пуговицу моего камзола. — И каким же?

— Танцам, — шепчет Розалин, прижимаясь к моей спине. — Песням. Массажу. И другим, более интимным талантам.

— И вы собирались продемонстрировать что-то из этого моей жене, когда пытались убить её? — спрашиваю так же мягко, не меняя тона.

Их руки замирают. Я чувствую, как напрягаются тела близнецов.

— Мы не понимаем, о чём вы, милорд, — начинает Мирабель, но я перебиваю её, схватив за горло — не сильно, но достаточно, чтобы она поняла серьёзность положения.

— Не лги, — говорю, и теперь в моём голосе звучит рык. — Вы напали на неё и пытались убить. Позволить тёмным разорвать её и моего ребёнка. Думали, я не узнаю?

— Милорд, мы никогда бы не посмели... — начинает Розалин, пытаясь отстраниться, но я хватаю и её, удерживая обеих.

— Нет! — вскрикивает Розалин. — Нет, милорд, клянусь! Мы не хотели вредить ребёнку. Только... чтобы она казалась слабой. Чтобы вы... разочаровались в ней.

Какая жалкая ложь. Я ожидал большего.

— И обратили внимание на нас, — заканчивает Мирабель. — Мы могли бы стать идеальными наложницами. Родить вам много детей. Настоящих драконов, сильных и здоровых!

Смотрю на них с отвращением. Жалкие, мелочные создания. Готовые навредить беременной женщине ради собственной выгоды.

— Знаете, что случается с теми, кто покушается на жизнь и здоровье жены дракона? — спрашиваю, и моя улыбка заставляет их побледнеть. — Обычно — смерть. Медленная и мучительная.

— Милорд, пожалуйста, — они начинают плакать, размазывая краску по лицам. — Мы не хотели...

— Но я буду милосерден, — продолжаю, не обращая внимания на их мольбы. — Вы сохраните свои жизни.

Облегчение в их глазах быстро сменяется новым страхом, когда я достаю кинжал.

— Но не сохраните свою гордость.

Хватаю Мирабель за волосы, запрокидывая её голову. Одно быстрое движение — и длинная коса падает на ковёр.

— Нет! — кричит она, пытаясь вырваться. — Только не это!

Розалин пытается убежать, но я настигаю её у двери. Ещё один взмах кинжала — и вторая коса присоединяется к первой.

— А теперь, — говорю, глядя на их остриженные неровно головы, на размазанную краску, на лица, искажённые ужасом и унижением, — вы покинете мой дом. Немедленно.

— Но милорд, — всхлипывает Мирабель, — на улице холодно, а на нас почти ничего нет!

— Стража проводит вас до границы поместья, — отвечаю безжалостно. — Дальше — ваши проблемы. Благодарите богов, что я не отправил вас голыми и не приказал высечь на площади. Или мы можем вернуться к вопросу вашей казни. Видят боги, мне ничего не стоит это сделать.

Они молчат, понимая безвыходность ситуации.

— Убирайтесь, — говорю устало.

Когда их уводят, рыдающих и спотыкающихся, сажусь на край кровати и закрываю лицо руками.

Илория была права, покинув меня. Я не смог защитить её даже в собственном доме. Не заметил предательства, происходящего под самым носом. Был слеп к её страданиям, считая их капризами.

Что я за муж? Что я за будущий отец?

Встаю, подхожу к окну. Где-то там, в городе, она сейчас одна в своей гостиничной комнате. Может быть, думает обо мне. Может быть, проклинает день, когда наши пути пересеклись.

Мне нужно вернуть её. Не силой, ни хитростью, ни манипуляцией. А как-то иначе. Но как? Что может сделать дракон, чтобы завоевать сердце женщины, которая его боится?

Сжимаю кулаки, глядя на ночной город. Что бы ни потребовалось — я сделаю это. Мой ребёнок будет расти в полной семье, с матерью и отцом. А значит мне нужно стать мужчиной, которого Илория захочет видеть рядом.

Глава 50

Поливаю последний саженец пустоцвета, вытираю руки о специальный фартук и отступаю, оценивая свою работу. Пять маленьких горшков аккуратно расставлены по краю террасы. Ростки ещё не пробились из земли, но паниковать ещё тоже слишком рано, а уж до цветения ещё далеко. Если они вообще когда-нибудь зацветут. Неспроста же их называют пустоцветами.

Нужно поскорее возродить их. Что-то мне подсказывает, в скором времени эти цветы нам ещё понадобятся. 

Вздыхаю и снимаю садовые перчатки. День только начался, а я уже не знаю, чем себя занять. Странно тосковать по работе в поместье Драксена — тогда у меня было столько дел, что некогда и присесть, и я могла только мечтать о свободе и о праве распоряжаться своим временем. Но сейчас, когда у меня есть эта свобода, она кажется пустой и бесцельной.